Колесников В.А. – кандидат исторических наук, 
доцент НОУ ВПО «Институт Дружбы народов Кавказа»,
г. Ставрополь



Развитие за последние годы регионального казаковедения воочию продемонстрировало не только успехи, но и, увы, откровенные недостатки исследовательского поиска, порождённые завидной стойкостью советской общественной модели, одним из существенных изъянов которой являлось, как известно, доминирование количественного показателя над качественным. Такой, казалось бы, простой вопрос: когда и как зарождается школьное образование у линейцев Кубани, по сей день остаётся открытым, хотя в рамках данной проблемы написана не одна статья, и даже защищено несколько диссертаций [1]. При ближайшем рассмотрении выясняется, что ряд современных авторов так и не смог преодолеть штампы, порождённые ещё имперским историописанием. Из работы в работу «перекочёвывает» утверждение о том, что первые школы на кубанской линии учреждаются в 1832 г. в Новомарьевской и Сенгилеевской станицах [2]. Исследователей при этом не смущает, что учебные заведения открывают почему-то не в больших «старых» станицах Линии, а в не очень многолюдных вчерашних однодворческих селениях только что образованного Ставропольского казачьего полка.  

Впервые данный ошибочный тезис появляется в 1872 г.: именно тогда безвестный автор, оставивший лишь свои инициалы «Н.Б.», опубликовал в газете «Кубанские областные ведомости» статью «О народных училищах Кубанской области», где и содержалось вышеприведённое утверждение [3]. Вскоре он был повторён в работе Н.Ф. Блюдова, помещённой в первом томе «Кубанского сборника» [4], а затем стал достоянием известного труда Ф.А. Щербины «Исторический очерк Кубанского казачьего войска», изданного в 1888 г. [5] и не менее знаменитого его же двухтомника [6]. Авторитет Фёдора Андреевича, по всей видимости, и сообщил этому неверному утверждению невероятную доказательность, которую a priori приняли все последующие кубановеды.

Вместе с тем, архивные первоисточники никоим образом не позволяют с этим согласиться. Так, в отчёте о состоянии Кавказского линейного казачьего войска за 1838 г. совершенно однозначно указывается, что образовательными учреждениями в виде полковых и станичных училищ обладают только Горский, Моздокский и Гребенской полки [7]. Такие современные специалисты, как О. Б. Емельянов и Л.А. Емельянова, опираясь на материалы Владикавказского архива, совершенно справедливо отмечают, что начало системному школьному делу в правофланговых (кубанских) полках Линии было положено никак не ранее 40-х гг. XIX в. [8]

Что касается действительного появления школ в упомянутых Новомарьевской и Сенгилеевской станицах, то эти события случились несколько позднее, чем принято думать. Из тех же архивных сведений явствует, что постоянно действующая школа появилась в ст. Сенгилеевской в 1860 г. благодаря желанию самого общества, купившего для этих целей у местного казака Сергея Немыкина удобный дом за 50 рублей серебром [9]. В соседней ст. Новомарьевской школу открыли в апреле 1861 г., «... согласно указа Войскового правления Кубанского казачьего войска ...» [10]. Исходя из сведений, хранящихся в фондах Российского государственного военно-исторического архива, первым учебным заведением в Ставропольском полку явилось учреждённое в ст. Михайловской училище, в котором к 1 января 1842 г. обучалось 150 детей, а занятия вели два учителя [11]. Помимо этого полкового училища в 1844 г. учреждается школа в ст. Темнолесской [12], а через – год в ст. Николаевской [19].

Представители Хопёрского полка в 1841 г. аналогично располагали собственными учебными заведениями: полковым училищем в ст.Баталпашинской (где обучалось 47 детей) и станичным училищем в Александровской (где занималось 44 ребёнка) [14]. С небольшим запозданием такого рода учреждениями обзаводятся в Кубанском (например, в 1842 г. возникает полковое училище в ст. Прочноокопской) и Кавказском полку (таковым явилось начавшее действовать в 1843 г. полковое училище в ст. Ладожской) [15]. Во вновь сформированном Лабинском линейном полку училище, по вполне понятной причине, открывает свои двери ещё позднее – с 1848 г., будучи устроенным в одноимённой станице [16].

Приведённые факты, извлечённые из архивных документов, вместе с тем вовсе не свидетельствуют об однозначности поднятой проблемы. Дело в том, что грамоте могли обучать в станицах и без наличия школ как таковых. В ведомости о состоянии ст. Сенгилеевской Ставропольского казачьего полка за сентябрь 1839 г., например, можно обнаружить, что 15 малолетков, т.е. ещё не призванных на службу молодых казаков, обучаются грамоте [17]. И это далеко не единственный прецедент: в ст. Новотроицкой соседнего Кубанского линейного полка в это же время таковых обучающихся значилось 22 человека [18]. Из позднейших архивных источников за период 1849-1850 гг. также явствует, что в ст. Сенгилеевской, как, впрочем, и в остальных станицах 4-ой (Ставропольской) бригады существуют школы, в которых один учитель обучает 25 учеников [19]. Вместе с тем, эти школы почему-то не упоминаются в описаниях станиц за 1855, 1858 и 1860 (за исключением ст. Сенгилеевской) годы [20], зато стабильно фигурируют полковые училища в станицах Николаевской и Михайловской, содержащиеся за счёт войсковых сумм [20].

