Ш. М. Батчаев,
аспирант кафедры
отечественной истории
Кабардино-Балкарского
государственного университета
г. Нальчик

 

Как только на Кавказе стало известно о начале войны с Японией, повсеместно стали проходить сходы и собрания горцев: высказывалось пожелание встать на защиту Российского государства. Прошли такие сходы и в аулах Карачая, которые входили в состав Баталпашинского отдела Кубанской области.

Вскоре доверенные от всех народов Северного Кавказа - "почетные представители аулов и селений" Дагестанской, Кубанской и Терской областей - вынесли решение: сформировать особые воинские добровольческие части из горцев для участия в боевых действиях в Маньчжурии. Об этом решении было сообщено телеграммой императору Николаю II в Петербург.

К началу XX века почти все народы Северного Кавказа не несли воинской повинности. Причина этому - недоверие царизма, его боязнь дать оружие горцам, отцы и деды которых еще несколько десятилетий назад храбро сражались за свою свободу. Однако народы, насильственно присоединенные к России, проявили себя настоящими патриотами во время двух восточных войн XIX века, сражаясь на ее стороне в Крымской (1853-1856 гг.) и особенно в русско-турецкой (1877-1878 гг.) войнах.

Добровольческие конные полки из горцев не уступали регулярным и казачьим кавалерийским частям. Учитывая это обстоятельство, а также то, что формирование частей из горцев не требовало больших  денежных затрат, вопрос был решен положительно.

В начале февраля 1904 г. командующий войсками Кавказского военного округа и главнокомандующий гражданской частью на Кавказе генерал от инфантерии князь Г. С. Голицын получил телеграмму из столицы. В ней сообщалось: "Тридцать первого минувшего января Государь Император повелел вызвать от имени Его Императорского Величества желающих идти на войну из числа кавказских горцев, не несущих воинской повинности, и из Дагестанского конного полка и из этих охотников сформировать двенадцать сотен по народностям, которые свести в бригаду из двух полков".

Об этом было сообщено начальникам Кубанской и Терской областей и военному губернатору Дагестанской области. А те в свою очередь довели известие о "милости Державного Государя и Повелителя" до старшин горских аулов и селений.

В соответствующем предписании начальника штаба Кавказского военного округа сообщалось, что Кавказскую конную бригаду должны будут составить Терско-Кубанский и 2-й Дагестанский конные полки. Первый должны были составить добровольцы из горцев Кубани и Терека, второй - горцы Дагестана.

24 марта 1904 г. император Николай II одобрил "Положение о Кавказской конной бригаде, формируемой для участия в войне с Японией". Согласно этому положению, "охотники" - добровольцы - должны были быть физически здоровы, способны к конной службе, в возрасте от 21 до 40 лет, без судимостей. Каждый охотник, принятый на службу в полк, должен иметь собственное холодное оружие, обмундирование, коня и конское снаряжение. Признанный годным к службе всадник перед присягой давал обещание - нести службу в течение всего срока войны.

Со второй половины марта по аулам и селениям началась запись добровольцев в формируемые сотни бригад. Желающих оказалось больше, чем требовалось. Так было всегда! Причин тому несколько - природная склонность горцев к военной службе, их любовь к наградам и поощрениям, а также то, что большая часть населения Северного Кавказа уже осознавала: его судьба связана с судьбой всей Российской империи. И поэтому горцы считали своим долгом - отправиться на Дальний Восток, сражаться с японцами.

Из горцев Кубанской области сформировано две сотни. Они должны были войти в состав Терско-Кубанского конного полка - наряду с четырьмя терскими: Кабардинской, Ингушской, Осетинской, Чеченской.

Горцы Баталпашинского отдела должны были составить одну сотню, горцы остальных отделов - другую. Место сбора Баталпашинской сотни - одноименная станица. Туда съезжались добровольцы со всех аулов.

31 марта добровольцев провожали в ауле Учкулан. Очевидец - местный учитель Никитин - так описывал это событие:

"Общество сделало им на свой счет новые полушубки, черкески, сапоги, каждый вооружен кинжалом и шашкой, из карачаевских табунов выбрали для них лучших лошадей… С кинжалом и шашкой карачаевцы обращаются мастерски, часто встречаются у них и ружья для охоты в лесах… Всего 16 добровольцев, двум по 21 году, остальным от 25 до 35… Казак Т-ко старается дать новичкам военную выправку и доставить в Баталпашинскую… Добровольцы имеют средний рост, бодрый вид… Со всех карачаевских аулов тоже идут добровольцы".

