Клычников Юрий Юрьевич – доктор исторических наук,
профессор кафедры отечественной и зарубежной истории
 Пятигорского государственного лингвистического университета

 

Формирование российского Кавказа обеспечивалось не только усилиями со стороны Московского царства, но и трудами тех жителей региона, которые сделали свой зачастую нелегкий выбор в пользу служения большому Отечеству – России, и были готовы посвятить свою жизнь отстаиванию его интересов. Среди заметных пророссийски ориентированных представителей местной элиты особое положение занимает кабардинский князь Сунчалей Янглычев, сыгравший заметную роль в драматических событиях конца XVI – первой четверти XVII в.

Это было нелегкое время для российской государственности. Страна тяжело выходила из структурного кризиса, известного в истории как Смута. Внутренние распри, осложненные иностранной интервенцией, паралич центральной власти – все это неминуемо привело к ослаблению позиций России на Кавказе. Сохранению российского присутствия в регионе способствовали дружеские отношения с населением края, прежде всего Кабарды, которое сохраняло симпатии к своему северному покровителю. Заинтересованность в совместных действиях против общих врагов позволяла сберечь военно-политический союз. Пусть не в том объеме, как прежде, русское государство старалось по мере сил оказывать поддержку и помощь своим северокавказским вассалам.

Примерно в 1600 г. по приказу мурзы Казыя Пшеапшокова были убиты сыновья легендарного Темрюка Идарова, тестя Ивана IV, – Доманук и Мамстрюк, а их двоюродные братья Куденет Камбулатович и Сунчалей Янглычевич вынуждены были бежать в Терский городок, опасаясь за свою жизнь. Изменения на российском престоле не привели к свертыванию курса на покровительство тем северокавказским владельцам, которые доказали свою преданность в предшествующее время. Новый царь Борис Годунов официально заявил о том, что князь Сунчалей и его люди находятся под защитой русского государства, а те, в свою очередь, службой доказывали свою верность историческому выбору своих предков [1].

Со смертью Бориса Годунова кабардинцам было непросто разобраться во всех хитросплетениях борьбы за престол, развернувшейся в Москве. Каждый раз посланцам с Кавказа приходилось иметь дело с новым царем. Посольство Сунчалея Янглычева, прибывшее в столицу Российского государства  в декабре 1605 г., вело переговоры с Лжедмитрием I, делегация кабардинцев 1609 г. искала встречи с Василием Ивановичем Шуйским, а в 1614 и 1615 гг. верность давнему союзу северокавказские послы подтверждали уже Михаилу Федоровичу Романову.

Менялись правители, но неизменным оставался курс на сближение с Россией ряда северокавказских владельцев [2].

Когда в 1613 г. в Астрахани обосновался сторонник Лжедмитрия II И. Заруцкий, против него терским воеводой Петром Головиным и Сунчалеем Янглычевым был послан отряд местных казаков, кабардинцев и окочан под предводительством стрелецкого головы Василия Хохлова. Участвуя в разгроме сил самозванцев, они способствовали поимке «смутьянов», внося свой вклад в установление долгожданного мира на Руси. Как писал позднее царю князь Сунчалей: «И как по грехам была в Российском государстве смута и междоусобная брань и вотчина твоя государева город Астрахань царю Василию изменила, от нево отложилася в воровство, – а я, холоп твой, в то время был в твоем государеве вотчине на Терке и терских людей от такого воровства удержал и их вору, которого они называли царским именем, креста целовать не велел» [3]. Так же поступили и князь Шолох Тапсаруков, мурзы Казый Пшеапшоков, Мудар Алкасов, Куденек Камбулатов, Нарчов Елбузлуков [4].

В конечном итоге, как  сообщалось в грамоте Посольского приказа, адресованной Сунчалею Янглычеву в августе 1614 г., «и ныне Божиею милостию, а нашим царским счастьем и бояр, и воевод наших, и всяких наших ратных людей и вашею к нам, великому государю, службою и раденьем, отчина наша Астрахань от воров и изменников наших, от Ивашки Зарутцкого с товарыщи, очистилась и учинилася под нашею царскою высокою рукою попрежнему. А вора Ивашка Зарутцкого  и воров, которые к нему пристали, наши ратные люди побили и живых многих поимали и многих в воде потопили, а Ивашко Зарутцкой ушел не со многими воры на Яик. И боярин наш и воеводы князь Иван Никитич Одоевской с товарыщи з головами многих наших ратных людей. И где такому вору и изменнику нашему Ивашку Зарутцкому ни бегати, а от нашие царские высокие руки укрытись негде. А к вам, к Сююнчалею-мурзе Янглычевичю, з братьею и здетьми послали мы, великий государь, за вашу к нам, великому государю, и ко всему нашему Московскому государству службу и раденье, с нашим царским милостивым словом и з жалованьем дворянина нашего Дмитрея Семеновича Погожего» [5].