Главными факторами, влиявшими на налаживание процесса обучения, на наш взгляд, выступали: наличие квалифицированного специалиста и желание самого станичного общества оплачивать его труд. Об этом свидетельствует и первый опыт такого рода предпринятый в старейшем на Кубани Хопёрском полку ещё в период его нахождения на Азово-Моздокской линии. Подчеркнём и то, что данный эпизод линейной истории остался за рамками внимания региональных исследователей, специально занимавшихся изучением становления образования на Кубани.

Инициатива, связанная с устройством училищ в поселённых на Линии казачьих полках, как и в позднейшее время, полностью исходила от имперской администрации региона. В октябре 1816 г. командующий войсками на Кавказской линии, генерал-майор и кавалер И. П. Дельпоццо предписал учредить в линейных полках учебные заведения [21]. Начальственный рескрипт, несомненно, явился реакцией на известную образовательную реформу императора Александра I, осуществлявшуюся с 1803 г. и охватившую, в том числе, и юг страны. В начале XIX в. уездные и приходские училища организуют в наиболее крупных центрах Кавказской губернии – городах Кизляре, Моздоке, Георгиевске и Ставрополе, которые включают в состав Казанского учебного округа [22]. Понятно, что просвещение должно было коснуться не только местного дворянства и мещанства, но и казачества, занимавшего далеко не последнее место в губернии.

Следует подчеркнуть, что полковые командиры довольно быстро отреагировали на распоряжение И. П. Дельпоццо, и уже в декабре 1816 г. начальствовавший над Кавказским полком есаул А. С. Дыдымов рапортовал, что в Ладожской, Тифлисской, Казанской и Темижбекской станицах под школы подысканы самые лучше дома, но обучение детей так и не началось ввиду того, что «... в полку учителей не состоит» [23]. Аналогичным образом отзывался и командир соседнего Кубанского линейного полка, сообщая, что для школы «... был приискан приличный дом в станице Кавказской ...», однако найти учителя не представлялось возможным. Как вытекает из дальнейшей переписки, продлившейся по 1820 г., указанная причина так и не позволила обзавестись собственными школами в Кавказском и Кубанском полках, хотя станичные общества соглашались за свой счёт содержать педагогов и выплачивать им по 200 рублей в год [24].

Несмотря на широту и общественную значимость замысла, инициатива генерала И. П. Дельпоццо получила практическое «наполнение» лишь в Хопёрском линейном полку, и то во многом благодаря субъективному фактору – деятельности начальника ст. Московской, «артиллерии есаула» П. П. Бирюкова. Последний не только убедил станичное общество в полезности такого начинания, но и нашёл достойного кандидата на должность учителя в лице Василия Мартыновича Стороженко, зачисленного в полк в 1814 г. и происходившего «из дворян Слободско-Украинской губернии» [25]. В итоге 15 апреля 1817 г. в присутствии представителей всех станиц Хопёрского полка произошло торжественное открытие приходского училища, первыми подопечными которого стали дети казачьих офицеров, священников и купцов [26]. В. М. Стороженко, сам получивший образование в Харьковской гимназии, сумел за два года дать юным станичникам и станичницам знания по Всемирной и Российской истории, арифметике, грамматике, чистописанию, географии, рисованию, черчению и даже основам французского и татарского языков. В июне 1819 г. состоялся успешный выпуск его первых питомцев [27]. Однако долго Московское приходское училище не смогло просуществовать, причём не только по причине смерти талантливого педагога (в ноябре 1819 г. В. М. Стороженко скончался от чахотки, хотя сама фамилия в Хоперском полку сохранилась, и его потомки впоследствии осели в ст. Суворовской), а по более тривиальным и оттого объективным экономическим причинам. В апреле 1821 г. станичное общество объявило новому учителю С. Попову «из мещан г. Ставрополя», о невозможности его дальнейшего содержания, после чего училище было закрыто [28]. Нелишним будет подчеркнуть, что само понятие «содержание» означало в тот момент не только выплату 200 рублей в год, но и бесплатное питание, прислугу и квартиру для педагога.

Прекращение деятельности самого учебного заведения вовсе не свидетельствовало, что в полку в целом прекратили осваивать грамоту, поскольку, по данным 1822 г., в ст. Ставропольской обучение детей продолжал осуществлять в своём доме пятидесятник К. Жендубаев, а в той же ст. Московской эти обязанности взял на себя М. Мельников [29]. Однако в таком случае вряд ли можно было вести речь о системном обучении и, тем более – образовании как качестве и прочности получаемых знаний, тем более, что такого рода «нелегальная» учёба всячески и не без оснований порицалась дирекцией Кавказских училищ. Налаживание школьного дела в полной мере удалось осуществить позднее, – лишь с 40-х гг. XIX в. и уже в рамках Кавказского линейного казачьего войска, располагавшего большими экономическими и организационными возможностями.

