Председатель Совета стариков
Кубанского Казачьего Войска
П.З.Фролов

От далеких времен до наших дней; ученые, историки, этнографы, этнологи не перестают проявлять интерес к прошлому казачества России и особенно к теории его происхождения. Характерно, как между учеными Зарубежья и России, а также и между учеными в самой России бытуют прямо противоположные мнения.

Так, большинство ученых Зарубежья придерживаются мнения, что казачество возникло вне России и независимо от нее.

Официальная Русская история придерживается теории, окончательно сформировавшейся в годы Советской власти, закрепившейся в течении многих десятилетий школьного обучения, которая преобладает среди неказачьего населения – это теория о Зарождении казачества от беглых крестьян и холопов России и Украины, эти крестьяне и холопы и создали, будто-бы, в середине XVI века особую организацию «казачество», постоянно подпитываемую беглецами.

Даже поверхностное ознакомление с веками прошедшими вызывает невольное сомнение и недоумение от этой трактовки. Как же они – эти неизвестно когда, куда и зачем бежавшие крестьяне, смогли в кратчайшие сроки организовать поселение, хоть и не всем, но обзавестись семьями, вооружиться, выработать тактику действий в конном строю, приобрести навыки морской навигации, создать систему народного управления, обрести способность противостоять враждебным силам и защищать себя? А во второй половине XVI века настолько окрепнуть, чтобы вызывать беспокойство одного из мощных государство того времени, Порты.

Как-то не укладывается в голове, чтобы никогда не знавшие друг друга люди, бежавшие из разных мест (допустим даже не робкого десятка), смогли в такой короткий срок организоваться и создать сложную систему управления, воспитания, обучения и действий. И, еще одна загадка, как они бежали: одновременно все, или несколькими партиями, мелкими группами или в одиночку, и опять не уйти от вопроса – «куда и зачем»? Если уходили в одиночку или несколькими группами – они были бы переловлены охотниками за живым товаром и препровождены на невольничьи рынки. Если уходили большими партиями, почему это нигде не упоминается, вплоть до середины XVI века. Если эти холопы и крестьяне бежали, как это указывает официальная Русская история, от крепостного права, то в России крепостное право сформировалось в 1497 году, а в 1444 году казаки уже служили русскому царю Иоанну. Откуда они появились? Если прибежали, то когда и куда убегали? «Куда глаза глядят»? - не приемлемо, даже и для русского человека. Напрашивается вывод, что куда бежать, к кому бежать и как бежать, те, кто бежал, знали.

Не состоятельность этой теории очевидна. В журнале «Станица» №2(42) за 2004 год опубликован интересный анализ – взгляд ученых разных эпох и времен на происхождение казачества. Характерно, что из 38 мнений ученых, только 8 придерживаются теории беглецов. Однако, к сожалению, этнопренадлежность казаков остается официально непризнанной, со времени перевода казаков из военно-служивого народа в военное сословие. Причина может быть не столько в недостатке исторических данных, сколько, наверное, в нежелании пересматривать укоренившуюся теорию – «бегло-служебно-сословную». В искусственности создания этой теории «беглых холопов и крестьян» трудно усомниться. Оснований, противоречащих этому, предостаточно.



Казачья древность Дона


На заре зародившегося второго тысячелетия Приазовье представляло большой этнический кипящий котел, куда вливались все новые и новые народы.

Северо-кавказские славяне обосновались на Северном Кавказе в ранние эпохи. Северо-кавказские степи с Приазовьем и Доном стали прародиной, землей, где росли и множились племена, положившие начало казачьему роду.

Официальный источник Российского правительства, изданный военным министерством в 1834 году в C.Петербурге – «Военно-Энциклопедический лексикон» том 6 стр. 372 о казаках пишет: «Древнее происхождение казаков, как народа, теряется во временах полуисторических нашего отечества».

«Полуисторические времена» - это времена до призвания варягов, т.е. раньше 862 года. И действительно, при просмотре исторических актов и документов мы встречаем сведения и казаках под датами: 842, 858, 878, 930г.г. и т.д.

«Русский архив» том 3 стр. 183 изд. 1883 г. указывает: «В обширных степях по низовью Волги и Дона издавна жили в полудиком состоянии отдельные группы славян. Во времена могущества хазар они входили в состав этой разноплеменной державы, а после ее падения удержались между Волгой и Доном и в княжестве Тмутараканском» (965 г.). Во время нашествия татар в 1223 году они были известны под именем бродники и сражались вместе с татарами против русских князей в битве при Калке. Воевода их звался Пласкини. Они были, очевидно, славяне и православные. По мере упадка могущества татар, они стали образовывать отдельные общины во всех местах, где никто не мешал их Занятиям. Единственный промысел их был – война. Татары называли их казаками и они сохранили это имя навсегда.

Впервые летопись упоминает о бродниках в 1147 году. Бродники были к тому времени достаточно многочисленным народом; известность их простиралась за пределы Восточной Европы. О воинственности их упоминается в Слове Никиты Акомината; в 1190 году «куманы (половцы) – народ доселе не порабощенный, негостеприимный и весьма воинственный, и те бродники, презирающие смерть, ветвь русских, и они народ, повинующийся Богу войны».

Упоминания о бродниках в летописях встречаются включительно до монгольского нашествия. Незадолго до него в 1215 году бродники участвовали в междоусобной войне русских князей на стороне князя Юрия Святославовича, а в 1216 году в союзе с Ярославом Святославовичем, во время первого монгольского нашествия, как уже ранее было сказано, в битве на Калке в 1223 году. Во времена Рубруквиса (1224-1254 г.г.) бродники уже являются народом сильным и многочисленным, исповедующим христианскую веру. Эти вольные люди и шли на службу к русским князьям. Летопись этого времени говорит, в дружинах княжеских были: «Бродницы мнози» и «полцы бяху». Жили бродники в низовьях Дона в существующих здесь городах, но главная их часть жила на среднем Дону и по низовьям левых притоков Дона, между ними и рекой Волгой. Между бродницкой территорией и соседним Рязанским княжеством оставалась громадная пустая полоса.

Некоторые русские историки предполагают, и даже утверждают, что население степной полосы, в том числе и бродники (предки донских казаков) были уничтожены татарами. Но предположение это и утверждение являются не состоятельными, хотя бы теоретически, так как никакой народ целиком не уничтожается, и не соответствует действительности. Как не было уничтожено монголами население в лесной полосе, так оно не было уничтожено и в степной. Известно, что даже половцы не были уничтожены татарами (полностью). Около 40 тысяч их семейств переселились в Венгрию. Отказ Батыю со стороны короля Венгрии Белы о выдаче их и был если не причиной, то предпосылкой войны и вторжения татар в Венгрию. Часть половцев в последствии поселились в приднепровии, смешались с поднепровскими черкасами и вообще с украинцами, увеличив Тюрский элемент в Поднепровие. Часть половцев уцелела в предгорьях и горах Северного Кавказа и существуют доныне, в виде особой народности – куманов (кумыки).

Несостоятельность русских ученых об уничтожении всего Славянского населения степной полосы, в т.ч. и бродников, при нашествии монголов опровергается и историческими данными; при первом нашествии татар в 1223 году бродники являлись союзниками татар, а второе Батыево (1237-1240 г.г.) – направление движения татар шло из-за Волги и проходило севернее их территории, захватывая лишь окраину ее.

О существовании бродницкой народности и после походов – нашествий монголов, и после установления в степной полосе владычества их, есть свидетельства в иностранных документах; в 1227 году папа Римский Григорий IX в своем послании епископу Гранскому писал: «Мы удостоиваем дать тебе наше полномочие в Землях куманых и Броднике, соседнем с ней, на обращение которых есть надежда, по которому ты имеешь власть проповедовать, крестить»… Этот документ указывает на известность и значимость Бродников, очевидно, что упоминание наряду с куманами (половецком ханством) устанавливает существование бродницкой народности, если ни как государственного, то как народного организма.

Русские летописи бродников обобщают с «Черными клобуками», т.е. в переселившимися на Днепр, в Киевскую область в X-XII веках казаками-черкасами или Беловежцами.

В 1254 году, т.е. уже после Батыево нашествия и установления монгольского владычества на востоке Европы Венгерский Король Бела IV в письме к папе римскому писал: «Когда государство Венгрия от вторжения татар, как о чумы, большей частью было обращено в пустыню и как овчарня изгородью было окружено различными племенами неверных; именно: Русскими, Бродниками с востока, Болгарами и еретиками с юга». Приведенный исторический документ, упоминающий о бродниках, наряду с другими народами, в том числе и с русскими, указывает на то, что они были известны, что они имели отдельное бытие от русских, представляли особую народность и на то, что они продолжали существовать и после владычества монгол в степной полосе.

