Бузун Юрий Григорьевич –  кандидат исторических наук,
специалист  общественно-информационного центра (г. Москва)

 

В последнее время Первую мировую войну часто называют «неизвестной войной», подразумевая, что советскими историками слишком мало уделялось внимания этой теме в своих исследованиях. На наш взгляд, такое выражение не совсем соответствует действительности. По истории Первой мировой войны в нашей стране в советское время было написано большое количество работ, с самой разнообразной проблематикой. Однако определенная идеологическая направленность этих работ не позволяла раскрывать многие боевые эпизоды той войны. Немалый интерес в этом отношении представляют исследования, появившиеся в среде русской эмиграции в 1920-е – 1930-е гг., большинство из которых было написано бывшими офицерами Русской Императорской Армии, непосредственными участниками Великой войны.

Несмотря на разницу в оценках и идеологических подходах, и те и другие исследования схожи в одном: большинство из них, говоря военным языком, написаны с позиции разрешения оперативно-стратегических задач. Иными словами, объектом исследования этих работ были крупные операции, действия высших органов военного руководства и больших армейских соединений: фронтов, армий, корпусов. Даже те работы, которые посвящались истории отдельных полков и дивизий, рассматривали действия этих частей, прежде всего, в стратегических операциях. Такой подход приводит к тому, что из поля зрения исследователя уходят военные события, происходившие на так называемых «второстепенных направлениях». Между тем, изучение таких событий позволяет раскрыть новые, малоизученные страницы истории Первой мировой войны.

В данном очерке мы рассмотрим один из эпизодов Первой мировой войны, происходивший на Юго-Западном фронте зимой 1915 г., который не нашел своего достойного отражения на страницах крупных научных работ.

Новый 1915 г. для войск Юго-Западного фронта начался очень неудачно. 8-я армия генерала А.А. Брусилова, упорно прорывавшаяся через Карпаты всю осень, с наступлением холодов вынуждена была остановить свое продвижение. Попасть в Берлин через Венгерскую равнину, как о том мечтал командующий фронтом генерал Николай Иудович Иванов, явно не получалось.

Видя, что «карпатские орлы» Брусилова надолго завязли в горных перевалах, австрийское главное командование решает нанести удар во фланг его армии. Удар оказался на удивление сильным и неожиданным. Уже к середине января войска противника заняли город Стрый, создавая реальную угрозу ближайшим тылам 8-й армии. Командарм Брусилов лихорадочно собирал последние резервы, чтобы ликвидировать прорыв.

Тем временем, австрийцы стали готовить второй удар: на крайнем левом фланге Юго-Западного фронта, где находился малочисленный Приднестровский отряд, недавно преобразованный в ХХХ армейский корпус. Преобразование это вовсе не означало усиление имевшихся здесь частей – небольшие отряды и группы, разбросанные по горным проходам и дефиле Лесистых Карпат, могли лишь задержать мелкие разведывательные партии противника, сдержать же натиск его крупных частей было им не под силу.

В 6 часов вечера 12 (25) января 1915 г. ХХХ армейский корпус перешел в подчинение генералу А.А. Брусилову [1], что никак не изменило ситуации на этом участке фронта – 8-я армия, ликвидировавшая прорыв у Стрыя не имела возможности перебросить сюда дополнительные силы.

17 (30) января австрийские войска атаковали русские позиции у Делятина и Надворной [2]. В ночь на 6 (19) февраля они заняли город Станислав (нынешний г. Ивано-Франковск) [3]. Это был уже глубокий тыл 8-й армии.

13 (26) февраля ХХХ армейский корпус отошел к Галичу. К этому времени кризис у Стрыя был ликвидирован, и командование 8-й армии смогло выделить дополнительные силы для укрепления ХХХ корпуса. Собравшиеся у Галича войска получили название Галичской группы. Именно этим войскам предстояло нанести контрудар по противнику, прорвавшемуся к Станиславу.

Правый фланг Галичской группы прикрывала 1-я льготная Кубанская казачья дивизия генерал-лейтенанта П.А. Стаховича. Впрочем, назвать эти части дивизией можно было с большой натяжкой. В распоряжении Стаховича находилось 10 казачьих сотен, 2 орудия 20-й Донской казачьей батареи, 2 конных и 4 пеших сотни пограничников. Иными словами, то, что называлось 1-й Кубанской казачьей дивизией, на деле, с трудом составляло одну конную бригаду.

В задачу этих частей входило не только обеспечение правого фланга Галичской группы, но и проведение глубокой разведки в направлении на Станислав, а так же поддержание тесной связи со 2-м Конным корпусом генерал-лейтенанта Г. Хана Нахичеванского. Этот корпус сосредотачивался у Калуша. В его состав входили 12 кавалерийская дивизия и Кавказская Туземная конная дивизия («Дикая дивизия»). Как известно эта дивизия была сформирована из добровольцев-мусульман, уроженцев Кавказа и Закавказья в сентябре 1914 г. В ее состав входили: Чеченский, Черкесский, Кабардинский, Татарский, Ингушский и 2-й Дагестанский конные полки. Начальником дивизии был назначен младший брат царя, свиты его величества генерал-майор великий князь Михаил Александрович. В ноябре – декабре 1914 г. эта дивизия, действуя в составе 2-го конного корпуса, выдержала тяжелые бои в Карпатах. На этот раз  конница Хана Нахичеванского предназначалась для  развития прорыва, который должна была сделать Галицийская группа.

