Васильев И. Ю. (г. Краснодар), кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник НИЦ ТК ГБНТУ Кубанский казачий хор

  

Российские исследователи провели достаточно подробные исследования эволюции этничности и этнической идентичности украинцев Кубани. Это и этнографические, и этнодемографичекие исследования [1], и исследования влияния на местных украинцев общероссийского культурного поля [2].

Особенно значимы работы Н.И. Бондаря, в которых показано влияние казачьего статуса и казачьей специфики культуры и ментальности на эволюцию этнической идентичности украинцев Кубани [3].

Особого внимания заслуживают работы В. К. Чумаченко по истории украинской литературы Кубани. Они основаны на мощной источниковой базе, включают документы не только украинских и российских архивов, но и архивов дальнего зарубежья. В них исследователь затронул многие аспекты этно-политического контекста культурной жизни [4].

Имеют место быть и работы украинских исследователей, посвященные культуре и этничности украинцев Кубани. В них зачастую наибольшее внимание уделяется этнокультурной статике, неким неизменным элементам культуры и самосознания. Нередко этим работам не хватает развитой источниковой базы [5].

Устойчивая и непрерывная история складывания и эволюции украинской компоненты в формировании этнокультурного пространства Кубани начинается с конца XVIII в. С 1792 года начинается переселение казаков, преимущественно украинцев, на Кубань. К 1796 году на Кубани 32 тысячи черноморских казаков – украинцев. В 1809 – 1811 годах  в Черноморию переселилось 41 534 казаков Полтавской и Черниговской губернии. В 1820 – 1825 гг. переехало ещё 48 392 человека с Украины. В 1848 – 1949 в регион прибыло  14 218 выходцев с Украины. Последнее масштабное переселение на Кубань украинцев – 1142 семьи азовских казаков. К середине XIX века украинцев на Кубани насчитывалось уже более 400 тысяч. В дальнейшем абсолютные показатели росли, а доля уменьшалась [6].

По данным 1882 года 46,8% жителей Кубанской области составляли украинцы. Тогда как на долю русских приходился 41%. В 1897 году украинцев на Кубани было 1217 тысяч [7]. В переписи 1897 г. национальность не указывалась. Только родной язык. В 1897 г. в Кубанской области украинцев – 47, 36 %, русских – 42, 56%. Почти половина украинцев проживала в Темрюкском (28%) и Ейском  (22%) отделах. В Черноморской губернии украинцы составляли 16,9%, доля русских – 42,8% [8].  По официальным данным, за период с 1897 по 1926 гг. численность украинцев выросла на 73,95%. Темпы ежегодного прироста были не высоки – 2,55% [9].

По данным переписи 1926 года в четырёх округах Северо-Кавказского края – Кубанском, Армавирском, Майкопском и Черноморском украинское население составляло 50, 3%. Доля русских в 1926 году была значительно ниже. В Кубанском и Черноморском они составляли до 33% населения, тогда как в Армавирском и Майкопском русские численно доминировали (59, 54%) [10].

К 1939 г. численность украинцев по сравнению с периодом 1926 г. сократилась на 89,2%. Одновременно численность русских выросла на 86,5% [11]. Около двух миллионов украинцев сменило свою этничность. Если по переписи 1926 г. украинцы составляли 50,3% населения Кубани, то русские - всего 41,6%. В 1939 г. русских было уже 88,1%, а украинцев – 4,9% [12]. Численность русских в 1926 году - 13093 62; 41, 62%, в 1939 году - 2582067; 88, 10 %. Прирост достиг 97, 2%. Численность украинцев в 1926 году была  1580895 чел.; 50, 25%. В 1939 году - 143744 чел.; 4, 9%. Убыль составила  90,9% [13].

Свою роль сыграли и миграционные процессы. Большая масса людей мигрировала на Кубань во время Гражданской войны – 788, 3 тыс. чел. В начале 1920 – х годов большой приток был из ЦЧО и с Украины. На Кубани много выходцев из южнорусских губерний РСФСР (60,8%), меньше с Украины - 12,7% [14].