В Баталпашинской всадники проходили через приемную комиссию в составе начальника отдела, командира сотни и врача. Каждый всадник, признанный комиссией годным к службе, давал "торжественное словесное обязательство служить во все время продолжения войны", принимал присягу на Коране, после чего зачислялся на службу Его Императорского Величества. Всадникам были положены все виды довольствия, в том числе и денежного - 20 рублей в месяц.

К началу апреля обе кубанские сотни (Баталпашинская и Екатеринодарская) были сформированы. В состав Баталпашинской сотни вошли 60 карачаевцев.

Вскоре обе кубанские сотни были отправлены в Армавир для военной подготовки. Завершив обучение, всадники получили трехлинейные винтовки Мосина и четырехлинейные револьверы Смит-Вессона 3-го образца. Всадникам и офицерам пришили погоны синего цвета с литерами "Т. К.". Одеты они были в синие черкески и черные папахи с синим верхом. Оба полка получили значки, заменяющие знамя.

В середине мая в Армавир прибыли 4 терские сотни и 2-й Дагестанский полк. Части бригады осмотрел командующий войсками Кавказского военного округа генерал-адъютант князь Г. С. Голицын. Он нашел их состояние отличным и разрешил отправление на фронт.

Екатеринодарская и Баталпашинская сотни, признанные лучшими на смотре, первыми из состава бригады отбыли на фронт - 20 мая. В приказе от 22 мая начальник Кубанской области и наказной атаман Кубанского казачьего войска генерал-лейтенант Я. Д. Малама выразил благодарность горцам области - за их отношение к набору добровольцев, их снаряжению: на смотре кубанские сотни были признаны лучшими в составе бригады.

Начальник бригады Г. И. Орбелиани перед отправкой на фронт в приказе призвал всадников проявить в боях лучшие боевые качества, подтвердить славу отважных воинов, заслуженную их отцами и дедами в войнах России с Турцией.

…К моменту прибытия на фронт кавказских сотен положение России было крайне тяжелым. Страна была не готова к войне. Численное и техническое преимущество войск Японии, удаленность театра военных действий, неразбериха в командовании - все это привело к поражению России на участках фронта. Кубанские сотни прибыли в Ляоян 1-2 июля, а к 7 июля там собралась вся бригада. Поначалу горские сотни несколько дней несли службу по охране направления Ляоян - Саймадзу, затем бригада вошла в состав конного отряда 10-го армейского корпуса генерала Случевского. Вскоре японские войска перешли в наступление.

Кавказские сотни оправдали доверие начальства. Они стояли на своих позициях насмерть, проявляли чудеса храбрости и героизма.

На всем фронте расположения горцев не было ни одного прорыва неприятеля.

В начале августа всадники полка вели боевую разведку наступающего противника. В одной из таких разведок отличился карачаевец приказный Хаджи-Мурат Абайханов. Он был награжден Знаком отличия Военного ордена Св. Георгия IV степени (в дальнейшем "Знак отличия") за № 200391.

13 августа всадники вновь отражали наступления японцев. Вклад в успех сражения внесли и всадники Баталпашинской сотни, защищавшие Анпилинский перевал, на который наступали японцы.

Вместе с частями 10-го армейского корпуса и всадниками 5-й сотни воины-карачаевцы в течение дня отбивали атаки пехоты противника, поддерживаемой артиллерией. Лишь в конце дня, под натиском превосходящих сил противника, получив приказ командования, горцы отступили.

18 августа, вечером, 4-я и 5-я сотни под командованием полковника Гилленшмидта были посланы для рекогносцировки правого берега реки Тайцзыхэ. Переправившись по понтонному мосту у деревни Вайцзы, всадники прошли через несколько деревень (Тамэво, Сыквантун, Фаншен, Квантун). Неприятеля не обнаружили.

Свой рейд отряд Гилленшмидта продолжал до 22 августа, принося важные сведения о передвижении японцев.

В тот же день передовые японские части у деревни Шалихэ подверглись атаке русского отряда генерала Добрынина. В ней активное участие приняли 4, 5 и 6-я сотни Терско-Кубанского конного полка.

В последующие дни горцы вели разведку, готовились к наступлению японцев, которое ожидалось 25 августа.

Возвращаясь с очередного боевого задания, всадники Баталпашинской сотни нанесли еще один чувствительный удар по противнику. Они сожгли крупный железнодорожный мост у деревни Усинэ, по которому  японцы доставляли продовольствие и боеприпасы.

Японское наступление не состоялось. И 27 августа Терско-Кубанский полк вошел в состав отряда генерал-лейтенанта Дембовского. Всадники полка вновь несли напряженную службу на постах и в боевых разъездах. К этому времени беспрерывные бои и потери привели к тому, что состав полка резко уменьшился. Однако горцы по-прежнему оставались одним из лучших подразделений, выполняя задания с беззаветной храбростью.