Посол Людовика Святого к Батыю Рубрух, посетивший Золотую орду в 1253 году в описании своего путешествия говорит, что «от смешения алан с руссами (Русью) образовался особый народ» и что закаленные воины этого народа, затерявшиеся среди иноплеменников (татар), все необходимое к жизни добывают войной, охотой и рыбной ловлей. Неблагоприятные условия жизни не позволяют им воздвигать больших городов. Образ жизни их был полукочевой, и лишь для защиты от холодов и непогоды строили они землянки и постройки из плетня и камыша, но не отказывали своим дочерям и женам в богатых нарядах. Женщины украшали свои головы особым убором, который Рубрух находил очень похожим на головной убор француженок того времени; низ платья они опушали мехом выдры, белки, горностая. Мужчины носили короткую одежду (кафтан, чекмень) и барашковые шапки.

Смешение Бродников с Аланами, под котором Рубрух разумел вообще христиан не славянского племени, должно было быть давным, продолжительным.

Воинственные качества, знания ратного дела и наличие организационных форм, которые обратили внимание Рубруха, были наследием длительного прошлого, определенного быта, деятельности, преемственности, они имелись уже в наличии как у бродницкой народности, так и у предков их славяно-руссов, касаков и алан из которых в следствии исторических условий образовалась бродницкая народность, сохранившая славянский язык и христианскую религию – главные принадлежности ее к Руси.

Русские археологи при последних раскопках на Дону обнаружили для этой эпохи (VIII и IX веках) материальную культуру смешанного типа (Славянскую, Ясскую и Туранскую) и черепа подонского населения с явными признаками законченной метистации (В.В. Гинсбург – Антропологический состав Саркело-Белой Вежи, материалы и исследования по архивам СССР том 109).

На основе материала исследования делается вывод, что т.н. Бродники (предки Донских казаков) получились от смеси племен, живших вдоль Дона и Донца при Хазарах. (Археолог М.И. Артамонов подтверждает в них Славяно-туранскую смесь). (М.И. Артамонов Саркел-Белая Вежа, материалы исследования по архивам СССР том 62).

Из упоминания Рубруха о добывании населением подония (бродниками) средств жизни войной вытекает, что эта народность входила в состав Золотой Орды и в составе ее имела военно-служивое положение. Самостоятельно эта народность никаких войн или походов во время татарского владычества, конечно, вести не могла.

Отношение с властью Монгол казачьи поселения степной полосы складывались по-другому, нежели у других покоренных монголами народов. Они обязаны были ханам службой, той, которая требовалась от всех подвластных ханам народов, но они не несли других тягот; не платили дани, и наоборот, за службу получали жалование: хлебом и предметами вооружения, или другие льготы.

Служба подонского казачества являлась пограничной и постоянной. В нее входило: охрана караванов, посольств, бродов, перевозов (на последнее находим указание у Рубруха), обслуживание рек, охрана порубежных подонских городов, караулов.

А на выполнение своей службы подонские казаки, кроме конницы, имели и пехоту, и судовые войска, что бродницкая народность, живя исторически на этой территории, уже имела, и воспользовались татары. Исторические документы 1246 года подтверждают наличие многочисленных остатков славяно-русского населения в подонских степях, живших свободно, исповедуя христианскую веру и говоривших на русском языке.

В 1261 году для казаков и других народностей христианской веры при хане Берка по настоятельной просьбе Византийского патриарха, в ставке хана в городе Сарае была учреждена Сарская или Подонская епархия, о чем свидетельствует императорская Российская Академия наук. В 1460 году Сарско-Подонская епархия была переведена в Москву.

Жизнь казаков в течении 200 лет под властью ордынских ханов и служба их татарам отложила определенный отпечаток на их быт, нрав и военную технологию. Казачьи племена во внутренней жизни хранили обычаи, полученные от предков; смелость, лихость и особые свойства наездников, отличающих их от других народов.

В период правления Золотой Орды хана Узбека (1312-1340 г.г.) Орда была отурочена, мусульманство Узбеком было признано официальной государственной религией. С принятием татарами магометанства население Приазовья и Дона стало терпеть большие унижения и притеснения от врагов своей веры и часть его под давлением магометанства окончательно смирилась с ними, приняло мусульманство, смешалась с тюрками, положив основание особому военному сословию – казаков ордынских; в последующем киргиз, кхасаков или кайсаков. Потомки этих омусульманеных казаков известны также под именем казахов в казахском районе Азербайджана у озера Гокчай. Соседние жители называют их просто казаками.

Все остальное свободолюбивое и сильное духом казачество осталось верным религии и заветом предков.

После смерти Узбека в 1340 году ханом Золотой орды стал его сын Джанибек (время правления Джанибека было временем «ослаби» на Руси), по свидетельству современников «Русь дышала свободно». Джанибек умер в 1357 году, от него наследовал брат Мухаммед Бардыбек. С этого времени начинается длительная ханская междоусобица, в результате которой в течении 18 лет сменилось 25 ханов. Образовались ханства с центрами в Сарае, Казани, Астрахани, В Крыму и на Яике. Из-за Волги появился хан Тогай Мамай, и в пределах реки Оки образовалось мещерское княжество под властью Тогая. Мещерское княжество было создано, как и Рязанское, из мещуры, мордвы, татар и русских. При распаде Золотой Орды и образовании новых ханств, при них оставались, во всех случаях, часть казаков. Казаки были Крымские, Астраханские, Казанские, Яицкие и других ханств. В составе южно-восточных княжеств было Мещерское, в составе которого были казаки.

В начавшихся ханских междоусобицах стал преобладать один из военноначальников Мамай. В 1373 году он захватил ханский стол Золотой Орды. Мамай не принадлежал к верховному ханскому роду Чингизхановичей и авторитет его совершенно пал. Значительная часть племен, как Золотой, так и Белой орд, не признала власть Мамая. Власть Мамая не была признана Ногайскими ордами и казаками.

Вышедшие из подчинения центральной власти, они представляли постоянную угрозу для соседей. Они самостоятельно делали нападения, производили грабежи, так что против них требовалась вооруженная сила.

В начавшемся развале менялись условия быта казаков.

В 1316 году в Литве стал правителем энергичный и талантливый князь Гедемин. Он правильно учел положение русского народа и состояние Золотой Орды и стал строить политику объединения Литвы и Руси, стал присоединять западные русские земли к своим владениям. Во всех присоединенных областях князь Гедемин сохранял устройство и порядки русских.

Завоевательные движения Литовского княжества создало новые перспективы перед Днепровскими казаками. Их поселения прилегали непосредственно к границам Литовского княжества, и политика Литовского князя была очень благоприятной для выхода из-под власти, во всех отношениях чуждых казакам, монгол. Казаки, как хорошо организованный военный организм, содействовали, бесспорно, быстрому захвату Литвой русских земель на Востоке.

После смерти Гедемина в 1341 году, при разделении земель Литвы, присоединенные к Литве западные русские земли попали под власть его сына Ольгерда. Ольгерд продолжал политику своего отца, расширяя владения на восток. Им были заняты Черниговская, Северская область, Брянск, подчинены окончательно Волынские земли и занят Киев.

Днепровские казаки оказались полностью под властью Литовского князя и поступили к нему на службу в качестве служивого войска. Днепровские казаки по количеству составляли вооруженные силы до четырех тем (40 тысяч хорошо обученного войска), оказались крупной поддержкой политике Ольгерда. Ольгерд стал вмешиваться в дела Московского и Тверского князей и поставил широкие цели поглощения Москвы.

Донские казаки, по сравнению с Днепровскими, по своему географическому расположению, оказались в совершенно неблагоприятных отношениях. Расселенные на значительном пространстве, по течению Дона о реки Ворона до устьев, в Приазовье, они были разбросаны по городкам, городам и торговым центрам для их охраны. Значительно дальше от этих главных мест были части их на Гребне и Яике. Опору в распадающейся Орде со стороны Литвы и, тем более, Московского князя они иметь не могли, и были предоставлены собственной судьбе. По примеру Днепровских казаков они охотно могли бы перейти под власть сильного князя. Поэтому Донские казаки желали успеха Литовскому князю не только в успешной борьбе против Москвы, но и полного ее поглощения. Бросать же свои земли и насиженные места они не могли, и в истории их существования наступил решающий момент.

В условиях наступившей анархии и бесправия в Золотой Орде, казаки должны были поддерживать порядок и защищать свои земли от образовавшихся повсюду орд собственными силами.

В таком же положении оказались татарские начальники: теменики, баскаки. При отсутствии законного претендента на ханский стол, они должны были проявлять независимость и заменить отсутствующую власть, хотя бы в своих поселениях, что приводило, вместе в тем, к слиянию их с казаками и ассемилированию.

К тому времени 1370 годах владения Литовских князей распространилось далеко на восток и включали Рязанское княжество, которое стало зависимо от Литвы. Тверский князь состоял в союзе с Литвой, и продолжал распространять свои владения на восток, занял несколько городов на Волге.