В период после свёртывания украинизации на Кубани и до падения СССР культурно-демографические позиции украинцев на Кубани, несмотря на колебания, оставались в целом стабильными, но очень ослабленными по сравнению с предыдущим периодом. C 1939 по 1959 численность украинцев сокращалась. Количество украинцев в 1939 году на Кубани равнялось 143774 чел.; 4,9% от всего населения Кубани. Украинцев в 1959 году было 137 604 человек; 3,96% от всего населения, убыль составила 4,3%. Имели место низкий естественный прирост и высокая доля женщин [15].  

Украинцев на Кубани в 1959 году было 137 604 чел.; в 1970 году – 158 497 чел.; прирост составил – 15, 2 %. В 1979 году украинцев насчитывалось 156 500 чел.; убыль составила 1,3% [16].    Наблюдался рост городского населения: 1959 – 49,08%; 1970 – 57, 61%, 1979 – 59, 22 % [17].

Таким образом, с конца XVIII – до середины XIX вв. растут и абсолютные, и относительные показатели численности украинцев. В течение второй половины XIX– первой четверти XX веков растёт численность украинцев, а доля в составе населения падает (точность данных переписи 1926 года вызывает сомнения). В течение 1930-х годов наблюдается резкая убыль численности украинцев более чем на 90%. В дальнейшем в течение советского периода количество украинце на Кубани оставалось в целом стабильным.

Изменениям была подвержена и традиционная культура украинцев. Достаточный для ведения исследований объём данных по ней украинцев Кубани был накоплен к концу XIX – XX веков. Уже к началу XX в. соотношение традиций и инноваций в культуре славян Кубани находилось в состоянии неустойчивого равновесия [18]. Дело в том, что при заселении родственными восточнославянскими этносами новых территорий межэтническое перегородки имеют тенденцию стираться. Население нередко становилось двуязычным [19].

В фольклорный репертуар ст. Васюринской, как и других черноморских станиц, входили русские песни раннего и позднего происхождения. Украинские песни, в том числе и обрядовые, наблюдались и в нечерноморских станицах, таких как Воровсколесская, Воронежская, Родниковская и др. [20]. Складывается благоприятная ситуация для принятия наиболее распространённых, общероссийских форм культуры [21]. Например, в одной из черноморских станиц пели такие популярные в начале XX в. русские песни, как «Ехал с ярмарки ухарь-купец», «Мил уехал – меня бросил» [22]. В начале XX в. в Черномории практически полностью вышел из употребления такой знаковый украинский музыкальный инструмент, как бандура (до 1913 г., когда традицию игры на бандуре стали восстанавливать энтузиасты) [23].     

Украинская культура в кубанских станицах постепенно консервировалась и переставала развиваться. Большая часть потомков украинцев уже более ста лет была оторвана от основного языкового массива и жили по соседству или вперемежку с русским населением [24]. Многие населенные пункты, первоначально основанные украинцами, такие как село Львовское, становясь полиэтничными, быстро теряли украинскую культурную специфику [25]. Исследователь 20 – х гг. XX в. О. Бежкович отмечал, что, например, в станице Старо - Величковской при преобладании в станичном фольклоре украинских песен, новых среди них крайне мало [26].

Унификация восточнославянских этнических культур способствовала развитию и общих идентичностей. Сословная принадлежность в представлении кубанцев зачастую значила больше, чем этническая.  «У меня мама была украинка, а папа – кубанец, казак», – рассказывала старожилка станицы Гривенской Н.В. Короткая [27]. «Кацапами называли иногородних, а местных – казаками», – объясняла уроженка станицы Нижнебаканской М.В. Коломацкая [28].

В определённой степени имело место и особое самосознание украинцев Кубани. «Мы не украинцы, мы кубанские хохлы» - воспринимали себя некоторые из них [29]. Так же  «хохлами» называли себя жители черноморских станиц, которые определяли свою этничность как промежуточную между русской и украинской. «Мы усе хохлы. Не то русские, не то украинцы» [30]. 

Многие кубанцы считали и себя, и своих украинских предков русскими людьми, при этом отделяя себя от «москалей» – жителей центральных районов [31]. Казаки-черноморцы не отделяли Украину от России. «Там русские жили, славяне. Это окраина была рубежей», – говорил об Украине черноморский казак Г.Д. Слюсаренко [32].     

