Великая Н.Н., доктор исторических наук,
профессор Армавирской государственной педагогической академии




Деятельность Православной Церкви на территории Терского левобережья является одной из малоизученных страниц религиозной истории. Это объясняется недостаточной источниковой базой. Дело в том, что религиозная обстановка на Тереке имела свои особенности. Здесь проживало большое количество старообрядцев-казаков, которые прекрасно несли службу, и власти не желали обострять с ними отношения. Даже те российские императоры, которые занимали ярко выраженную «официально-православную» позицию и издавали указы о преследовании «раскольников» (например, Николай I), допускали исключения по отношению к терским староверам. В пореформенный период, когда усилилось переселение на Северный Кавказ православного населения, была проведена церковная реформа, деятельность Церкви на Тереке активизировалась, что и нашло свое отражение в ряде выявленных нами архивных документов.

После окончания военных действий в регионе по Указу Священного Синода от 14 сентября 1867 г. духовенство Кавказского линейного казачьего войска вновь было подчинено Кавказской епархии. Владыка Феофилакт, посетивший в этот период линейные станицы, нашел много отклонений в церковной службе, некоторые священники, «живя вдали от духовного начальства... отвыкли даже от церковности» [1]. По-прежнему остро не хватало священнослужителей.

Обширность епархии, рост приходов потребовали внести из¬менения в ее управление. В 1885 г. состоялось разделение Кавказ¬ской епархии на три: Ставропольскую, Владикавказскую и Сухум¬скую. А в 1894 г. по Указу Ее Императорского Величества Влади¬кавказская епархия была выделена из состава Грузинского экзар¬хата [2]. Теперь распоряжения из Священного Синода сразу по¬ступали во Владикавказскую духовную консисторию, которая до¬водила их до сведения и исполнения на места.

В пореформенный период на Тереке развернулось церковное строительство (в 1875 г. в Терской области насчитывалось 77 православных храмов). Место для церквей отводилось, как правило, в центре станиц, на площади. По ее периметру обычно располагались станичное училище, церковно-приходская школа, торговые заведения, управление и т.п.

Возникнув, церкви на Тереке неоднократно перестраивались и обновлялись. На смену деревянным культовым постройкам в начале ХХ в. пришли церкви из красного кирпича либо на кирпичном фундаменте [3].

На постройку церквей в пореформенный период выделялись значительные суммы. Так, в 1866–1867 гг. на эти цели в станице Шелковской было израсходовано 10 000 рублей (для сравнения: на постройку школы в той же станице было выделено 420 рублей) [4]. К отдельным церквям пристраивались приделы, колокольни, ограды [5].

В рассматриваемый период православные церкви на Тереке, согласно ведомостям, были «достаточны утварью». В них имелись иконостасы, кресты, дарохранительницы, потиры, ковши, церковные облачения, хоругви, кадила, колокола, плащаницы и многое другое, стоимостью предметов от 1 до 150 рублей [6]. В церквях хранились и знамена, пожалованные казачьим полкам.

Священниками в терских станицах чаще всего становились приезжие из разных районов России. Нехватка священников вплоть до 70-х гг. ХIХ в. вынуждала Духовную консисторию публиковать по России вызовы диаконов, обещая им рукоположение в сан священника. В конце ХIХ — начале ХХ вв. все чаще в документах упоминается духовенство, закончившее Кавказскую, Владикавказскую, Ардонскую духовные семинарии. Дьяконы, псаломщики получали образование в Ставропольском, Моздокском и других местных духовных училищах. Среди них значились и казаки, получившие домашнее религиозное воспитание [7].

Священнослужители получали казенное жалованье, деньги от войска и за аренду земли, за требоисправления от прихода, за преподавание в светских и церковно-приходских школах [8]. В содержание священнослужителей входили не только денежные средства. Священники получали от станичного общества квартиру и отопление, а осенью — от каждого двора так называемую «новину» (часть урожая). В целом духовенство на Тереке было немногочисленным сословием. Так, в 1900 г. в Кизлярском отделе, куда входили гребенские и терские низовые станицы, было 138 священнослужителей (на 24 425 православных) [9].

Согласно Положению о поземельном устройстве в казачьих войсках от 1869 г., станичным церквям выделялось по 300 десятин земли. В то же время Щедринская и Новогладковская церкви имели по 400 десятин (ими, как покосами, пользовалось все общество) [10]. Собственно духовенству выделялось: священнику — два пая (60 десятин), дьякону — полтора пая (45 десятин), дьячку — один пай (30 десятин). Священнослужители могли пользоваться отведенными участками до тех пор, пока исполняли свои обязанности. Они имели право и на получение пая на общих основаниях, «из-за принадлежности к числу войсковых граждан» [11].