Возмужавший к этому времени князь Московский Дмитрий не стал считаться с ярлыками Мамая и открыто стал оказывать отрядам татар, нападавшим на русские владения, сопротивление.

Мамай несколько раз пытался усмирить Московского князя, на реке Пьянее в 1377 году войско Дмитрия (под командованием его сына) потерпели поражение, татары заняли и разгромили Нижний Новгород.

В 1378 году Мамай выслал против Москвы сильный отряд и захватил Нижний Новгород и Рязань, но на реке Вожже, в пределах Рязанских владений, Дмитрий нанес татарам поражение. Бой Дмитрия на реке Вожже ставил Русь в положение открытой войны с Ордой.

Казаки в предстоящей войне Мамая с Москвой не были на стороне Мамая, и часть их приняла сторону Московского князя и присоедилилась к его войскам.

Об участии казаков в битве на Куликовом поле летописец того времени сообщал: «Там, в верховьях Дона, народ христианский воинского чина, живущий, завимий «казаци» в радости встреша великого князя Дмитрия, со святыми иконами и со кресты, и принощасе ему дары от своих сокровища, иже умеху у себя чудотворные иконы в церквах своих» (сейчас это пытаются отрицать).

Об участии казаков в битве говорит также извлечение из какой-то старинной летописи, сохранившейся в записях Вкладной книги Часовни на Лубянке в Москве и в родословной татарской истории, где говорится:

«Когда татарская сила начала упадать, то казаки, видя, что россияне начали явно противиться татарам, также напали на них всеми своими силами».

Историческая летопись упоминает и об участии в Куликовой битве войска Волынского князя, состоящего из Днепровских казаков, под начальством воеводы Боброка. Личность Боброка не выяснена до настоящего времени; несомненно, что он был одним из атаманов Днепровских казаков, пришедших из Волыни, потомки которого среди донских казаков существовали до последнего времени.

Боевое расположение войск на Куликовом поле было поручено произвести воеводе Боброку. Боброк «Урядиша полцы и ставиша их по достоянию, елико где кому подобает стояти».

Владимир Андреевич, родной брат Дмитрия Донского, бывший при Засадном полку, повествует повесть, говорит Боброку: «Что уже убо брате пользует состояние наше и кий успех от нас им иметь? Кому убо нам помощи, уже убо полки мертвы лежаху христианские».

Боброк отвечал, что время выступления еще не приспело, и к тому же ветер дует в лицо русским. Войскам же Боброк говорил: «никакоже, никтоже, да не выйдет на брань ибо возбраняет Бог».

«И уже девятому часу исходящее и се внезапу потяну ветер позад них. Тогда Боброк рече князю Володимиру Андреевичу: - господину княже, час приспе, время приближися, и так же воинству рече; господе, отцы и братья и чада и друзи, подвизайтеся, время нам благо приде, сила духа Святого помогает нам. Весь Засадный полк изыдиша с яростью и ревностью на врага».

Битва на Куликовом поле принесла Московским силам победу над Мамаем, но окончилась печально для мирного населения Дона. В наказание за враждебное выступление татары трижды разгромили казачьи поселения и к концу XIV века принудили Донских казаков искать спасения на севере, покидая места своего обитания.

До окончания ослабления татарских орд донские казаки оставались на окраинах северо-восточной Руси, начиная от Путивля и Верхнего Дона, до Камы, Северной Двины и белого моря. Были они также и на Землях Великого Новгорода, расселившись по городам и удельным княжествам Московской Руси племенными, родовыми и семейными общинами, сохраняя многовековые структуры войсковой организации.

Именно только с этого времени в русских летописях стали появляться сведения о казаках; казаки Рязанские - 1444 г., 1492 г. и 1493 г. – казаки Ордынские, с 1468 года – казаки Московские. В пределах древнего княжества Северского во всех главных и пограничных городах, как-то: Чернигов, Новгород-Северский, Стародуб, Путивль, Рыльск и других городах.

Появились казаки под наименованием Украинских, Северских или Севрюков. С 1491 года упоминаются казаки Мещерские или городетские. С 1474 года – в царстве Казанском. С 1502 года – Астраханском. В 1471 году – в Азове, с 1515 года появляются на сцену казаки Белгородские, стан которых располагался у Аккермана и у Днепровского лимана.

Это дало повод Российским историкам высказывать свое предположение, что казачество будто бы составляло слой русского общества, некогда распространенного по всей России, и послужило основанием к искусственному созданию теории (версии) о происхождении казаков от беглых крестьян и холопов России и Украины.

К первой четверти XV столетия и относятся сведения историков о появлении в русских городах массы «бездомного» люда, называвшегося «казаки». Отсюда и повелось на Руси, и подхвачено некоторыми историками – отождествлять слово «казак» с бездомным, нанимающимся на все работы людом свободным, ни от кого не зависящим человеком.

О количестве казаков иного служивого люда, принявшего их название, распылившегося после распада Золотой Орды, можно судить по историческим данным о служивом христианском люде в Золотой Орде.

По данным Плано Карпини из 600-тысячного войска Батыя только 150 тысяч было монголо-татар, а 450 тысяч христиан (вывезенных из Русских княжеств) и казаков, населяющих Приазовье и южные степи. Количество войск, которое выставляло казачество для внешних войн в составе русских и литовских войск в XV-XVI веках источники указывают, что оно было примерно до 90-100 тысяч человек.

Следовательно, казачья служивая масса в 350 тысяч, после распада Орды, с исторический арены исчезло, т.е. распылилось, и большая часть была поглощена Русью и Литвой.

Кроме того, от центра Золотой Орды до Сарая во все стороны на тысячи верст были установлены почтовые линии, для обслуживанию которых было поставлено 400 тысяч лошадей и целая армия обслуживающего персонала.

Русь освобождалась от зависимости татар, находилась в таком состоянии экономической и культурной отсталости, что требовалось усилие многих поколений, чтобы стать в уровень с западными соседями.

Русские князья в течении 200 лет были лишены права иметь свои вооруженные силы, и, естественно, в стране не могло быть опытных военных начальников.

Русь не имела средств для выделки вооружения.

Войска, начавшиеся собираться во времена Дмитрия Донского, состояло из народа, совершенно не обученного военному делу, вооруженные средствами домашнего обихода: топорами и другими средствами, существовавшими в домашнем обиходе.

На ответственности Московских князей лежали заботы не только политического характера – найти помощь и поддержку против надвигающейся со всех сторон угрозы полного поглощения страны, но и создать собственные вооруженные силы, пригодные для отпора врагов.

Этой задаче могли отвечать постоянные войска, находящиеся все время на военной службе и служившие основой ополчения, собиравшиеся на случай военных действий.

Для организации «служивых» войск требовалась категория населения, отвечающая этим требованиям. В бытовом отношении русский народ представлял категории граждан «холопи», обрабатывающие землю, и свободные люди – ремесленники, торговцы, население города и пригорода, обязанные правительству уплатой подати и личной повинности, на которых лежала вся тяжесть государственного тягла.

Высвободившаяся масса казаков и служила кадрами для формирования первоначальных «городовых» и «служивых» казаков, царской охраны и царского полка, а затем пищальников и пушкарей, и, наконец, стрелецких полков.

Во всех русских городах стали формироваться части «служивых», «городовых» и «пограничной» охраны казаков.

Возможности привлечения казаков на службу русских князей постепенно расширялись и устанавливалась связь с казачьим населением, оставшимся еще на своих местах жительства, так на границах Рязанского, Мещерского и Северского княжеств к середине XV столетия на пограничной службе появились «казачьи войска», несшие службу по особому договору. Первые упоминания о них относятся к 1444 году.

Одним из благоприятных условий для русских князей в ханских междоусобицах стала проявляться одна особенность: многие ханы стали искать убежище в русских княжествах и переходить на службу русских князей. То же происходило и в казачьих поселениях. Казачьи поселения находились под властью тысячников, татар и темников монгол.

С распадением Золотой Орды и возникновением безвластия, они сливались с казаками, нередко принимали религию, овладевали языком – совершенно оказачивались, и делили их дальнейшую участь. Казаки же, находясь в составе татаро-монгольских войск, сохраняли свой язык родной, как и веру христианскую, но все они говорили и на государственном, т.е. татаро-монгольском. Появившись в пределах Москвы со своими ханами, они так же говорили на государственном языке, что производило у населения представление, что Москва наполнилась татарами и слышна только татарская речь.

Характерно, что эта тенденция сохранилась у некоторых казаков, вплоть до конца XVIII века. Генерал Терского казачьего войска Хондоков в своих воспоминаниях о службе казаков по охране строительства КВЖД в первые годы XX века отмечал, что в сотне Уральских казаков часто можно было слышать разговоры, которые они вели на киргизском языке.

На Дону татарский язык был в обиходе, как в мужских, так и в женских беседах.