Не без посреднической деятельности Сунчалея Янглычева на верность Михаилу Романову присягнули старший кабардинский князь Шолох Таусултанов, князья Гиляхстановы, Алдаровы и Казый Пшеапшоков [6].

О том, насколько важной признавалась лояльность северокавказских вассалов, свидетельствует наказ, который получили в конце 1614 г. русские послы, действовавшие в Речи Посполитой. Им было поручено, в случае если «будет паны-рада или иные некоторые паны или приставы учнут Федора спрашивати про Большой Нагай, про Иштерека князя, и про казыев улус, и про кабардинских черкас, и про кумыцких князей и про иные некоторые землицы: как они ныне послушны ль государю или нет. И Федору панам-радам или кто иной учнет его о том спрашивати, а будет его о том хто и не учнет спрашивати, и ему самому, пристав к их речам, о том говорити…

Да и иные многие новоприбылые государства под великого государя нашего его царского величества рукою учинились: Окуки, Барагуни, Абаза, Эрпели, Мичкизы, Тюмени, Черного князя земля, Оварская и иные землицы. Те все прежним великим государем нашим царям российским служили и в их царском жалованье и в повеленье были неотступны.  А ныне они, слыша про его царского величества ко всяким иноземцом милость и жалованье, потому ж все учинились под его царскою высокою рукою в его царской милости и в жалованье крепки, навеки неотступны, и все его царскому величеству служат и прямят, и где его царского величества повеленье ни будет, и они по его царского величества повеленью на его царского величества недругов и на непослушников головами своими и со всеми своими ратными людьми идти и служить его царскому величеству готовы с радостью» [7].

Такая убежденность в верности своих северокавказских вассалов опиралась на опыт прошлых лет. В тяжелейших условиях Смуты «терской жилец кабардинской Сунчалей-мурза Янглычев с уздени своими и с черкасы и с окотцкими людьми и с новокрещены, что служат де они государю царю и великому князю Михайлу Федоровичю всеа Руси на Терке всякие государевы терские и кумыцкие и кабардинские службы, и на заставах на отъезжих караулех стоят с городовыми людьми вместе», и это при том, что они «государевым денежным и хлебным жалованьем не пожалованы десятый год» [8].

Стремясь отблагодарить Сунчалея за службу, Москва расширяла его власть над населением Терского городка, а это, в свою очередь, приводило к недовольству тех пророссийски настроенных горцев, которые не желали считать себя слугами кабардинского князя. О той непростой, практически неразрешимой без ущерба для заинтересованных сторон ситуации свидетельствует письмо, которое отправили окочане государю Михаилу Федоровичу осенью 1616 г. В нем они напомнили свои заслуги перед престолом, поведав, что «преж, государь, сего мы, холопи твои государевы, жили в своей в Окоцкой землице. И в той, государь, в Окоцкой землице большой был над всеми окоцкими людьми Ших-мурза Ишеримов. И того, государь, Ших-мурзу Ишеримова убил кумыцкий князь Ахматкан з братьею за то, что он, Ших-мурза, прямил и служил блаженные памети прежним московским государем. Да и мы, холопи твои, с окоцким с Ших-мурзою служили государю царю и великому князю Ивану Васильевичу всеа Русии и сыну его, государю царю и великому князю Федору Ивановичю всея Русии и государю царю и великому князю Борису Федоровичю все Русии. И как, государь, Ахматкан-князь убил Ших-мурзу и нас почал к себе звати, а землицею хотел Окоцкою владети. Да и иные, государь, многие горские князи и мурзы нас призывали к себе. И мы, холопи твои, не хотя им,...служити и под ними в век бытии, покиня свои дома и живот весь пометав, з женами своими и з детьми из Окоцкие землицы утекли душею да телом и прибегли в твою царскую отчину в Терской город под твою цаврскою высокую руку на житье навек, и живем, государь, в Терском городе». Своих детей и внуков челобитчики – соратники легендарного Шиха-мурзы, также вырастили преданными слугами русского царя. При этом в письме отмечалось, что «ведали нами и судили нас, холопей твоих иноземцев, и управы меж нами чинили в Терском городе твои государевы воеводы и дьяки». Поэтому известие о том, что отныне им придется подчиняться Сунчалею Янглычеву, было воспринято ими крайне отрицательно. Окочане жаловались на притеснения, которые творил по отношению к ним кабардинский князь, и просили и  впредь «ведати и судити твоим государевым воеводам и дьякам» [9].