Примечания

1. См., например: Черевань А. Народное образование в Баталпашинском отделе Кубанского казачьего войска // Режим доступа: http://www.slavakubani.ru; Титоренко М. Ф., Шкилёва О. Г. Из истории народного образования у православных народов Кубани в дореформенный период // Федор Андреевич Щербина, казачество и народы Северного Кавказа: история и современность Сб. материалов IX международной научно-практической конференции / Научн. ред. С.Н. Якаев. – Краснодар, 2009. С. 253-254; Трёхбратова С. А. Генезис народного просвещения на Кубани. Конец XVIII – начало ХХ века: Диссертация ... канд. ист. наук. – Ставрополь, 1996; Давитлидзе Г. Г. Общеобразовательная школа Кубани в системе народного просвещения Российской империи: XIX – начало ХХ вв.: Автореферат диссертации ... канд. ист. наук. – Краснодар, 2007; Шкилёва О. Г. Развитие светского и духовного образования среди славянского и горского населения на Кубани XIX – начало ХХ вв.: Автореферат диссертации канд. ист. наук. – Ставрополь, 2010.
2. Клычников Ю. Ю. К вопросу о российской политике в области народного образования на Северном Кавказе в конце 20-х – 30-е годы XIX века // Голос минувшего: Кубанский исторический журнал / Гл. ред. В. Н. Ратушняк. – Краснодар, 2001. – №3-4. С.22; Губенко О. В. Казачья жизнь в условиях Кавказской войны (1819 год – 1864 год) // Режим доступа: http://www.artowar.ru
3. Н. Б. О народных училищах Кубанской области // Кубанские областные ведомости (КОВ). – 1872. – №9.
4. Блюдов Н. Ф. Начальное народное образование в Кубанской области // Кубанский сборник: Труды Кубанского областного статистического комитета / Под ред. Е. Д. Фелицина. – Екатеринодар, 1883. – Т.1. С.738.
5. Щербина Ф. А. Кубанское казачье войско. 1696-1888: Сборник кратких сведений о войске / Под ред. Е. Д. Фелицына. – Воронеж, 1888. С.189.
6. Щербина Ф. А. История Кубанского казачьего войска: В 2-х т. – Т.II. История войны казаков с закубанскими горцами. – Екатеринодар, 1913. С. 768.
7. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Фонд 13454. Опись 5. Дело 636. Лист 11.
8. Емельянов О. Б., Емельянова Л. А. Отдельные штрихи становления и развития образования в северокавказских казачьих станицах во время «Кавказской войны» // Традиционная культура народов Краснодарского края и Северного Кавказа. К 100-летию Леонида Ивановича Лаврова: Материалы межрегиональной научно-просветительской конференции / Научн. ред. и сост. Н. И. Бондарь, О. В. Матвеев. – Краснодар, 2009. С. 240-241.
9. РГВИА. Ф. 1058. Оп. 1. Д.254. Л. 75.
10. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. 249. Оп. 1. Д. 2380. Л. 127.
11. РГВИА. Ф. 13454. Оп. 5. Д. 668. Л. 60.
12. РГВИА. Ф. 13434. Оп. 5. Д. 727. Л. 14.
13. РГВИА. Ф. 1058. Оп. 1. Д. 473. Л. 38.
14. РГВИА. Ф. 13454. Оп. 5. Д. 668. Л. 60.
15. РГВИА. Ф. 1058. Оп. 1. Д. 473. Лл. 9, 35.
16. Там же. Л. 61.
17. РГВИА. Ф. 15044. Оп. 1. Д. 16. Л. 518.
18. РГВИА. Ф. 15044. Оп. 1. Д. 25. Л. 636.
19. РГВИА. Ф. 1058. Оп. 2. Д. 78. Л. 20; РГВИА. Ф. 13454. Оп. 5. Д. 803. Л. 77.
20. РГВИА. Ф. 1058. Оп. 1. Д. 474. Л. 402; Там же. Ф. 1058. Оп. 1. Д. 264. Лл. 48-52; РГВИА. Ф. 14257. Оп. 1. Д. 387. Лл. 32-35; РГВИА. Ф. 1058. Оп. 1. Д. 484. Л. 13.
21. Государственный архив Ставропольского края (ГАСК). Ф. 15. Оп. 1. Д. 20. Л. .
22. ГАСК. Ф. 15. Оп.1. Д.35А. Л. 14.
23. ГАСК. Ф. 15. Оп. 1. Д. 20. Л. 14.
24. Там же. Л. 122 об.
25. РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 3207. Л. 94; ГАСК. Ф. 15. Оп. 1. Д. 20. Л. 3.
26. Там же. Лл. 27-28.
27. Там же. Л. 51.
28. Там же. Л. 196.
29. Там же. Л. 209.


Источник: Российское казачество: история, проблемы возрождения и перспективы развития: материалы Всероссийской заочной научно-практической конференции (октябрь 2011 г.)/ Администрация Краснодарского края, Кубанское казачье войско, Кубанский государственный университет, Краснодарская региональная просветительская общественная организация «Общество «Знание»; редколлегия: В.Н. Ратушняк (ответственный редактор). – Краснодар: Традиция, 2012.