С. А. Раздольский

 


В 70-х гг. XIX в. недалеко от Моздока проживало пять небольших общин сектантского толка – хлыстов. Членов общины объединяли условия труда и быта, среди них существовало общественное распределение продуктов труда. Семьи сектантов жили не в индивидуальных домах, а по две-три семьи в доме, они объединяли все имущество, ценности, кроме одежды. Границы между дворами были сняты, и каждая из пяти общин располагала большим общим двором.

К концу XIX в. в среде сектантов обостряются противоречия. Так, в 1885 г. начинают распадаться секты хлыстов, управлявшиеся Катасоновым до самой его смерти. Каждый из помощников организует свою секту, утверждая, что именно ему было завещано руководство: в Кубанской области секту возглавил Роман Лихачев, в Ставропольской губернии – Яков Илюшин, в Георгиевске Терской области – Петр Лордухин, во Владикавказе – Иван Фадеев.

В начале XX в. сектанты вели активную работу среди казачества с целью убедить их покинуть пределы Российской империи и всем обществом выехать за рубеж.

В 60-х г. XX в. на Северном Кавказе возникает очаг баптизма. В 70-80-е гг. в Терской области, во Владикавказе, Моздоке, Георгиевске, Грозном, на станциях Троицкой, Новотерской и др. появляются баптистские группы, вышедшие, в основном, из молокан. В 80-х гг. в баптистских общинах отмечались случаи перехода верующих в адвентизм, что свидетельствовало о разочаровании как в доктрине, так и в иерархических порядках баптизма. Сектантство все больше теряло значение как форма демократического протеста.

К этому моменту центр раскольников располагался на Дону, на Урале и в Сибири. На Кавказе обосновался центр сектантства. Распространению сект в епархии способствовало выселение на ее территорию в административном порядке жителей Херсонской и Таврической губерний, а также поселение здесь немцев-колонистов (последователей меннонитского толка).

Немецкое население Северного Кавказа было поликонфессиональным. Для многих протестантов именно религиозный фактор обусловил их появление в регионе. Так, в соответствии с религиозными убеждениями, последователи меннонитства – «движения исхода» – нашли на обустраивавшемся Северном Кавказе места с простыми формами жизни, что позволило им приблизить свой уклад и быт к евангельским нормам.

На территории Ставропольской губернии, Кубанской  и Терской областей сторонники «исхода» основали 8 поселений. Центром «движения исхода» стала колония Гнаденбург Терской области. В мае 1882 г. Гнаденбург получил статус немецко-российской общины «исхода», подчиняющейся в светских делах законам России.

В начале XX в. меннониты заселили Крым и Новороссию. Здесь в результате дальнейшей трансформации из меннонитов выделилась группа так называемых новоменнонитов. Они подвергались преследованиям со стороны староменнонитов. Создав братскую общину, новоменнониты поселились в Кубанской области и Ставропольской губернии.

Благоприятные условия для миссионерской деятельности привлекли сюда последователей реформаторства. Подвергаясь преследованиям со стороны православной церкви, на Северный Кавказ были высланы штундисты и часть баптистов.

На протяжении XIX-XX вв. на территории Северного Кавказа существовало 6 евангелическо-лютеранских приходов, объединявших лютеран и реформаторов. Все приходы с филиалами входили в местную Московскую консисторию. Высшим административным церковным органом была Генеральная консистория (Санкт-Петербург). Организация управления евангелическо-лютеранскими приходами на Северном Кавказе, при дисперсном расположении сельских религиозных общин, имела свои особенности: так, в отличие от управления приходами Поволжья, оно осуществлялось не общим собранием прихожан, а представительным органом – церковным советом. Другой особенностью являлось то, что в удаленных сельских общинах духовным посредником и авторитетом был кистерлерер (церковный учитель). Деятельность пастыря протекала, в основном, в городе. Несмотря на удаленность Генеральной и Московской консисторий, связь с приходами была постоянной.

В таких непростых условиях начинал свое служение на Кавказе Преосвященный Агафодор, епископ Ставропольский и Екатеринодарский. При Агафодоре произошло усиление борьбы с сектантством и старообрядчеством. Для борьбы с расколом и сектантством Священным Синодом, помимо приходских священников, были назначены около 250 специальных миссионеров. Усилить эту борьбу должны были 8 братств. Кроме того, в епархиях существовали особые миссионерские комитеты и союзы. За 50 лет (по данным на 1900 г.) в православную веру из раскола и сектантства обращено 311 279 человек, в т. ч. – 135 333 человека на правах единоверия. За этот период Священный Синод понял, что жесткие меры в отношении раскола и сектантства не всегда дают необходимый результат. Поэтому уже в законе от 3 мая 1883 г. говорилось: «В тех местах (селениях и станицах), где население раскольников составляет не менее ¾ всего народонаселения, им позволяется иметь собственное выборное начальство» (1).

Не всегда среди миссионеров встречались терпимые и высоко образованные люди. В бытность второго Преосвященного Ставропольского и Екатеринодарского Агафодора (Преображенского) (1893-1919) в Священном синоде было заведено дело о миссионерской деятельности архимандрита Исидора. 16 августа 1894 г. Главнокомандующий гражданской частью на Кавказе докладывал Преосвященному Агафодору, что в Кубанской области в течение многих лет проживал раскольничий епископ Силуан, в самовольно устроенном им раскольничьем ските. Этот скит, называвшийся Николаевским, находился в местечке Обвалы. Деятельность этого лжеепископа была весьма вредной для православной церкви, а сам скит был центром раскольничьей пропаганды.