В сентябре горцы продолжали боевое дежурство, вступая в перестрелки с неприятелем.



В одной из сентябрьских разведок Знак отличия IV степени заслужил  карачаевец Адиль-Гери Алчаков (№ 181787). 19 сентября 1904 года - во время рекогносцировки 4-й сотней окрестностей Джантаня - он, будучи дозорным в разъезде, заметил двух дозорных японцев. Бросился на них... Один из японцев, стреляя по Алчакову, поскакал к селению Циютро (где оказался японский разъезд); с другим Алчаков вступил врукопашную. Получив удар саблей по кинжалу и ножнам шашки, он ударом шашки сбил японца с лошади. Японец заскочил в фанзу, открыл по Алчакову огонь. Алчаков, захватив лошадь японца, поскакал, дал знать о разъезде. Японцы были уничтожены нашим разъездом.

Активное участие всадники-карачаевцы приняли и в битве на реке Шахе. Сотни Терско-Кубанского полка участвовали в сражении в составе отряда генерала П. Ренненкампфа, вели бои на левом фланге. 26 сентября они участвовали во взятии города Бэньсиху.

Во время оборонительных боев горцы поддерживали 1-й Сибирский корпус.

По итогам летних и осенних боев многие всадники были награждены и повышены в чинах. Всю осень всадники 4-й сотни, которые были прикреплены к 5-му Сибирскому корпусу, несли службу по охране позиций отряда. Вместе с бригадой участвовали в учебных стрельбах и маневрах.

В конце декабря - начале января карачаевцы участвовали в конном партизанском рейде в тыл японцев - к порту Инкоу на Ляодунском полуострове. Шли в составе отряда генерала П. Мищенко. Они храбро сражались с японцами, устроили несколько диверсионных актов, вели боевую разведку, участвовали в атаке Инкоу. Среди всадников полка, награжденных за мужество и храбрость в этом бою, был и карачаевец Хамзат Айдаболов (Знак отличия IV степени № 125833).

После возвращения из набега всадники вели боевую разведку, вступали в стычки с неприятелем. 12 января русские войска атаковали японцев близ г. Сандепу. И вновь отвагой отличились кавказские полки. Многие всадники бригады были  награждены за храбрость и мужество в боях под Сандепу. Среди  них карачаевец Наны Тохчуков (Знак отличия IV степени № 126001).

В последующие дни сотня находилась в расположении полка, поочереди неся боевое дежурство на сторожевых постах. С застав высылались разведывательные разъезды для сбора информации о противнике. Все дни русские войска готовились к очередному наступлению противника.
В ночь с 5 на 6 февраля японские войска перешли в наступление в районе города Мукден. Мукденское сражение продолжалось более двух недель и закончилось поражением русских войск.

Всадники Баталпашинской сотни вместе со своими товарищами-кавказцами несли оборону в составе отряда генерала Ренненкампфа. Отбив яростные атаки японцев, горцы переходили в контратаки. В последних боях 1, 2 и 4-я сотни Терско-Кубанского полка участвовали в составе отряда полковника Г. М. Грекова. За Мукденские бои начальство приказало представить по пять храбрейших всадников от сотни к Знакам отличия. Карачаевские всадники проявили храбрость и отвагу, вместе с товарищами отстаивая каждый метр своих позиций. Неудивительно, что три Знака (все IV степени) получили именно они.

Младший урядник Туган Дудов (№ 182610) был награжден за бой 25 февраля, когда он под сильным артиллерийским огнем передавал приказания начальства, был ранен в ногу.

Приказный Даулет-Гери Хаджичиков (№ 182611) в бою 16 февраля, несмотря на большой риск, добровольно вернулся к неприятельским сторожевым постам и, найдя упавшего с лошади после тяжелого ранения всадника, вывез его оттуда и сдал санитарам.

За отвагу был награжден младший урядник Калмук Шаманов (№ 124240).

В марте русские войска заняли оборону у города Сыпингай - в 175 километрах севернее Мукдена. Японцы, закрепившись севернее города Чанту, в 40 километрах от русских Сыпингайских позиций, остановили дальнейшее продвижение на север вдоль железной дороги. С этого времени крупных боевых действий на суше не было. Всю весну и лето противники вели боевую разведку, вступали в небольшие стычки с разведчиками другой стороны. В одной из них 22 марта у города Цзицзятунь отличился карачаевец Исмаил Крымшамхалов - младший урядник сотни, за что получил Знак отличия IV степени (№ 123008).