Рассмотрев челобитную, российское правительство решило все же сохранить зависимость окочан от Сунчалея. Но в случае возникновения разногласий оно брало на себя функцию третейского судьи, который должен был примирить стороны [10]. В дальнейшем подобные конфликтные ситуации вновь повторятся и будут негативно влиять на российско-северокавказские отношения [11].

Как бы то ни было, если возникала необходимость консолидировать усилия в борьбе с общим врагом, все пророссийски настроенные северокавказские владельцы и общества готовы были объединиться под знаменами русского царя и вместе идти в бой [12]. 

Как и прежде распространенной формой поощрения за верную службу оставались материальные вознаграждения [13]. В апреле 1622 г. государь повелел прибавить Сунчалею «годового денежного жалованья к прежнему ево окладу ко 100-у к 50-ти рублем – 30 рублев, да хлеба к прежнему ж окладу 10 чети муки, 15 чети овса. А детей его пожаловал государь, велел их своим государевым годовым денежным и хлебным жалованьем поверстать. А оклад им учинен: большому сыну ево Солоху-мурзе – 50 рублев, 30 чети муки ржаные да 5 чети круп и толокна; а меньшему сыну его денег 30 рублев да 20 чети муки ржаные да 3 четверти круп и толокна. Да Сунчалея же государь пожаловал, велел ему прибавить из неверстанных узденей в службу 20 человек узденей, а своево государева денежного жалованья велел им учинить по 5-ти рублев человеку да хлеба против прежних служилых и верстанных узденей…А всего Сунчалею и детям ево и узденем доведетца дать государева жалованья по нынешнему новому окладу и с прибавкою 360 рублев» [14].



Подобное внимание и поддержка со стороны Москвы своих северокавказских вассалов являлась хорошим примером для других владельцев, которые, в свою очередь, старались заявить о своей преданности русскому царю [15].

Еще одним способом поощрения было разрешение закупать оружие в Москве, в котором столь нуждались северокавказские феодалы. Сохранились сведения о том, что в 1616 г. «черкасские Куденек-князь Кенбулатов да Сюнчалей-князь Янглычев да Шеганук-мурза Бузлуков… били челом государю, чтоб им государь позволил купить в Москве пансырей и шапочек и наручей и наколенков железных». В этой просьбе им не отказали, и Сунчалей Янглычев  в 1622 г. приобрел еще одну партию оружия. За верную службу кабардинские владельцы получали право на беспошлинную торговлю в Астрахани и в Терском городе [16].

Князя не стало в 1624 г., но его потомки продолжили верную службу на благо России, которая стала для них и их соплеменников общим домом. Судьба Сунчалея Янглычева явила собой пример постепенно формирующегося российского Кавказа, в становлении которого принимали участие и наиболее дальновидные представители местной элиты.

Библиографические ссылки

1.  Мальбахов Б.К., Дзамихов К.Ф. Кабарда во взаимоотношениях России с Кавказом, Поволжьем и Крымским ханством (середина XVI – конец XVIII в.). Нальчик, 1996.  С. 45.
2.  Документальная история образования многонационального государства Российского: В четырех книгах. Книга первая. Россия и Северный Кавказ в XVI–XIX вв. / Под ред. Г.Л. Бондаревского, Г.Н. Колбая. М., 1998. С. 126–140 (в дальнейшем ДИОМГР); Смирнов Н.А. Кабардинский вопрос в русско-турецких отношениях XVI–XVIII вв. Нальчик, 1948. С. 26–27; Моков Б.М. Кабарда второй половины XVI–XVII в. Нальчик, 2001. С. 43.
3.  Цит. по: Кокиев Г.А. Русско-кабардинские отношения в XVI–XVIII вв. // Вопросы истории. 1946.  № 10.  С. 55.
4. Кабардино-русские отношения в XVI–XVIII вв.: Докум. и матер.: В 2 т. М., 1957. Т. 1.  С. 83 (в дальнейшем КРО). 
5. Там же.  С. 83.
6. Дзамихов К.Ф. Адыги в политике России на Кавказе (1550-е – начало 1770-х гг.).  Нальчик, 2001.  С. 103.
7. ДИОМГР.  С. 224–225.
8. КРО.  Т. 1.  С. 80.
9. Там же.  С. 94–96.
10. Русско-чеченские отношения. Вторая половина XVI–XVII в.: Сб. докум. М., 1997. С. 79 (в дальнейшем РЧО).
11. КРО. Т. 1.  С. 107, 260–261; РЧО.  С. 78–79.
12. РЧО.  С. 93.
13. Там же.  С. 77–78, 80–92.
14. КРО.  Т. 1.  С. 101–102.
15. Там же.  С. 103–105.
16. Там же.  С. 142 и др.


Источник: Казачество и народы России: пути сотрудничества и служба России: материалы заочной научно-практической конференции. Краснодар: Кубанский государственный университет,  2008