Е. Н. Кумпан,
аспирант кафедры дореволюционной отечественной истории
Кубанского госуниверситета

 

К началу 60-х гг. XIX в. Северо-Западный Кавказ занимал особое место в Российской империи: завершалась Кавказская война, велась усиленная военная колонизация, и особо важной задачей для администрации было создать условия для стабилизации обстановки.

В этот период регион являлся частью образованной 1 января 1843 г. Кавказской епархии с центром в Ставрополе. Управление епархией с октября 1857 по август 1861 г. осуществлял епископ Кавказский и Черноморский Игнатий (Брянчанинов) (Православная церковь на Кубани (конец XVIII – начало ХХ в.): Сборник документов. – Краснодар, 2001. – С. 558.); с декабря 1862 по май 1872 г. – епископ Феофилакт (Губин) (Там же. – С. 562.). При этом, как отмечал Игнатий Брянчанинов, епископ "исполняет все потребности церковные для области линейных казаков, только не управляет этою своею паствою". Официально управление осуществлялось главным священником Кавказской армии, который находился при штабе армии, в Закавказье. Учитывая практическую неосуществимость контроля из Тифлиса, существовавшую организацию власти епископ Игнатий оценивал как "положение, для которого так трудно найти смысл" (Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова. – М., 2002. – С. 271.).

Говоря о старообрядчестве и сектантстве в епархии, Игнатий Брянчанинов подчеркивал, что станицы Кавказского линейного казачьего войска "все без исключения более или менее заражены расколом". Однако, по его мнению, "самое развитие между казаками раскола служит доказательством, что вера составляет для них предмет глубокого, строгого размышления и изучения, отнюдь не такой предмет, к которому они были бы равнодушны, на который они смотрели бы поверхностно и мимоходно" (Там же. – С. 269.).

Епископ указывает на особое положение г. Ейска, который, из-за высочайше дарованных льгот, активно заселялся старообрядцами и сектантами. Игнатий Брянчанинов упоминает о том, что для изменения существовавшей ситуации епархиальное начальство в 50-х гг. обращалось к наместнику на Кавказе с просьбой запретить "принятие в Ейске лиц, которые не представят от прежних своих приходских священников свидетельств о своем православии, и даже вовсю воспретить причисление в г. Ейск раскольников". Протоиерею Ейска, "лицу весьма деятельному", было предписано "тщательное наблюдение за раскольниками, предупреждение совращений и увещевание заблуждающихся и совращенных" (Там же. – С. 276.).

Администрация поддержала духовную власть, и 11 октября 1857 г. поступило предложение наместника Кавказского о приостановлении, "впредь до особого разрешения, причисления к Ейску раскольников… причисленных же до того времени… выселить в другие места" (Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). – Ф. 452. – Оп. 1. – Д. 206. – Л. 1.). И только в сентябре 1863 г. старообрядцам и сектантам было разрешено "причисляться к городам Кавказа на тех основаниях и с теми ограничениями, какие допущены в России вообще" (Там же. – Л. 53.). Продолжая эту политику, в ноябре 1863 г. наместник постановил:

1. "Раскольников… к какой из существующих ныне сект они не принадлежат, за религиозные мнения не преследовать.
2. Отступающих в раскол от православия поручать местным священникам, отнюдь не подвергая насилию. В случаях одиночных совращений от православия следствий не восстановлять, а ограничиваться дознаниями. Если же обнаружится в станице несколько совратившихся, то производить следствие и совратителей подвергать суду".
3. Предоставлять раскольникам все права, какими пользуются православные (ГАКК – Ф. 318. – Оп. 2. –Д. 679. – Л. 107.).

Что касается духовенства, то, как отмечал епископ Игнатий: "Духовенство Кавказа первоначально собиралось в этот отдаленный край из разных мест России. Выходцы эти не отличались особым благонравием, принадлежа по преимуществу к разряду людей, не надеявшихся на получение хороших мест на родине" (Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова. – М., 2002. – С. 274.). Наиболее остро проблема священнических кадров ощущалась в Закубанье. "Уже в самом начале массового заселения Закубанского края, – писал Гедеон, митрополит Ставропольский и Бакинский, – военные власти принимали в расчет угрозу активизации фанатически настроенных элементов сектантства и старообрядчества среди жителей новых казачьих станиц в случае длительного отсутствия в них православных священников и церквей" (Гедеон, митрополит Ставропольский и Бакинский. История христианства на Северном Кавказе до и после присоединения его к России. – Москва–Пятигорск, 1992. – С. 133.).

27 ноября 1861 г. Н. И. Евдокимов в письме начальнику главного штаба Кавказской армии предложил:

1. На каждые 200 душ переселенцев назначать 1 священника с необходимым причтом, по возможности из числа "охотников", если таковых окажется мало, то из лиц, окончивших курс семинарии (по назначению духовного начальства), а при недостатке последних назначать церковнослужителей на переселение по жребию или по решению духовных властей.
2. Всем священникам при переселении в закубанские станицы назначать пособия, как и обер-офицерам – с платой за оставляемые ими усадьбы и с определением им участков земли в вечнопотомственное владение.
3. "Всем охотникам причта определить те же пособия, как урядникам и казакам, переселившимся по охоте на передовые линии".
4. Назначенные по жребию или решению духовных властей священнослужители должны получать те же пособия и льготы, которые получают казаки этой категории.
5. Всем церковнослужителям, назначенным на службу в закубанские станицы, производить в течение трех лет офицерское жалование и единовременно пособие священникам по 200 руб. каждому, а причетникам по 50 руб.