Л.Н. Толстой в своей повести «Казаки» так же отвечал, что даже братья, подвыпив «чехиря», переходили на татарскую речь.

Об этом отмечают и многие ученые, иностранные послы и путешественники.

Потребность в организации вооруженных сил ставила Московских князей в необходимость идти на большие уступки казакам и ставить казачьи войска, принимаемые на службу, в определенные выгодные для казаков условия.

Московские князья сохраняли внутреннее войсковое казачье устройство; весь командный состав ставился по казачьим обычаям (путем выбора из казаков), обучение и тактика также сохранялись привычными казакам, во внутреннем быту казаки сохранили полную автономию.

Одним из трудно разрешаемых вопросов при переходе казачьих войск на службу Московских князей, было их содержание. главным и единственным средством Московских князей для содержания постоянных войск были земельные наделы, но земельные наделы не могли удовлетворить казаков, так как они состоя, в большинстве своем, на службе ханов, земледелием не занимались.

Казачьи части, поступающие на службу Московского князя, превращались в полки, внутренняя организация которых не менялась, каждый полк получал земельный надел и жалование, служба в полках была наследственной.

Казаки сохраняли право выбора начальников – за исключением старшего, который назначался князьями.

Принимая эти условия службы, казачьи полки теряли свое название «полков казачьих» и превращались в части «пищальников», а потом в полки стрелецкие, и их начальники назначались князем, и в русской военной истории получили название «стрелецкий голова».

Сохраняя врутреннюю автономию, стрельцы на службу князю приносили присягу.

Стрелецкие полки – это была первая и одна из лучших организаций «нарочитых» или постоянных войск Московского государства (они просуществовали длительное время).

Состав постоянных войск, кроме казаков и боярских детей, стал пополняться еще особой категорией дворян (дворянами назывались слуги княжеского двора и состояли из вольных и невольных), но, получив от князя землю, они превращались в вольных и шли на формирование воинских частей.

Поступая на службу русских князей, сближаясь с русским народом, казаки были неприятно удивлены, поняв «беспредел» холопской зависимости русского народа от верховной власти, и стремились спасти себя от закабаления, опасаясь превращения в бесправных рабов государственной системы, сложившейся в условиях многовекового ига и государственной необходимости. Это было главной заботой казаков на протяжении всего последнего их существования на службе Московских князей.

Сближаясь с русскими князьями, находясь в составе российской государственности, они сумели сохранить и пронести сквозь долгие века свои воинские традиции и свою независимость.

Состоя на службе царей – ханов, казаки, во внутренней жизни были свободны и пользовались определенными льготами.

Характер Московских князей, выходивших из-под власти монгол и начинавших восстанавливать независимость государства, проявлялся в исключительной жестокости.

В этих условиях казаки неизбежно ощущали себя чужими среди общей покорности и безмолвной массы холопов, и это не служило средством сближения между ними и соплеменниками, которых разные условия жизни и родовые происхождения сделали так не похожими друг на друга.

В половине XV века казачье население в Золотой Орде совершенно исчезает, и в 1460 году Сарско-Подонская епархия прекращает свое существование, и из Сарая была переведена в Москву. Последними ушли от ханов Ордынские, Астраханские и Ногайские казаки, соединившиеся с Донскими во второй половине XVI века.

После того, как Золотая Орда окончательно прекратила свое существование, начался отток казаков на прежние места своего жительства, начинался этот отток примерно в первой половине – в начале XVI века. В истории Донского казачества есть упоминание, что примерно через 30 лет после возвращения казаков на Дон, хан Махмет Гирей и Турция требовали от царя свести казаков с Дона, но Москва в 1578 году отвечала, что ни Днепровские, ни Донские казаки не зависят от великий князей, и что государство не признает их за своих подданных (это суть беглецы от Литвы и России). А еще через 35 лет после этого дела, сношения с Донскими казаками, как и всех иностранных государств, переданы в ведение Посольского приказа.

Казаки, покидая службу на границе рязанского и других княжеств, стали уходить в степи и занимать свои прежние земли: на Дону, Тереке, Яике.

Уход казаков с границ Рязанского и других пограничных княжеств обнажил границы и оставлял их без наблюдения и защиты со стороны степи.

Княгиня Рязанского княжества Аграфена (сестра князя Иоанна) бессильна была удерживать казаков и писала своему брату, князю Иоанну. На ее жалобы князь отвечал грозными грамотами, требуя чтобы княгиня запретила уход казаков на юг «самодурью»: «а их бы ты, Аграфена, велела казнить, вдовым же и женским делом не отпиралась бы, а по уму бабью не учинишь казнить, ино мне велети казнить и продавать их в откуп».

С границ Московских княжеств к концу царствования Иоанна III в 1500 году на Дон, Терек, Яик ушло до 4000 тысяч казаков, и отток уже царь не в состоянии был прекратить.

В октябре 1549 года Ногайский князь Юзуф написал царю Ивану Васильевичу «Холопи твои нехто Сары-Азман, на Дону в трех и в четырех местах города поделали… да наших послов и людей стерегут, да разбивают». Поселения эти представляли собой землянки, где-нибудь на речном острове, окруженные стеной из двойного плетня внутри, набитой глиной. В общем, ничего примечательного, но уход из Московских княжеств принял столь стремительный характер, что буквально через два года, в 1551 году, подобные Сары-Азману взяли под свой контроль весь Дон сверху до низу.

Турецкий султан сообщал ногайскому хану, князю Измаилу, что обижен на царя Ивана: «казаки его с Азова оброк берут и воды из Дона пить не дают… Да ты же бы, Исмаил Мирза, пособил моему городу Азову от царя Ивана казаков».

Уход, а вернее возвращение казаков после почти векового пребывания на землях Московских княжеств, был воспринят за побег. но, казаки оставались вольными людьми, помнили о своем происхождении, и, как гласит предание, во втором-третьем поколении возвращались на места жительства своих предков.

Большинство ушедших осели в пределах Хопра и Медведицы, и присоединились к жившим там казакам, образовали «верховое казачество». Таким образом, в начале XVI века по течении Дона и его притокам образовались два казачьих стана: «верховых» и «низовых» казаков.

Места расселения казаков в начале XVI века подтверждают то, что эти поселения существовали на этих местах и при ханах Золотой Орды, и до прихода Батыя.

Казаки, уходя с границ Рязанского и других Русских княжеств, и расположившись на своих прежних местах, стали очищать земли от Ногайских орд, поселившихся между Волгой и Доном до устья Хопра. Часть Ногайской орды, кочевавшей в этих местах, быстро были очищены в низовье Волги. Но, Астраханский хан перегородил им путь и не позволил переправу на восточный берег. Ногайцы частью были уничтожены, оставшиеся бежали в пределы Северного Кавказа.

В первой половине XVI века «верховые» и «низовые» казаки Дона объединились под властью одного атамана.

По притокам Дона, Хопра и Медведицы не покидали своих мест во время Ордынской замятии, продолжали жить казачьи поселения, значительная часть (группа) казаков в нескольких городах жили по среднему течению Северного Донца. Но поселения были редкие. И путешественники того времени описывают эти земли, как необитаемые.

В 1476 году венецианский посол Кантемир проезжал из Астрахани Донскими и Воронежскими степями, не видел ничего, кроме неба и земли.

В 1514 году посол султана, князь Мангунский, проезжая в Москву из Азова через Донские степи, терпел голод и лишился коней, шел до Ряжеска пешком.

Сведения этих путешественников по донским степям приводят историков к выводу, что «дикое поле» в то время было действительно необитаемым, и никакого населения к югу от границ Московских княжеств не существовала.

Плотность населения того времени нельзя измерять масштабами XX века.

Население Московского княжества, включавшего в себя Нижний Новгород, Тверь, Рязань, Новгород, Псков по подсчетам современников составляло 1,4-1,5 миллионов человек. Огромная территория Московских владений была покрыта редкими населенными очагами городов, сел и деревень, которые не имели между собой сообщений по причине густых лесов, озер и бездорожья.

Донская степь даже в XX веке отличалась тем, что проезжая по большим дорогам и даже почтовым трактам, на протяжении 40 верст можно было не встретить ни одного жилого помещения, и расстояние между станицами и хуторами в 25-30 верст было нормальным.

Поэтому, записки путешественников конца XV века и начала XVI веков не могут служить доказательством наличия или отсутствия населения Подония.

Однако на родную землю и в родную среду возвращались не все казаки. Многие роды и семьи остались на засиженных за столетия местах: Московских, Литовских и Польских, под именем городых, Московских и прочих казаков. Они с готовностью служили интересам великих князей, царей и королей, принимали их щедрые монаршичьи милости в виде жалований и «привилегий», земельных поместий, дворянства, роднились с семьями русских, литовцев, поляков и постепенно растворились в их среде.

Дети и внуки казачьих иммигрантов оставались также и на далеком Севере.