Часть церковных земель передавалась в аренду. Судя по клировым ведомостям, суммы эти были немалыми и вследствие роста цен постоянно увеличивались. Так, Михаило-Архангельская церковь станицы Новогладковской в 1902 г. за аренду земли получила 75 рублей, а уже в 1907 г., то есть спустя пять лет, — 120 рублей. Церковь станицы Дубовской ежегодно получала от аренды 230 рублей [12].

Доходы церкви складывались из значительных сумм, кото¬рые поступали со стороны. Так, церковь станицы Щедринской получала ежегодно из казны 600 рублей, от общества — 300 рублей, от Терского войска — 200 рублей. Церковь имела и проценты с банковских билетов. Та же Щедринская церковь в 1905 г. имела билетов Владикавказского отделения государственного банка на 516 рублей 50 копеек и Ставропольского — на 1 022 рубля. Дубовская церковь приобрела билетов Владикавказского банка на 1 300 рублей [13]. Существенной статьей доходов были кошельковые и кружечные сборы, добровольные пожертвования, средства от продажи свечей и пр. Так, в 1915 г. в церковь станицы Дубовской поступило 750 рублей. Часть этих средств шла на покупку свечей, продуктов, необходимых для церковных служб, на изготовление метрических, исповедных и других книг, на ремонт церквей, церковной утвари и пр. [14].

Как показывают выявленные источники, не только укрепилась материальная база церквей, но и деятельность православного духовенства в казачьих станицах в пореформенный период стала весьма многогранной.

Церковь организовывала приходскую благотворительность, оказывала помощь всем бедствующим (вдовам, сиротам, больным и др.). Специальные тарелочные и кружечные сборы, поступавшие затем в центральный бюджет, производились для призрения слепых, бедных лиц духовного звания, погибших, раненых и др. Целевые пожертвования шли на строительство церквей и музеев, на содержание церковно-приходских школ, училищ и семинарий. Церковь на Тереке откликалась и на события международной жизни. Собирались деньги в помощь пострадавшим от землетрясения в Греции в 1893 г., на строительство православных храмов за рубежом, в пользу нуждающихся славян и т.п. [15].

У части церквей имелись церковно-приходские школы. Однако они, как правило, продолжали оставаться одноклассными и по количеству учащихся значительно уступали светским. В церковноприходских учебных заведениях основное внимание уделялось изучению религиозной литературы, церковному пению. Здесь также учили чтению, письму, арифметике, девочек — вышиванию. При церквях имелись собрания книг. Религиозная литература использовалась в процессе преподавания в церковно-приходских школах. До революции 1917 года религиозное образование в терских станицах играло важную роль в нравственном и эстетическом воспитании населения, в распространении грамотности.

Важнейшие моменты семейной жизни казаков находились под влиянием Православной Церкви (крещение, венчание и др.). Проводы казаков на действительную службу непременно сопровождались общим напутственным молебном. Православная Церковь внесла свой вклад в воспитание патриотизма, высокого боевого духа, призывая сражаться за веру, царя и Отечество.

Объединяли всех (или большинство) станичников храмовые праздники. По свидетельству современников, они проходили шумно и дружно. Православные храмы, где бы они ни находились, посещались грузинами и малороссами, казаками-старожилами и русскими переселенцами. Таким образом, Православие выполняло очень важную интегрирующую роль на Тереке.

Нельзя не согласиться с академиком Д.С. Лихачевым в том, что особенно в сельской местности церкви являлись своеобразными очагами культуры. Сюда собирались в дни праздников и несчастий, общались, знакомились с религиозной литературой и искусством, постигали многие ставшие народными традиции и обычаи.

Усилившаяся проповедническая деятельность православных священников давала свои результаты. В 1870–1872 гг. в Кизлярском округе в Православие перешло 17 человек [16]. По данным начальника Терской области за 1900 г., число «раскольников» в области уменьшилось на 0,9% за счет обращения их в Правосла¬вие [17]. Для бесед со старообрядческими «начетчиками» в терские станицы направлялись священники из других регионов [18]. Специальные меры предпринимались и для противодействия антирелигиозной пропаганде. Церковнослужители распространяли среди населения листки и брошюры религиозного содержания, проводили внебогослужебные собеседования, миссионерские съезды.

Еще одним направлением пастырской работы Церкви была борьба с продолжавшими существовать пережитками язычества. К таковым, например, был отнесен обычай провожать и встречать из церкви жениха с невестой ружейными выстрелами, «вследствие чего не проходит года, чтобы не ранили или даже не убили человека» [19].