14 (27) февраля казаки 2-го Уманского полка у дер. Медыня установили связь с частями бригады полковника князя К.Н. Хогондокова, из Кавказской Туземной дивизии [4]. На следующий день войска Галичской группы перешли в наступление. На ее правом фланге действовал 283-й пехотный Павлоградский полк полковника Н.С. Осовского, продвижение которого и обеспечивали части 1-я Кубанской казачьей дивизии. У села Бринь казаки встретили упорное сопротивление противника. Несколько рядов окопов здесь занимали один пехотный и два конных полка австрийцев. Части 283-го пехотного Павлогорадского полка должны были атаковать позиции противника с фронта. Фланги пехоты прикрывали две сотни тамнцев и четыре сотни уманцев.

Наиболее драматические события разыгрались на правом фланге павлоградцев, где действовали 2-я и 3-я сотни 2-го Таманского казачьего полка подъесаулов И.Ф. Дударя и В.Ф. Гончарова. В начале боя эти сотни стремительной атакой овладели первой линией окопов на левом фланге австрийских позиций. 3-я сотня подъесаула Гончарова при этом захватила в плен 49 солдат противника. Сам командир сотни был ранен в руку, но, после перевязки, продолжал руководить действиями своих подчиненных [5].

Находившаяся правее 2-я сотня подъесаула Дударя так же выбила неприятеля из окопов. Увлеченный успехом командир сотни стал преследовать отступавшего противника, отдаляясь от 3-й сотни и павлоградцев. Условия пересеченной лесистой местности не позволяли во время обнаружить это. Лишь только после того, когда подъесаул Дударь ворвался на окраину села Бринь, он увидел, что его окружает горстка казаков (12 чел.), а роты 283-го пехотного полка никак не могут прорвать первую линию неприятельских окопов. Укрывшись в ближайшей канаве, подъесаул Дударь стал отстреливаться от наседавшего противника.

Командир 3-й сотни подъесаул Гончаров решает помочь попавшему в беду товарищу. Он бросается со своими казаками в атаку, но в нескольких десятках метров от села он получает смертельное ранение в живот. Упав на землю, он продолжал призывать казаков помочь однополчанам. Серьезное ранение получил и младший офицер сотни хорунжий Б.И. Закрепа. Атака 3-й сотни захлебнулась.

В это время горстка смельчаков, возглавляемая подъесаулом Дударем, в течение трех часов вела неравный бой с превосходящими силами австрийцев. Командир сотни был ранен в грудь на вылет, но, несмотря на это, отдавал приказания казакам и вел огонь из винтовки.

Полковник Осовский приказал своим солдатам усилить натиск на позиции противника, одновременно он обратился к уманским сотням, действовавшим на левом фланге атаки, нанести удар в обход неприятеля. В ходе этой атаки был тяжело ранен командир 1-й сотни 2-го Уманского казачьего полка подъесаул А.М. Клембровский. Командир 6-й сотни уманцев подъесаул Ф.И. Доморацкий был убит [6].

Неудача уманцев объяснялась тем, что австрийцы занимали хорошо укрепленные позиции на господствующей высоте 350, располагавшейся левее села Бринь. Командир 2-го Уманского казачьего полка полковник А.А. Кравченко приказывает дивизиону войскового старшины Н.П. Чибашева (2-я и 5-я сотни полка) овладеть этой высотой. У самых окопов противника гибнет войсковой старшина Чибашев. Казаков возглавил командир 2-й сотни есаул Н.Н. Лопата. После упорного боя уманцам удалось овладеть высотой 350, однако сил для развития успеха уже не оставалось. Потери среди рядовых казаков перевалили за сотню. Из офицеров на боевом участке оставались лишь командир полка полковник Антон Абрамович Кравченко, которому было далеко за шестьдесят, и, недавно мобилизованный из отставки, его помощник по хозяйственной части войсковой старшина Федор Давыдов, для которого этот бой был первым.

Казаки есаула Лопаты еще удерживали высоту, но противник спешно готовил контрудар. Опытный боевой офицер Никифор Никитич Лопата [7], имевший награды еще за русско-японскую войну, прекрасно понимал, что удержать высоту он не сможет – из двух сотен под его началом оставалось не многим более семидесяти казаков. А на юго-восточной окраине села Бринь готовился к атаке в полном составе 78-й австрийский пехотный полк [8].