Привыкнув к суровому климату, они двинулись небольшими группами на восток через горы и сплошные массы лесов. Промышляя пушным зверьем и покоряя местные племена, они освоили для Московских царей огромные просторы Сибири и положили начало ряду новых казачьих общин в Сибири, Забайкалье, на Амуре, Усурии и пр.

На последующем историческом этапе, начиная с первой половины XVI века, главная казачья масса выступает в качестве Донцов и Запорожцев. С этого времени вся деятельность казачьего народа, единого по происхождению, оказалась разделенной огромными пространством и жизнедеятельность их оказалась тесно связанной с Великим Русским государством.


Казачья древность Днепра


Казачью древность Днепра как и Дона русские летописи связывают с «Черными клабуками», казаками Черкасами (X-XII в.в.). В исторических документах и материалах об этом говорится следующее:

VI век по РХ является веком принятия жителями Западного Кавказа христианства, при Византийском императоре Юстиане. Общеизвестно, что Западный Кавказ и Центральный – это территория исконного проживания черкесов (адыгов), которые в русских летописях назывались: «касогами», «касагами», «казягами».

К X веку, а именно в 948 году относится первое упоминание о «казахии» Константина Багрянородного, когда он Земли, лежавшие за р.Кубань назвал «казахией».

В это же время ветвь кабардинцев поселилась в районе Днепровских порогов и во времена первых Русских князей выполняли те же функции, что и позднее казаки, защищая южные рубежи русских княжеств. В русских летописях они встречаются вплоть до XIV века под именем «черных шапок», «черных клобуков», «казаков-черкасов».

В архивах коллегии по иностранным делам хранятся документы, которые показывают, что в древние времена кабардинцы занимали часть Украины и малороссии, а затем обосновались в верховьях р. Кумы в окрестностях Бештау, откуда они получили название черкасов, и что пятигорские черкесы (черкасы) исповедовали христианскую религию.
На карте Средиземного и Черного морей, подготовленной в 1497 году Фредунто д’Анконе, хранящейся в библиотеке Вольфенбителя, можно прочесть название «KABARDI» написанное красными буквами, несколько к востоку от Таган Рога, что указывает на местоположение страны кабаров.

В 965 году Киевский князь Святослав напал на хазар, прошел огнем и мечом по Донцу и Дону, обратил в руины бывшие там поселения и замки, побил там Асов, Черных болгар и Подонских славян. После этого Дон и Приазовье вместе в крупным торговыми портом Томатараканью на некоторое время стали колонией Киева.

В персидской географии X века Гудуа ал Алем 48º на юг от моря Гурз (Азовского) значится принадлежавшая Аланам земля Касак.

В то время население ее состояло из остатков Меотов и Приазовских славян, а вернее Руссов, среди них Торки и Торпеты настолько славянозированы, что их считают Скифославянами (Татищев, Великие Четьи Минеи). Русские летописцы называют их иногда казарами.

Польский монах Матвей Меховский в начале XVI века писал о горных местах Северного Кавказа, которые у русских называются по имени народа «Пятигорские черкасы», т.е. приблизительно черкасы пяти гор. Среди этих гор живут казарские племена, которые по словам Моравской легенды обращены в веру Христову братьями Кириллом и Мефодием в 860 году по РХ.

В XVIII уже веке русский историк Ригельман со слов старожилов Гребенских казаков (ныне Терских) записал, что они пришли на нижний Терек в XVI веке, а до прихода жили в самой Кабарде и назывались – казаровцы.

Последнее, говорят историки, позволяет предполагать, что в ходе завоевательной кампании монголами (1238-1239 г.г.) часть славяноруссов и скифославян (казаровцов) Подонья, Приазовья и Тамани была увлечена движением монгол и на Терек, а оттуда они вместе с монголами появляются в предгорной зоне «Гребнях».

В начале XI века 1022 года Тмутараканский князь путем единоборства устранил касогского князя Редедю, подчинил себе его подданных касогов. Объединив под своей властью Киевское, Черниговское и Переяславское княжества привел с собой с Кавказа племена черкесов и касогов (предков адыгейцев). Присоединил к ним тюрские племена торков и берендеев и поселил их на границах (география Гудад Алем), образовал из них военные поселения для защиты границ от нападения Азиатских орд, кочевавших в черноморских степях. Среди этих племен одно называлось «казаки». Поселения эти существовали на границах южно-русских княжеств вплоть до нашествия монголов. По внутренней организации и роли, выполнявшихся этими поселениями в отношении русских княжеств были совершенно тождественны пограничным поселениям в составе Зоотой Орды и в летописях значатся как «черные клабуки», «черкасы» и «казаки».

Летопись Владимирского времени говорит о казарах беловежах, охотно принятых великим князем. «Эти обитатели некогда знаменитой крепости – Казарской, на берегу Дона, взятой мужественным князем Святославом, спасаясь от сверепости половцев (1054 год) основали новый город в верховьях реки Остера и назвали его именем древнего их города Беловежей, коей известны развалины в 120 верстах от Чернигова». Далее летопись говорит: «С верховья остера, впадающего в Десну, а также из Киева, казары, которых польские историки-летописцы X века именовали Черкассами и казаками, усилились новыми переселенцами с Кубани и Дона, завладели всем нижним течением Днепра». Эти черкасы Беловежцы в последствии стали именоваться казаками Белогородскими, по польским летописям эти «белогородские молодики» считались самыми отчаянными «молодцами» и отличались особенным, им одним свойственным стрижением головы, оставляя на макушке чуб, закручивают его за ухо.

К древнему упоминанию о казачьих предках относится повествование Игнатьевской летописи 1235 года. На ее страницах появляются Бологовцы как жители южного Буга – «это народ того же склада, что и «черные клабуки», только появились они по соседству с Русью несколько позднее. Судя по названиям их городов (Дервиг, Губин, Кобуль, Кудин, Городец, Дядьков) они пользовались славянской речью, но среди славянских племен их нет, и их вожди, как и у торков и берендеев, суть особые князи».

Следовательно, ни к одной ветви славянской Руси они не принадлежали, они не были и коренными жителями Южного Буга, где их обнаружил летописец, и Галицко-Волынский князь Даниил в 1240 году возмущается – «и по что суть вошли в Землю мою?», когда в 1240 году татары окончательно покорили Русь и разрушили Киев, они не тронули Белоговцев, после чего князь Даниил еще больше возненавидел их, и когда основная часть Белоговцев были в походе, напал на них и разорил их городки, но подчинить их ему не удалось. Белоговцы продолжали жить вдоль Южного Буга.

Историк Костомаров говорит: «В Литовской летописи находим следующее известие, что в XIV веке Ольгерд, покорив Подоль, нашел там местное население, живущее под начальством атаманов». Польский летописец Мартиц указывает на том месте казаков, которые хорошо знали свой край и помогли князю Яну Альбрехту побить там татар и продвинуться вглубь Подолии.

Уже в конце IX века в 948 году греческий император Константин Багрянородный говорит об упорной битве казаков или казацкого народа с тюркскими племенами, а к концу X века стали уже грозой для соседних враждебных племен. Видя их силу и храбрость, польский король Банеслав Храбрый в борьбе с братьями за престол пригласил в 992 году казачество к себе на службу.

После 1240 года все восточные славяне стали данниками Золотой Орды, степные казачьи земли в Приазовье, на Дону и на Днепре попали в границы татарской империи. По типу, привычкам и роду жизни казаки мало отличались от других степных народов, переходящих от кочевого в оседлый быт. В царстве хана Бату они оказались наравне с половцами-кипчаками «своими людьми». Ставши от первой встрече с монголами, вольными или невольными их союзниками, казаки имели возможность беспрепятственно проживать в прежних местах оседлым военным народом. Ханы, со временем, поручили им надзор за отдельными участками северной и западной границы. Земледельцы же из их среды, Бологовцы, должны были доставлять татарам плоды своих трудов (Ипатевская летопись – запись о казачьих племенах Бологовцев под № 1241).

Эти новые «татарские люди» были христианами, а первые ханы не препятствовали иноверующим совершать в храмах Богослужение на церковно-славянском языке и не притесняли их. Деловая переписка с митрополитами велась на русском языке.

Оседлое казачье население выставляло очередные ополчения, которые располагались на границах, или принимали участие в походах на Запад (в Венгрию), в котором принимали участие и бродники (предки донских казаков). Этот поход по окончании закончился междоусобицей между бродниками и монголами. По возвращении из похода монголы обложили бродников и другие народы Приазовья данью, но народы, не желая быть данниками, подняли против них восстания. Центром начавшейся войны была дельта Дона и гор Танаис. Монголы не смогли сломить сопротивление защитников танаиса и взять город открытым штурмом, решили его затопить. Они устроили заграждения многочисленных ответвлений дельты Дона и затопили город. Сопротивление было сломлено и население подверглось избиению.

Из среды казаков выходили своевольные и подвижные группы, совершавшие самостоятельные набеги на соседей.