С 4 по 11 мая проходил рейд конного отряд под командованием генерал-адъютанта П. И. Мищенко в тыл японской армии (под командованием М. Ноги). Задача отряда - нарушить одну из главнейших коммуникаций японцев Инкоу-Синминтин-Факумынь. Во время этого рейда Знак отличия IV степени (№ 200389) заслужил карачаевец Абдул-Керим Байрамуков.

По возвращению из набега всадники заняли свои позиции. Все лето продолжали нести сторожевую службу. В мае в полк прибыло пополнение с Кавказа. В Баталпашинскую сотню - 31 человек, в том числе 11 карачаевцев. Однако участвовать в крупных сражениях всадникам уже не пришлось. Три летних месяца прошли в разведке и небольших перестрелках с неприятелем.

К лету 1905 г. обе страны, обессиленные войной, желали ее прекращения и согласились на мирные переговоры при посредничестве американского правительства. Они продолжались около трех месяцев и закончились подписанием Портсмутского мира 23 августа 1905 г.

В последующие четыре месяца всадники-горцы отдыхали и готовились к отъезду домой. Приказами по Маньчжурской армии "за разновременные подвиги и мужество, проявленные в делах с японцами" Знаками отличия IV степени были награждены всадники из Карачая. Всего карачаевцы получили 19 Знаков отличия: 18 - IV степени, 1 - III (данные - по документам, возможно награжденных было больше). Многие всадники были произведены в чины урядников, еще больше - в приказные. Все всадники должны были получить бронзовые медали за участие в войне (их получали даже воины, не успевшие отправиться на фронт). Всего карачаевцы могли получить около 90 медалей, в числе которых более 70 - светло-бронзовых, выдаваемых за непосредственное участие в сражениях.

Наиболее отличившиеся всадники-карачаевцы получили чин юнкера. Это были младшие урядники Исмаил Крымшамхалов, Туган Дудов и Хамзат Боташев.

26 декабря полки бригады погрузились в эшелоны в Харбине и отправились на родину, на Кавказ. Кубанские сотни прибыли в Армавир 30 января 1906 года. Встречали их начальник области и атаманы отделов, мусульманское и христианское духовенство, старейшины, родственники, друзья, простые жители. После торжественного марша по улицам Армавира для героев-горцев был устроен ужин с кавказским шашлыком. И сотни отправились в места своего формирования. Прибыв в Баталпашинскую, всадники 4-й сотни были рассчитаны, распущены по домам. Так завершилось участие карачаевцев в русско-японской войне в составе Кавказской конной бригады.

Однако Кавказская конная бригада была не единственным подразделением, в котором воевали карачаевцы. Мырза-Кул Хасан-Пашаевич (Пачаевич) Крымшамхалов (1873-1940), кадровый военный, подъесаул 2-й Кубанской пластунской бригады, также принимал участие в войне. Приказом по 2-й Маньчжурской армии 12 октября 1905 г. за отличия в боях против японцев Мырза-Кул Крымшамхалов награжден орденом Св. Анны IV степени с надписью "За храбрость". Через два года после окончания войны приказом императора Николая II Крымшамхалов был награжден орденом Св. Станислава III степени.

Воины из Карачая, как и все всадники, не жалели себя в борьбе с неприятелем. В боях были ранены 15 карачаевцев, погибли 6. Больше всего воинов-карачаевцев погибло в крупном бою у Лагоулина 18 июля 1904 г.: приказный Шамай Байчоров, всадники Харун Уртенов, Тау-Гери Семенов, Локман Узденов. Харун Гогуев получил в этом бою тяжелые ранения - он скончался 20 июля в Анпилинском лазарете. Вблизи деревни Тоханцзы 8 января 1905 г. убит Хаджи-Мурат Салпагаров.

Вернувшись домой, от ран, полученных под Мукденом, скончался Зекерья Семенов. Ранения  в боях в Маньчжурии получили: Адиль-Гери Урусов, Эль-Мырза Эркенов, Шаухал Боташев, Магомет Каракетов, Алий Мамаев, Батыр Аргуянов, Хаджи-Мырза Кочкаров, Аслан-Бек Кулов, Харун Калабеков, Туган Дудов, Адиль-Гери Алчаков, Аслан Эркенов, Ибрагим Каракетов, Адрахман Кочкаров.

Своим храбрым землякам карачаевский народ посвятил песни "На русско-японской войне", "Ушедшим на японскую войну"…

Участием в войне карачаевский народ доказал свою преданность Государству Российскому. Сыны его проявили себя в сражениях подлинными патриотами России - общего для всех нас Отечества.

 

Конференция «Научно-творческое наследие Ф.А. Щербины и современность», 2004 г. Краснодар