Карта казачьих отделов ККВ
Версия для печати

Мама. Посвящается всем матерям

08.03.2013. Количество просмотров: 400

Наша мама, Затолокина (Костырина) Мария Ивановна 1927 года рождения, умерла на 75-ом году жизни. Сколько я её помню, она всегда была в движении, в работе и заботах. И как для любой матери, её дети, пусть и убеленные сединой, уже имеющие свои семьи, детей и внуков, казались ей требующими её материнской защиты. Ведь чтобы с тобой не случилось, ты её кровинка, и она готова сердце своё отдать лишь бы её ребенок избежал опасности, и чтобы все беды обошли его стороной. Но мы, дети, при жизни родителей мало уделяем им внимания, нам кажется, что родители напрасно о нас беспокоятся. И только после их смерти мы понимаем, что осиротели и как много мы потеряли с их уходом.  

Моей маме было три года, когда умерла бабушка, её мама, Матрена. 1930-й год, коллективизация, раскулачивание, расказачивание. Людей принудительно сгоняли в колхозы. Папа моей мамы, Костырин Иван Мареевич, был назначен бригадиром в колхоз «Вперед к Победе». В 1931 году в бригаде пропала пара быков и бригадира Ивана Костырина осудили на пять лет за их потерю. Костырина увезли в лагерь, а быки нашлись в соседнем колхозе. Но так и отсидел бригадир пять лет. А его дочь, моя мама, Костырина Мария четырех лет от роду осталась одна на всем свете.

В детский дом, который был в нашей станице, её не приняли. Близких родных не было и хотя жива ещё была старая казачья традиция: не оставлять в беде детей, а пошла четырехлетняя Мария по чужим людям, нянчить детей, ходить за скотиной. Наступили 1932-1933 страшные голодные годы, людям и своих детей кормить нечем было. Вымирали целыми семьями, в Келермесской умерло около 1500 человек. Жизнь человека обесценилась, и стали говорить не «умер», а «сдох». Люди вслушайтесь – сдох, как это страшно, когда человек нечего не стоит. А его голодного, обессиленного гонят на работу, где ничего не платят. Голодом обесчеловечили население. Академик Павлов проводил опыты над собаками: он их избивал, а затем давал поесть. Собака плакала от побоев, но виляла хвостом в знак признания своего бессилия и, зная, что после побоев её покормят.

Бедный наш народ, что он пережил? Я с возрастом всё больше задумываюсь над тем, что вынесла, выстрадала в голодовку пятилетняя девочка, у которой нет ни родителей, ни своего угла. Не дай Бог никому это испытать, о таком даже подумать страшно. И так пять лет по чужим углам. В 1935 году пришел из тюрьмы отец, отсидевший ни за что. Нашел дочь, а жить негде. Женился на казачке Марии Абеленцевой, у которой муж в 1920 году ушел за границу, а дочь умерла. Мария пошла в первый класс, родился брат Федор. И опять нянчить ребенка, работать в огороде и со скотом. Да и школа посылала детей работать в колхоз, возраст учащихся в расчет не принимался.

Пришел страшный 1941-й год, началась Великая Отечественная война. 14-летняя Мария после седьмого класса работает в колхозе «Вперед к Победе» наравне с взрослыми женщинами в звене табаководов, а ещё и учетчиком. Учитывала труд и продукцию производимую звеном. «Всё для фронта, всё для Победы», этими словами всё сказано: за работу в колхозе ничего не платили, а с того, что вырастишь на огороде, брали налог. Живи, как хочешь.

Жили под постоянным контролем объездчиков. Мама рассказывала: «Девочка лет 17-ти, эвакуированная, осталась жить в бригадном доме. Идти некуда, немцы заняли их город. Эта девочка среди табака нашла шляпку подсолнечника, обшелушила её, а семечки ссыпала в карман. Так этих семечек было одна жменя - грамм сто. По выходу с поля всех женщин без стеснения проверяли объездчики. У этой девочки нашли жменю семечек. Увезли работники НКВД, больше её никто не видел». Так работал закон «о пяти колосках», когда за кочан кукурузы давали пять лет. И это пережила моя мама. 