К Силуану, именовавшему себя Епископом Кавказским, Донским и Екатеринодарским, съезжались раскольники из ближних и дальних мест. В своем ските он рукополагал лжепопов и лжедиаконов для раскольничьей деятельности в Кубанской и Терской областях, а также в Ставропольской губернии и землях войска Донского. В Николаевском скиту утвердилась незаконная раскольническая епархия, представляющая благодаря ее организации сильное противодействие миссионерам православной церкви, которые прилагали огромное старание в деле обращения раскольников в истинную веру.

Местное начальство считало необходимым закрыть раскольничий скит на основании постановления Кубанского областного правления от 7 марта 1888 г.: «Дальнейшее существование раскольничьего монастыря близ станицы Кавказской, как устроенного вопреки закона 3 мая 1883 г., прекратить, предписав Кавказскому уездному начальнику пригласить местного благочинного православных церквей, и в присутствии его описать внутреннее состояние монастыря, с находящимися в нем разного рода вещами и богослужебными принадлежностями, а также и все постройки, принадлежащие монастырю, колокола с колокольни снять и затем все здания, монастырю принадлежащие, а равно и сам монастырь, опечатать, придерживаясь в данном случае циркуляра министра внутренних дел от 3 июня 1858 г. в отношении подобного рода дел».(2)

Это постановление было сообщено указом Кавказскому уездному начальнику 12 марта 1888 г. за № 2054. Исполнение постановления было отложено князем Дондуковым-Корсаковым “впредь до особого распоряжения”. Раскольничий же архиепископ Силуан не пожелал вступать в спор с миссионером Ставропольской епархии архимандритом Исидором и вскоре покинул скит. Вслед за ним выселились проживавшие там раскольники-иноки. Исидор же остался в ските и начал проводить там православные службы. На основе единоверия ему удалось присоединить к православной церкви 20 раскольников.

Деятельность Исидора вызвала раздражение среди раскольников. “22 июня сего года Исидор, по приглашению лжесвященника станицы Вознесенской Иллариона Прудника, освятил находящийся там старообрядческий молитвенный дом в единоверческую церковь”(3).

В своих жалобах, поданных на Высочайшее имя, раскольники обвиняли миссионера в насильственном удалении, при помощи казачьей команды, из раскольничьего скита лжеепископа Силуана и старцев. Затем – по поводу сокрытия раскольниками церковной утвари. Позднее, правда, выяснилось, что утварь была вынесена из молитвенного дома и спрятана из-за угроз архимандрита Исидора обратить молитвенный дом в единоверческую церковь.

13 августа того же года было получено донесение генерала Яцкевича о жалобе старообрядцев станицы Кавказской на миссионера архимандрита Исидора, который вместе с жителями, принявшими единоверие, явился в их молитвенный дом, мешал богослужению и намеревался освятить его. Следствием этого было оскорбление архимандрита и явившихся по его требованию полицейских казаков.

«Почитаю своим долгом довести до сведения Вашего Преосвященства, что, по заявлению областного начальства, объясненный образ действий архимандрита может окончательно оттолкнуть старообрядцев от перехода в православие, вызвать в них фанатизм породить нежелательные осложнения, что, к крайнему моему прискорбию, успело уже выразиться, как изволите усмотреть из телеграммы генерала Яцкевича»(4).

Преосвященный Агафодор прекрасно понимал, что в конце XIX в. насильственными мерами раскол и сектантство искоренить невозможно. Поэтому Епископ Кавказский главной задачей в деле миссионерства ставит практическую просветительскую деятельность, которая включала бы в себя:

1. Открытие на территории епархии новых миссионерских братств.
2. Открытие в городах культурных центров. Для этой цели миссионерам необходимо привлекать просвещенную и образованную интеллигенцию из числа православных.
3. В селениях и городах открыть церковно-приходские школы.
4. При монастырях открыть детские приюты для бездомных детей, где, по возможности, дать образование каждому ребенку.
5. Создать в городах и селениях Кавказской епархии библиотеки с книгами духовной направленности.

Примечания:

1. Ставропольские Епархиальные Ведомости. 1901. - № 22. - С. 1307.
2. РГИА. Ф. 796. О. 175. Д. 1965. Л. 3.
3. Там же.
4. Там же. Л. 5.

«В донесении на имя графа Шереметьева говорилось, что 17 сентября прошлого года Архимандрит Исидор имел собеседование в православной церкви с раскольничьим начётчиком Мельниковым.

Среди казачьего раскольничьего населения области проповедь более умелого и тактичного миссионера могла бы иметь несомненный успех, и при иной постановки миссионерского дела отживающий свой век раскол постепенно окончил бы своё существование.

Иное дело теперь: возбуждённый преследованием, враждебным отношением духовной власти, поставленный в необходимость защищать свою святыню от насильственных посягательств миссионера он вновь вызван к жизни, окреп и сплотился, готовый бороться за своё бытие. Таков результат деятельности архимандрита Исидора, который, будучи неспособен действовать умиротворяющим образом, в тоже время своим вмешательством парализует работу других».


Вопросы казачьей истории и культуры. Вып. 2. Майкоп: «Качество», 2003.