Может быть поэтому в Литве и Польше о казаках сложилось представление, как о племени мало зависящим от ханов и составлявшим как бы отдельную Орду, таким образом все казаки могли долгое время считаться Ордынскими. Исключение составляют только те, что скрылись в горах между кабардинцами (это будущие гребенцы и горские казаки), но и их привлекали татары на службу.

В 1282 году Баскак татарский Ахмат курского княжества вызвал Пятигорских казаков-черкасов, которые построили на Днепре город, названный их прозвищем Черкассами, кроме того, Ермоловская летопись под годом 1445-м сообщает: «той же весной царь Махмет и сын его Манутяк послали в Черкассы по люда и приведе с ним две тысячи казаков».

Герберштейн и Матвей Мехов утверждают, что в Пятигорье проживали и черкасы христиане, говорившие на славянском диалекте.

В то время, когда Баскак призвал Черкасс из Пятигория, темник Ногай был правителем западных областей Золотой Орды, казаки в его войсках играли заметную роль.

Современник Нагая Грек Похимер рассказывает, что темник Нагай сумел основательно отатарить местное население Днепровско-Донецких степей, там все стали носить татарскую одежду, переняли татарские обычаи, язык и все вместе стали так сильны, что легко разбили войска хана, попытавшегося принудить их к повиновению.

После Нагая при крымских ханах Гиреях ордынские казаки выступают как казаки перекопиские и белогородские, из них же набирались отряды охраны Черморских колоний.

История говорит, что в составе войск Золотой Орды в 1256 году была конница «Улан» «казаков». Уланы были войском аланского народа, а казаки – войском кавказских Черкасов (чигов) и казаков. Отличительным вооружением Улан было копье (пика), а казаков – сабля.

Владычество монголов над Юго-Западной Русью, в частности над Приднестровием, не было длительным и влияние их не было сколько-нибудь широким и глубоким. Уже в начале XIV века в Поднестровие (бывшее Киевское и Переяславское княжество) освободилось от владычества их и вошло в состав Литвы и Польши.

Войско Юго-Западной Руси, в котором приднестровские черкасы составляли главную часть и играли главную роль, носило общее название – «Русского рыцарства».

В 1320 году оно участвовало в войсках литовского князя Гедимина в походах и битвах под предводительством своих воевод и полковников: Громвала, Перунада и Блудича, князья в это время уже «извелись».

Русское рыцарство участвовало в походах Литвы против Ливонцев и немецких рыцарей и в походах Ольгерда против татар к синим водам (в низовьях Днепра).

В 1380 году русское рыцарство с князьями Ольгердовичами Александром и Андреем под руководством Боброка участвовало в Куликовской битве.

В 1409 году русские рыцари получают жалованную королевскую грамоту от польского короля.

В 1410 году 37 тысяч казаков участвовали в победе над немцами польско-литовского войска при Таниненберге – Грюнвальдской битке.

В 1439 году при короле Сигизмунде русское рыцарство под предводительством воевод: Светольда, князя Северского, полковников Блудича, Дудимы, Претича, Станая, Бурлея, Артазия, Гудимы, силой до 43 тысяч в союзе с Венгрией воевали против турок.

Вероятно, в XIV веке произошло усиление приднепровских Черкасов Берладниками, которые представляли из себя остатки руссов (утерянный этнос) в приморской полосе. Они жили между Дунаем и Днепром в области реки Берлада. По положению своей территории они вынуждены были сохранять военный быт, соответственно, устройство и организацию, что видно из летописи; они принимали участие вместе с черными клабуками, или черкасами, на стороне южно-русских князей в битве на Калке в походе против монголов в 1223 году. При занятии монголами приморской полосы до самого низовья Дуная и образования здесь Эдисанской Орды, они были вытеснены на север.

Около половины XVI века в средней части Приднестровия в приграничной части с татарами образовался государственный организм – Запорожское войско.

Запорожская сечь, или так называемая, Днепровская речная республика, просуществовала около 2,5 века до 1774 года, в зависимости от обстоятельств, периодически переходила на службу: Польско-Литовскому княжеству, Крымскому хану, Московскому княжеству, сохраняя у себя дух свободы, воли и независимости.

В 1774 году по мирному договору в Кучук-кайнарджи, России от турок перешли устья Днепра и Ю. Буга.

После казни Пугачева и укрощения яицких казаков совет при величайшем дворе постановил истребить и Запорожскую сечь.

4 июня 1775 года у стен сечи появились Российские войска под командованием генерала-поручика Текелия Сечь была разгромлена. Сечевая республика пала, а ее казачье население в качестве «особого благодеяния» получило право переселиться на Кубань, туда стали стекаться из бышей Гетманщины и немногочисленные «малороссийские черкасы», возродившие прежнюю общественную жизнь в кавказских казачьих войсках.

В Приазовье, древнюю колыбель казачьего рода, они возвратились после 700 лет пребывания на Днепре, с языком, ставшим к нашему времени одним из диалектов казачьей речи.

Любопытна их предыстория: как отмечают кабардинцы «В конце XVIII века над адыгами, в том числе и кабардинцами, нависла серьезная угроза. На этот раз, в немалой степени в лице своих же соотечественников, вернувшихся на родину далеких предков, после многовекового пребывания за «границей» Н.А. Добролюбов, анализируя этнический состав кубанского казачества конца XVIII века, указывал, что оно частично состояло из «1000 душ мужского пола, добровольно вышедших из-за Кубани черкес и татар» и 500 запорожцев, вернувшихся от турецкого султана».

Оставшиеся в бассейне Днепра казаки растаяли в массах размножившегося украинского населения. По паспорту они оставались «полтавскими казаками». В 1775 году многие запорожские казаки ушли в Турцию, их потомки и теперь еще населяют четыре местечка Аккерманского уезда: Староказачье, Новоказачье, Байралеча и Волонтеровку.

В 1785 году Запорожцы, оставшиеся за Дунаем, перешли из Турции в Австрию. Часть запорожцев растворилось в Сербии.


Взгляд со стороны


Евгений Марков, русский ученый этнограф и археолог, в книге «Очерки Кавказа» на стр. 13 пишет, что казаки вообще законные наследники и приемники древних степовиков, что ясно не только из их исторической роли, но даже из самого имени их. Между этим именем – казак, и племенами древних косогов, писавшихся по никоновскому списку – «касаги», по софийскому «косоги», кочевавших в начале русской истории у берегов Азовского моря – нет разницы.

Греческий император Константин Багрянородный одну часть северного Кавказа прямо называет «казакией» или «касакией», и замечательно, что крепостные поселения, сохранившиеся ныне в этой части Кавказа, до сих пор называются казаками.

Даже в Генуэзских летописях гор Сурожа (ныне Феодосии) упоминаются в списках конной стражи какие-то казаки-оргузии, как мне пришлось убедиться при изучении памятников старого Крыма.

В «Статусе Генуэзских колоний» на Черном море XV века, изданном в последней редакции в 1449 году в главе 21 §1 и 2, упоминается о службу казаков в городе Феодосии и других городах колонии.

Немецкий профессор А. Зандер в книге «Kaukazien gezchichlicher Umriss» говорит, что в XV столетии казаки были на службе у генуэзцев, имевших колонии в Крыму и по берегу Азовского моря, а генуэзец Бабраро, в 1436 году бывший в Азове, писал об особом народе по имени казаки, который говорил на смешанном славянско-татарском языке.

Но не только иностранные ученые историки пишут о казаках, как о древнем и самобытном народе, но и Российские. Историк писатель А.Пынин («исторический вестник» за 1902 год стр. 735) говорит: «Летопись не уловила первого образования казачества, но новейшие историки склонны возводить происхождение его еще до татарского периода, и что казачество возникло очень рано».
Но не только «новейшие», но и первые русские историки считают казаков, как древний народ, происшедший от слияния древних степовиков, горских народов с приазовскими славянами.

Первый российский историк Татищев в своем «лексиконе» изд. 1793 года том 3 сообщает, что казаки произошли от горских народов и состоящие в составе Хазарской империи в IX веке, вместе с ними, приняли христианство.

За Татищевым, «отец Российской империи» - Карамзин («история Российского государства», том IV) сообщает, что казаки произошли от слияния приазовских славян с древними степовиками, говорившие на славяно-татарском языке с примесью слов турецких, кавказских горцев и др., и добавляет: «Во всяком случае, казаки древнее Батыева нашествия. Рыцари эти жили общинами, не признавая над собой власти ни поляков, ни русских, ни татар. К ним то и бежали русские люди, притесняемые воеводами и помещиками».

О казаках, как о древнем и самобытном народе, писали и первые академики и ученые Империи Российской Академии Наук: Райт, Ле Клерк, Тауберг и др. Об этом же писали и последующие российские историки, ученые, этнографы и археологи. Историки Устрялов, Эверст, Болотов производят казаков происхождением от горских народов. Историки писатели Арцыбашев, Морошкин, Антонович, Лемановский, Браун, Ханыков и профессор Жуковский – от слияния южных древних приазовских славян с древними степовиками, кочевавшими в разные эпохи на придонских и приазовских степях.