В 1942 году в боях под Харьковом в плен к фашистам попала целая армия, в ее составе был и мамин отец. В начале 1943 года он бежал из плена, пришел к своим. Два с половиной года казак геройски воевал, заслужил четыре боевых награды, а теперь его отправили в лагерь, прямо из немецкого лагеря он попал в свой. Потом, когда в 1946 году лучших колхозников представляли к правительственным наградам, то Марии Костыриной напомнили, что её отец четыре месяца был в плену и награды она недостойна из-за отца. Так наше государство награждало своих граждан за бесплатный труд и постоянный голод.

Мария выучилась в Майкопе на курсах бухгалтеров, и продолжила работу в колхозе, но уже бухгалтером. Начали после войны возвращаться фронтовики. В 1947 году посватался к Марии фронтовик Павел Затолокин, два вечера до дому провожал и предложил выйти за него замуж, мама раздумывала, а мачеха говорит Марии: «Ты, сатана рыжая, на себя посмотри, какая ты есть, а сватается к тебе фронтовик. Две войны прошел, Финскую и Отечественную. Защитник Ленинграда». И вышла Мария замуж, и полюбили они друг друга.

Только Павлу нужно было ещё и брата женить, да сестру замуж отдать, да на руках ещё две бабушки: одна слепая, а у другой саркома - отрезали ногу. За всеми нужен уход, да и свои дети пошли, а работу в колхозе не бросила. И как бросишь, ОГПУ заставляло работать даже в голодовку 1947 года: после родов через неделю, чтобы была на работе в поле, убирать лён, кукурузу и т.д. А платить колхозникам за трудодни забывали, всё доставалось государству.

Самый большой грех в жизни, по словам мамы, она совершила, когда взяла без разрешения куриное яйцо и дома скормила голодному ребенку, это мне. Рожали дома, роддомов не было, к потолку подвешена люлька, в ней ребенок, а если идёшь в поле работать, то бери его с собой, ведь дома только больные бабушки. Оставляй на меже да коси или пропалывай. В семье ни дров, ни продуктов нет. Выживай, как хочешь, а план на работе выполняй.

Вы думаете, я это придумываю, нет – все так и было. Дети болеют, к врачу с ребенком на руках надо идти пешком в Майкоп, 25 километров туда и столько же обратно. На всё про всё – сутки, это если отпускали с работы, а нет, так – само пройдёт, переможется. В начале 1950-х умерли обе бабушки, маму назначили работать заведующей в детском саду бригады №3 колхоза «Октябрь», там она отработала двадцать лет.

Нас у родителей было трое, они старались нам дать образование, приучали к труду. Мама всегда следила, чтобы мы были одеты, обуты, накормлены, чтобы были запасы на зиму. Папа воевал в блокадном Ленинграде, знал цену продуктам, и нас приучил, чтобы мы едой не разбрасывались, относились к ней уважительно и бережно.

Маме за работу вручили двадцать грамот и два раза награждали медалями: «За доблестный труд» и «Ветеран труда». В 1960-е – 1980-е годы зажили лучше, в доме у нас часто бывали гости, и всем хватало места за столом.

Папа умер рано, сказались участие в двух войнах, голодные довоенные и послевоенные годы, ленинградская блокада.

Сколько я помню себя, мама всегда старалась помочь нам в жизни. Став взрослыми, мы тоже о ней не забывали. Но только теперь я понимаю, как мало мы уделяли ей внимания, и в каком неоплатном долгу мы перед своими родителями. И я всех прошу: не забывайте родителей.

Простите, мамы, нас, своих детей.


Затолокин Василий Павлович, атаман Келермесского казачьего общества Майкопского отдела республики Адыгея, есаул



Фото 1: Ст. Келермесская, 1909 год. Казачки сестры Машкины вышли замуж за казаков Криволаповых.

Фото 2: На коленях у казака Костырина Ивана Мареевича дочь Мария Костырина (в замужестве Затолокина), стоит казачка Костырина (Чернова) Матрена (1927 год).

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел: Традиционная казачья культура // Род. Семья. Отец и мать

Рейтинг@Mail.ru