Н. И. Евдокимов отмечал, что "священно и церковнослужители, поступающие в новые станицы, должны быть подчинены либо главному священнику Кавказской армии, либо епархиальному архиерею", но, подчеркивает он: "Нельзя не заметить того обстоятельства, что, подчиняясь епархиальному начальству, духовенство здешнего края находится под ближайшим надзором" (ГАКК – Ф. 352. – Оп. 2. –Д. 385. – Л. 16.). Проект Евдокимова был принят, но при этом закубанское духовенство решено было подчинить главному священнику Кавказской армии (Короленко П. П. Переселение казаков за Кубань. Русская колонизация на западном Кавказе // Кубанский сборник. – Т. 16. – Екатеринодар, 1911. – С. 393.). Священнослужители начали поселяться в новых станицах, однако условия жизни были настолько затруднительны, что многие из них возвращались обратно во внутренние губернии России.

Среди духовенства Кубани было немало людей "со слабой нравственностью" (Гедеон, митрополит Ставропольский и Бакинский. Указ. соч. – С. 134.). П. П. Короленко и митрополит Гедеон, ссылаясь на Короленко и дело, находящееся в канцелярии главного священника Кавказской армии (об удалении из Кубанского казачьего войска 24 священников, обвиняемых в неблагонадежности), приводят в своих работах в качестве примера, подтверждающего невысокий нравственный уровень некоторых священников, тот факт, что в ст. Самурской в 1865 г. священник Алексей Соколов "до такой степени пристрастился к хмельным напиткам, что офицеры Севастопольского батальона ночью носили его по станице и отпевали как усопшего" (Государственный архив Ставропольского края (ГАСК). – Ф. 135. – Оп. 27. – Д. 813. – Л. 10.). По этому случаю (и остальным, приведенным в деле) духовными властями было проведено расследование, в результате которого двое были уволены "по дряхлости за штат", пятеро переведено в другие приходы, двое отстранено от службы в Кубанском казачьем войске (Там же. – Л. 12–23.).

Митрополит Гедеон в качестве одной из важнейших причин низкого уровня нравственности духовенства выдвинул (так же, как и епископ Игнатий) подчинение его главному священнику Кавказской армии. Он пишет: "Живя вдали от духовного начальства, лишенные опытных руководителей в лице благочинных, они отвыкли даже от церковности"… Казачье линейное духовенство не находило ни нравственной, ни материальной поддержки. Нередко оно становилось жертвой произвола военных властей и станичного начальства, не встречая защиты и покровительства от далекой канцелярии главного военного священника Кавказской армии". В качестве примера митрополит привел тот факт, что в станице Холмской доход молитвенного дома расхищался местной администрацией, а "церковный причт подвергался преследованиям со стороны командира Абинского полка Есакова" (Гедеон, митрополит Ставропольский и Бакинский. Указ. соч. – С. 135.).

В 1867 г. вышел указ о подчинении Кавказской епархии духовенства бывшего Кавказского Линейного казачьего войска, но духовенство закубанских станиц было подчинено главному священнику Кавказской армии. Епископ стал теперь титуловаться "Кавказским и Екатеринодарским" (Православная церковь на Кубани (конец XVIII – начало ХХ в.): Сборник документов. – Краснодар, 2001. – С. 558.). Во время "обозрения" новых приходов епархии, предпринятого в 1868 и 1869 гг., епископ Феофилакт заметил среди духовенства этих приходов "много уклонений от правил благоповедения и церковного порядка", при этом "многие священники, особенно в глухих горных станицах, оказались малоопытными не только в пастырской деятельности, но даже в совершении богослужения и в отправлении обычных треб". Таковы были последствия прежней системы управления (Гедеон, митрополит Ставропольский и Бакинский. Указ. соч. – С. 135.). Следующие несколько лет – вплоть до смерти – Феофилакт (Губин) много работал над организацией церковной жизни в епархии.

Что касается системы управления мусульманами Северо-Западного Кавказа, то попытки ее создания активно предпринимались правительством Российской империи с завершения Кавказской войны. С 1864 г. в Кавказском наместничестве работала специальная комиссия (Мисроков З. Х. Адат и шариат в российской правовой системе: исторические судьбы юридического плюрализма на Северном Кавказе. – М., 2002. – С. 64.), издавшая в 1872 г. Положение об управлении духовными делами мусульман, которое, однако, Государственный Совет счел пригодным только для Закавказского края: выработка подобного положения для Кубанской и Терской областей – несмотря на его необходимость – откладывалась на неопределенный срок.



Конференция «Научно-творческое наследие Ф.А.Щербины и современность», 2005 г., Краснодар