Историк Костомаров – от половцев. Профессор Гайт и Богомолов – от алан. Профессор Зябловский – от древних славян. Средиевский – от древних славян Приазовья и горских народов. Профессор Любенский и Кромер – от половцев и других степных народов.

О казаках, как об особо древнем народе, писали многие российские ученые: Десницкий, профессор Московского университета в «Законодательной комиссии императрицы Екатерины II 3-м приложении» писал о казаках: «В России находятся особливые народы. Сии народы состоят по двум званиям: одни именуются казачьими войсками, куда относится и Запорожское, другие слывут некочующими народами казаки – и воины, и купцы и оратели (хлебопашцы)». Из книги профессора Светикова С.Г. «Россия и дон» стр. 205.

Профессор Зябловский в своем труде «Землеописание Российской империи» том 6 изд. 1810 года говорит: «Казаки – это потомство древнего колена воинственных славян».

Полевой Николай, замечательный писатель-публицист своего времени, в «Московском телеграфе» за 1830 год № 17-18 писал: «Все казаки были русские, но какие русские? Они говорили русским языком и назывались христианами».

Почитать же казаков частью древней Руси не должно. Только язык и вера сближали их с Россией. Малороссияне, белорусы, казаки и пр. – не русские, это какая-то особая народность и местность (из книги Сватиков Р и Д стр. 326-337).

«Русская история» Устрялова изд. 1845 года. В этом учебнике, по которому учились наши деды и прадеды, на стр. 235 т. 1 мы читаем: «народ казацкий возник от слияния разноплеменных людей, искавших необузданной воли, в состав его вошли остатки древних половцв, черкес, русские удальцы, беглые поляки, литовцы, молдаване, татары, нетерпевшие самовластия ханов. Чудная смесь племен отразилась в чертах казаков, в из языке, в самом образе жизни. Лица их доселе выражают нечто азиатское. Язык их состоит из слов: татарских, русских, польских и др. Бесстрашие их напоминает детей Кавказа, именем которых они гордились, называя себя без разбора и казаками, и черкасами. Пятигорские черкасы, жившие на берегах Кубани – есть единоплеменники Донских казаков» (стр. 336).

Донской атаман П.Н. Краснов в своем труде «Исторические очерки Дона» писал: «Сказать, что мы русские, подразумевая под этим понятием – великороссы – это будет неправильно, ибо казачество само состоит из разных народностей. Среди народов России есть ветвь великоросская, украинская, белорусская, но есть и казачья. Ведь они, как и другие народы и народности, населяли территорию 1/6 суши и проживали в пределах одного государства Российского и являлись русскими, вернее Россиянами. В этом смысле казаки, казачий народ, является особой ветвью всего российского народа».

С. Греберштейн, немецкий путешественник, в 1519 году посетивший Дон, Москву, Киев, в своем сочинении «Записки о Московских делах» писал о казаках: «Люди азиатского вида и говорящие на смешанном славяно-татарском наречии, исповедующие веру христианскую, церковную службу правят на славянском языке».

Венецианец Иосиф Барборо, проживший 16 лет в городе Азове, в 1436 году писал также, что Донские казаки говорят на славяно-татарском языке.

Французский ученый, инженер-гидротехник, сооружавший канал в Черкасске в гирлах р. Дона в 1800-1802 г.г., в своем труде «Coupdocil philosofique sur le pays occupe par les cosaqus du Don» пишет: «казаки еще в 18 веке говорили на татаро-славянском языке, а также нравы, обычаи и одеяния древних казаков мало отличается от татарских».

О том, что в татарский войсках были казаки, сообщают современники, посетившие Золотую орду: Рубкуквис (1353 г.), Жан Карпини (1346 г.), Никидор Григора, Георгий Пахимер и др. Один из них, греческий историк Георгий Пахимер. умерший в 1308 году, в своем сочинении т. 1 стр. 135 указал: «Татарский полководец нога, покорил все жившие на северной стороне Черного моря народы и основал в тех местах особое государство. С тарамами перемешались: чиги, чета, аланы, казаки и др., и приняли их нравы, образ жизни, язык, одежду, и служили в татарских войсках, и возвели могущество их на высочайшую степень славы».

На основе изложенного, трудно не согласиться на вполне, в какой-то степени, обоснованный вывод, что казаки произошли от смешания древних славян, обитавших в Приазовских степях, с древними степовиками, кочевавшими разновременно на Придонских и Приазовских степях, с горскими народами Предкавказья.

Наряду с преобладающим славянским элементом, черкесская составляющая играла немаловажную роль на ранних этапах становления казачества.


Воспоминания и мнения о народе по имени казаки


Ученый Ф. Вигель - «Во дни порабощения Руси, ея бессилия и неустройства, на южных пределах, без ее участия и ведома, сама собой встала живая стена, составленная из казаков-ратников, которые удальством своим долго изумляли окрестные края. Казачьи войска сберегли нам Украину и теперь в отдельных местах стоят везде на страже, как передовые вехи. Заслуги казаков неисчислимы».

Фен Ты Лиин, китайский генерал и государственный деятель - «границы Российской империи на орчаке казачьего седла».

Голландский вице-адмирал Крайс, живший на Дону в 1696 году – «Изумляешься этим героям казакам. Ведь мы чехи с ними почти одного и того же языка. Казаки, несмотря на свой грозный вид, внушающий страх, в действительности, по общему мнению всего обывательства, люди очень добродушные. Прошли Галицией 371 км. и нигде на них не было жалоб. Обывательство скоро имело случай удостовериться в добродушии и милосердии казаков».

Иван Ролик в своей статье «Уральцы в Праге» в 1799 году писал: «Казаков шло через наш город несколько тысяч. Казаки с длинными бородами и суровым видом. Вооружение их: луки, стрелы и пики. Они шли по нашей улице бесконечной вереницей в полном молчании и дисциплине.

Страшен и величественен был их вид, но никому они ничего не сделали худого. Они прошли город и стали на квартирах по деревням. Как боялись мы казаков! А увидели прекрасное конное войско».

Из письма немецкого пастора Теге гор Россишт 1779 г.: - «Читал и просматривал в архивах документы за первые столетия занятия казаками Сибири, поражаешься массою всякого рода донесений, отчетов, росписей, писанных простыми казаками, без посредства писарей и подьячих, с приложением к этим донесениям чертежей и маршрутов пройденных и осмотренных стран. И это тогда, когда на Руси грамоту знали только духовенство, профессионалы дьячки и подьячие, когда именитые бояре знание грамоты не считали обязательным.

В течении всего XVI века казаки явились посредниками в сношениях между московскими воеводами и владетельными князьками степи. Они были переводчиками-толмачами и дипломатами на Востоке».

Историк Фигнер «История Сибири» 1774 г. – «Греция, Рим, Старый и Новый свет могул гордиться своими героями сколько хотят, но я знаю: отважились бы эти герои на то, что сибирские герои «казаки землепроходцы» действительно учинили с малым числом людей. Напасть на сильнее их народы, и через 30 лет покорить 8 часть света в опасной стране, где встречали голод и холод».

Степанов – первый Енисейский губернатор: «Без казаков управление краем было бы поставлено в большое затруднение».

Генерал Ермолов – «Прежде я их (терских казаков) видел небольшими частями и не так близко, но теперь могу судить о их храбрости и предприимчивости, и, признаюсь, им нет подобных».

Генерал Корсаков-Дундуков, бывший начальник штаба Донского войска, 1861 г. – «Казаки любят свой строй и порядок самоуправления потому, что каждый из них имеет в нем дело своего участия и менять его на какой-нибудь другой строй не хотят».

«Как гражданин, каждый казак считает себя, с некоторым основанием, несравненно выше всех прочих подданных сословий России. Выборное начало и другие либеральные права, составляющие основу казачества на Дону, развили в нем чувства личного достоинства и самостоятельности. Выборное начало составляет одну из существенных их прав, которым казачество дорожит. Рядовой казак гордится, на станичных выборах и сборах, своим правом голоса наравне с бывшим своим командиром полка, офицерами, генералами, если они одной с ним станицы граждане».

Резолюция Съезда репрессированных народов – «Съезд репрессированных народов России в лице корейцев, карачаевцев, казаков, кабардинцев, балкарцев, месхетинских турок, немцев, крымских татар, чеченцев, ингушей, черкесов, иранцев, курдов признает казачество равным народом среди народов России, который первым из репрессированных народов подвергся геноциду.

Съезд репрессированных народов отмечает, что казачество, все еще нуждается в полной реабилитации, вплоть до восстановления незаконно упраздненного национально-государственного образования.