Помимо чисто религиозных, духовенство на Тереке выполняло и ряд иных функций (подробнее см.: [20]). Так, на основании указов Синода и распоряжений епископа Владикавказского и Моздокского священники обязаны были вести борьбу с пьянством (открывать в приходах общества трезвости), а также, воздействуя личным примером, являть «образ полного воздержания от употребления спиртных напитков». Также всеми возможными пастырскими средствами предписывалось бороться «с пагубною же и безстыдною привычкой сквернословия» [21].

Таким образом, деятельность Православной Церкви и духовенства в терских станицах в последней трети ХIХ — начале ХХ вв. была достаточно разносторонней. Она охватывала многие сферы общественной и духовной жизни местного населения. В рассматриваемый период позиции Русской Православной Церкви на Тереке упрочились (образовалось больше приходов, укрепилась их материальная база, более разнообразными стали методы работы с верующими и т. д.).


Примечания

1. Гедеон, митрополит Ставропольский и Бакинский. История христианства на Северном Кавказе до и после его присоединения к России. М.–Пятигорск, 1992. С. 135.
2. Государственныйархив Чеченской Республики(далее —ГАЧР).Ф.62. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.
3. ГАЧР. Ф. 60. Оп. 1. Д. 13. Л. 1; ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 2. Лл. 1, 25 об.; ГАЧР. Ф. 60. Оп. 1. Д. 1. Л. 1; ГАЧР. Ф. 63. Оп. 1. Д. 5. Л. 1 об.
4. Статистические монографии по исследованию Терского казачьего войска. Владикавказ, 1881. С. 329.
5. Терские ведомости. 1884. №9.
6. ГАЧР. Ф. 60. Оп. 1. Д. 14. Лл. 1–9.
7. ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 2. Лл. 2 об, 21 об.; ГАЧР. Ф. 63. Оп. 1. Д. 5. Лл. 3 об. — 4 об.; ГАЧР. Ф. 63. Оп. 1. Д. 6. Лл. 9 об, 11 об.; ГАЧР. Ф. 63. Оп. 1. Д. 7. Лл. 1, 3 об., 4 об.; ГАЧР. Ф. 60. Оп. 1. Д. 2. Лл. 1, 2 об., 4 об.; ГАЧР. Ф. 60. Оп. 1. Д. 3. Л. 2 об.; ГАЧР. Ф. 60. Оп. 1. Д. 39. Лл. 1, 3 об., 6 об.
8. ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 2. Л. 46; ГАЧР. Ф. 63. Оп. 1. Д. 7. Лл. 3 об. — 4 об.
9. Отчет Начальника Терской области и Наказного атамана Терского казачьего войска о состоянии области и войска за 1900 г. Владикавказ, 1901. С. 9, 13.
10. ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 2. Л. 1; ГАЧР. Ф. 60. Оп. 1. Д. 2. Л. 1.
11. Заседателева Л.Б. Терские казаки. М., 1974. С. 241.
12. ГАЧР. Ф. 60. Оп. 1. Д. 7. Л. 1 об.; ГАЧР. Ф. 60. Оп. 1. Д. 11. Л. 1 об.
13. ГАЧР. Ф. 63. Оп. 1. Д. 7. Л. 1; ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 24. Л. 4.
14. ГАЧР. Ф. 63. Оп. 1. Д. 7. Л. 1; ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 24. Л. 4; ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 25. Лл. 53 об. — 92 об.
15. ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 1. Лл. 14, 35, 35 об., 47, 48, 62, 68, 73, 73 об., 79; ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 24. Лл. 3 об.; ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 25. Лл. 59 об., 84 об., 140 об., 150 об.; ГАЧР. Ф. 63. Оп. 1. Д. 2. Лл. 14, 20, 31; ГАЧР. Ф.63. Оп. 1. Д. 4. Лл. 2, 6, 8.
16. Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 1268. Оп. 18. Д. 150. Л. 40.
17. Отчет... С. 15.
18. ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 1. Лл. 5–5 об.
19. ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 1. Л. 20.
20. Великая Н.Н. Православная Церковь и терское казачество // Российский исторический журнал. 1995. №4.
21. ГАЧР. Ф. 62. Оп. 1. Д. 1. Л. 3.


Источник: Православие — духовно-нравственный стержень казачьего мировоззрения: Материалы Первой Межрегиональной научно-практической конференции в г. Москва, 16-17 августа 2011 г. Под общей редакцией Преосвященного Кирилла, епископа Ставропольского и Невинномысского, председателя синодального комитета русской православной Церкви по взаимодействию с казачеством. — Ставрополь: Графа, 2011.