В этот момент на помощь казакам приходит бригада князя Хогондокова. Полковник Татарского конного полка [9] принц Фейзулла Мирза Каджар по собственной инициативе принял командование над остатками Уманских сотен. Огонь австрийцев был настолько плотным, что поредевшие цепи уманцев дважды ложились на землю. Дважды принц Каджар поднимал казаков в атаку [10].

Слева, со стороны высоты 350, занятой сотней есаула Лопаты, наступали основные силы Татарского конного полка полковника П.А. Половцева, всадники которого  первыми ворвались  в село Бринь. Павлоградцы, атаковавшие австрийские позиции с фронта закрепили успех.



На первый взгляд бой у села Бринь представляет собой частный эпизод зимней кампании 1915 г. на русском фронте. Чтобы по достоинству оценить значение этого боя, попытаемся представить себе альтернативное развитие событий: отряд генерал-лейтенанта Стаховича и бригада полковника Хогондокова не смогли овладеть позициями противника. В условиях упорного встречного боя, завязавшегося у Галича, это могло означать только одно: австрийцы, воспользовавшись неудачей русских на фланге, обходят  ХХХ армейский корпус, и он оставляет Галич. С захватом Галича противник выходил на тыловые коммуникации 8-й армии, а это в корне меняло всю ситуацию на Юго-Западном фронте. Примерно такой сценарий развития событий оговаривается и в донесении начальника 1-й льготной Кубанской казачьей дивизии генерал-лейтенанта П.А. Стаховича: «…Захваченные нами пленные австрийские офицеры показали, что начальник их отряда, отдавая приказание занять высоту 350…придавал чрезвычайно важное значение этому пункту своего расположения, т.к. имел в виду прорвать здесь расположение нашей конницы и выйти во фланг нашей пехоте…» [11].

В действительности все произошло наоборот: успех кубанцев и кавказцев у села Бринь позволили конному корпусу Хана Нахичеванского, совместно с частями 1-й льготной Кубанской казачьей дивизии, нанести мощный удар во фланг наступавшей группировки противника, что дало возможность основным силам ХХХ армейского корпуса занять Станислав 19 февраля (4 марта) 1914 г. [12].

Бой у села Бринь имел и еще одно важное последствие, которое не зафиксировано ни в одном крупном исследовании, т.к. оно не относилось к числу крупных стратегических событий. С этого момента завязывается тесная дружба между офицерами 1-й Кубанской казачьей дивизии и Кавказской Туземной конной дивизии. По просьбе генерал-лейтенанта П.А. Стаховича в состав Кубанской дивизии на должность начальника штаба был переведен старший адъютант Туземной дивизии капитан А.Я. Муженков [13]. Сотник 2-го Запорожского казачьего полка А.Е. Римский-Корсаков изъявил желание служить в рядах Татарского конного полка [14].

Генерал-лейтенант Стахович поддержал ходатайство князя Хогондокова о награждении командира Татарского конного полка полковника Половцева орденом Святого Георгия 4-й степени. Высшее командование, считавшее бой у села Бринь незначительным эпизодом, с трудом согласилось с этим ходатайством, и поддержка Стаховича в этом вопросе имела решающее значение [15]. Полковник Петр Александрович Половцев стал первым Георгиевским кавалером среди полковых командиров Дикой дивизии.

Так, боевое товарищество оказалось сильнее соображений стратегического характера.

Даты даны даты по современному стилю.

 

Библиографические ссылки

 1. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. 438. Оп.1. Д. 8. Л. 175.
2. Там же. Д. 17. Л. 145.
3. Там же. Ф. 670. Оп. 1. Д. 41. Л. 12.
4.  Там же. Л. 15.
5.  Там же. Ф. 438. Оп. 1. Д. 17. Л. 89.
6. Там же. Л. 109; 113.
7. За бой у села Бринь начальник 1-й льготной Кубанской казачьей дивизии генерал-лейтенант П.А. Стахович представит есаула Лопату  к Золотому Георгиевскому оружию. Однако Кавалерская Дума ХХХ армейского корпуса сочтет действия этого офицера не соответствующими Статуту о Георгиевских наградах. Через четыре месяца войсковой старшина Н.Н. Лопата будет убит в бою под литовским местечком Коварск (Каварскас).
8. ГАКК. Ф. 438. Оп. 1. Д. 17. Л. 129; 129а.
9. Центром формирования Татарского конного полка был г. Елизаветполь, нынешний это г. Гянджа в Азербайджане. Иными словами, полк, в большинстве своем, состоял из азербайджанцев.
10. Биржа Plus 3, 10 декабря 2004 г.// www.kyrgyz.ru/forum/
11. ГАКК. Ф. 438. Оп. 1. Д. 17. Л. 129а.
12. Там же. Ф. 670. Оп. 1. Д. 41. Л. 14.
13.  Там же. Ф. 438. Оп. 1. Д.38. Л. 560об.
14. Там же. Д. 27. Л. 154.
15.  Там же. Д. 17. Л. 452–453.

 


Источник: Казачество и народы России: пути сотрудничества и служба России: материалы заочной научно-практической конференции. Краснодар: Кубанский государственный университет,  2008