Съезд репрессированных народов требует полной реабилитации казачества согласно закону РФ «О реабилитации репрессированных народов». 9 декабря 1994г. г. Назрань.


Позднее признание


«Российское правительство неоднократно пыталось «расказачить» казачество. Наоборот, надо было в свое время оказачить Россию, тогда не случилось бы того, что случилось с Россией теперь. Как мы мало знали всегда о казаках» - А.А. Гучков – министр временного правительства. Из речи Войсковом круге в 1918 году.

«Я хотел бы, чтобы Россия оказачилась, тогда не будет у нас повторения «пятого года» 1905 г.» - Князь Щербатов – министр царского правительства. Из его речи в государственной думе 1906 г.

«Я проехал весь мир; знаю не только каждый парламент на свете, но и деятелей их персонально. Но нигде в мире не видел я такой дисциплины, такого порядка, такого отношения в делу, такой выдержки, как у нас на Войсковом круге. Я потрясен тем, что я видел. Я не знал, что подобное существует на моей родине. Буду жив – я опишу это в назидание потомкам. Как мало мы знаем казачество» - В.И. Нимерович-Данченко, писатель, из его речи на Войсковом круге при Каледине.

«Казак гордится своим званием и не хочет быть ни чем другим, кроме казака. Предания и родовые обычаи среди казаков гораздо сильнее, чем у русского народа.» - Р. Фадеев, военный писатель, «Письма с Кавказа», 1865 г.

«Казаки – это земледельцы, воины, которые в постоянной опасности вражеских набегов должны были всегда быть готовыми сменить соху на оружие и отражать нападения степняков» - А. Панин, писатель-публицист.

«Я не нахожу слов, чтобы выразить свое удивление, восхищение тому, что я видел и слышал здесь, в эти дни, на Казачьем круге. В то время, когда по всей России развал и произвол, здесь, на казачьей земле, полный порядок и дисциплина. Когда я приеду домой, я расскажу, что только у казаков я видел подлинное народоправство и демократию» - доктор Крамарж, замечательный чешский общественный деятель, из его речи на Войсковом круге в 1919 г.

«Сравнивая современное положение во всей России и на казачьей земле, я кратко отмечу, что казаки – истинные защитники свободы, права и порядка» - Маклаков, российский государственный деятель, заключительные слова на Войсковом круге в 1919 г.


Путь к трагедии


До 1834 года казаки, как и другие народы России, поставляющие для Русской армии природную конницу (калмыки, башкиры, татары, мещарики), относились к военно-служивому народу на правах территориально-областной автономии, со своей системой самоуправления и землепользования.

В 1834 году впервые появилась новая «история Донского войска», которая являлась как бы предпосылкой к Правительственному указу 1835 года. «Положения об управлении войском Донским», по которому казачество из «военно-служивого» народа было переведено на положение «военного сословия», а, следовательно, этому новому сословию понадобилась и новая история, и новые предки, от которых они зародились.

Броневский, выходец из Польши, был основоположником новой правительственной версии о том, что казаки произошли от беглых холопов Московского царства, тогда же появилась впервые, правительством пущенная, крылатая фраза «казаки – кровь и плоть русского народа». При этом, Броневский не приводит никаких исторических доказательств в пользу своей версии и указывает, что зародилось казачество в 1549 году.

Знаток русской истории, русский профессор С.Г. Сватиков, в предисловии своего труда «Россия и Дон» пишет: «Броневский воспользовался трудами первого из донских историков В.Д. Сухорукова и переделал его в духе, нужном правительству».

Донской историк И.Ф. Быкодоров в своем «предисловии» к «Истории казачества», ч. 1-я, сообщает: «По распоряжению правительства у В.Д. Сухорукова приготовленные им к печати материалы по Донской истории были до последнего листа отобраны и заарестованы, а сам Сухоруков из Новочеркасска был отправлен в армию на Кавказе, потом в Финляндию, потом снова на Кавказ, где вскоре умер. Этими материалами Сухорукова Броневкий и воспользовался, и, в противовес Сухорукову, насытил свою историю положениями и выводами в интересах правительства».

Последующие историки: Соловьев, Платонов, Иловайский и др. в духе требований правительственной цензуры, продолжали проводить «версию Броневского».

Так, с 1834 года появилась новая история о происхождении казачества.

Донское казачество, в лице знатоков донской истории, в официальном органе «Донской вестник» за 1869 год поместили ряд статей – «критика на историю Броневского», которая в корне отрицала бездоказательную «теорию» Броневского.

Казаки, надо сказать, не придали особого значения этой, как они выражались, «балабони». Они продолжали свою жизнедеятельность веками установившимся порядком, соблюдая свои законы и заветы отцов, не подозревая разницы между названием народ и сословие (народ не создается и не ликвидируется, как сословие, по воле властей).

В период октябрьской революции 1917 года казаки одни из всех народов, населяющих Россию, в большинстве своем, выступили против революционный преобразований, в течении трех лет ожесточенно сражались, защищая свои территории от революционного поглощения, но силы были не равные, и казаки смирились.

11 ноября 1917 года ВЦИК и СНК воспользовались указом царского правительства 1835 года о переводе казаков из служивого народа в военное сословие своим декретом «о ликвидации всех сословий» (дворянского, купеческого, мещанского, графского, княжеского и пр.) лишило казаков областной территориальной автономии, системы самоуправления и землепользования. А, на основании директивы ЦК от 24 января 1919 года «о применении массовых репрессий против всех казаков, кто прямо или косвенно боролся против советской власти», подверглись геноциду. В массовом порядке выселяли с родных земель на «просторы» Сибири, Урала и Крайнего севера, и до 1936 года запрещалось даже появляться в родных местах.

В последующих революционных преобразованиях территории казачьих войск, в спешном порядке, заселяли переселенцами из центральных областей России. Земли Уральского, Семиреченского и часть Сибирского казачьих войск были переданы Казахстану, а Терского – Чечено-Ингушетии.

Советское правительство, вплоть до 2-й мировой войны, принимало несколько попыток как-то «определиться» во взаимоотношениях с казачеством, то смягчая, то ужесточая карательные меры за участие их в контрреволюционной борьбе.

В 1925 году было принято решение активно вовлекать казаков в советское строительство. Ушедшим за границу казакам было разрешено вернуться на родину (но большинство вернувшихся были посажены в лагеря).

К концу 20-х годов отношение власти к казачеству вновь ужесточилось. В 1932-1933 годах начался массовый голод (из-за массового насильственного изъятия хлеба у населения и у колхозов).

В середине 30-х годов, когда стала нарастать угроза новой мировой войны, советское руководство обратило свой взор на казачество. Официально было объявлено, что все казачество стало советским.

20 апреля 1936 года вышел указ Президиума ЦИК СССР «О снятии с казачества ограничений по службе в Рабоче-крестьянской Красной Армии» (этот указ был воспринят народом, как возрождение казачества).

На Дону и на Кубани, да и в других бывших казачьих областях стали создаваться территориальные казачьи части. В частях было введено обмундирование казачьего образца. Населению бывших казачьих областей разрешено ношение казачьей одежды.

Надо сказать, что казаки с пониманием отнеслись ко всем этим мероприятиям и активно включились в оборонно-массовую работу, которая проводилась в то время на хорошо организационном уровне. Старики тогда говорили: «Ну, сынки, готовьтесь, раз потребовались казаки, значит скоро война».

В Великую Отечественную войну 1941-1945 г.г. казаки, вместе со всеми народами, встали на защиту своей Родины, достойно пронесли Славу казачьего клинка, в составе казачьих и других формирований от Волги и предгорий Северного Кавказа до далекой Праги, Австрийских Альп и стен Берлина.

После окончания Отечественной войны казачьи корпуса, дивизии, полки были расформированы и до 1989 года о казаках вообще перестали вспоминать. Практически казачий вопрос был снят из поля зрения как государственной, так и региональной властей.

Напоминанием о некогда их жизнедеятельности на казачьей земле были только вышедшие в это время кинофильмы «Смелые люди», «Кочубей», «Тихий дон», «Кубанские казаки».

Власти полагали, что казаки смирились со своим положением, растворились, распылились, влились в общую среду населения своего края, тем более, что по паспорту все они стали русскими. Но, казаки помнили о своем казачьем происхождении и гордились им.

К началу 1990 года в связи с развалом СССР, или так называемой «перестройкой», населения и власти бывших казачьих областей с недоумением, а отчасти и с «опаской» наблюдали не в кино, а наяву массовое появление потомков, некогда грозного народа по имени казаки в традиционной одежде своих предков.

На этот раз возрождение началось с низов, что оно даст казачьему народу, зависит от самих казаков, от их позиции.

Не претендуя ни на какие выводы, домыслы, утверждения, собрал и изложил в хронологической последовательности то,
что изложено на страницах печатных изданий прошлого и настоящего.


Председатель Совета стариков
Кубанского Казачьего Войска
П.З.Фролов