Иногда черноморские казаки, зачастую сохранявшие интерес к украинскому фольклору и традициям,  считали себя русскими по национальности. Так, в доме старожилки станицы Гривенской потомственной казачки М.И. Похитон висела картина «Казак Мамай», цитаты из украинских народных песен. При этом она говорила, что считает себя русской, а не украинкой [33].

Имела место и языковая трансформация. Потомки черноморских казаков оценивали украинский язык как родственный, но отличный от кубанского диалекта [34]. Последний иногда воспринимался носителями как некий «казачий язык» [35]. «Малорусское наречие подверглось значительному изменению, и нельзя почти определить, малоросс говорит или великоросс. Получается какое-то особое наречие, которое можно назвать «кубанским»», – писал очевидец [36]. «Балачка от украинского намного различается. Её и сейчас много употребляет. Не много, а половина», – говорил житель станицы Бакинской А.Д. Петько [37].

По наблюдению В. Барки, в 20-х гг. XX в. мужчины в станицах разговаривали на балачке – диалекте русского языка, включающем в себя множество украинизмов, тогда как женщины пользовались диалектом украинского языка, близким к полтавскому [38]. 

Многие украинцы считали своим родным языком русский. Таких уже в 1926 г. было около 32%. Наблюдатели неоднократно фиксировали у украинцев отсутствие стремления к сохранению родного языка [39]. Показателем языковой ассимиляции является то, что  в 1926 году только 57,9 всех украинцев региона признала украинский своим родным языком. В 1939 году украинцев, считавших своим родным языком украинский было– 49, 4% (мужчины – 48,9; женщины – 50) [40]. В 1989 году лишь 44, 2 % украинцев региона указали украинский язык как родной [41].

Таким образом, традиционная культура кубанских украинцев оторвалась от основного украинского массива и стала трансформироваться под гораздо более активным влиянием русской культуры. То же касается и языка. Чёткая украинская национальная идентичность не формируется. Вместо неё развивается русская и некоторые переходные формы.

Уже на самом раннем этапе существования Черноморского войска в нём числилось немало великороссов, поляков, сербов и болгар. Черноморское войско с самого начала было вполне открытым для неукраинцев [42].

К середине XIX века сформировались субэтносы черноморских и линейных казаков (соответственно, субэтносы украинского и русского народов). К концу столетия складывается единое кубанское казачество как субэтнос русского народа [43]. Этничность украинцев из числа черноморских казаков эволюционирует по схеме «украинцы - черноморские казаки – кубанские казаки, русские» [44].  Казачество и казачий статус, его приоритетность по отношению к украинской национальной принадлежности в очень значительной степени способствовал ассимиляции казаков-украинцев. Это проявлялось и в материальной культуре. К 40-м годам XIX  века черноморцы усвоили казаче-черкесский мужской комплекс одежды (аналогичный таковому у русских – линейцев) [45]. Казаки, с одной стороны, в большей степени, чем крестьяне, были интегрированы в жизнь российского государства. В сферу применения государственного языка. С другой – у них формировалась собственная, кубанская казачья идентичность.

Свою роль в русификации черноморцев сыграл ряд событий 1860 – 70 гг. Это и создание единого Кубанского войска, превращение Екатеринодара из войскового города в гражданский, разрешение свободно поселяться иногородним на Кубани, Эмский указ императора Александра II, направленный против использования украинского языка [46].

Но надо отметить и то, что сопротивления меры по русификации кубанских украинцев не встречали, в отличие от покушений на казачьи права и привилегии, как, например, попытка массового выселения казаков за Кубань, которая была сорвана казачьим протестом [47].

На языковую ситуацию влияли  такие факторы, как военная служба казаков. Влияла длительная традиция официального делопроизводства на русском языке, русскоязычная школа. Особенно всё это касалось казаков-мужчин [48]. Современники постоянно отмечали относительно высокий уровень кубанских станичных школ. Система образования в Кубанской области быстро развивалась.  В 1903 г. четвёртая часть казачьего населения Кубани была грамотной. В 1909 – уже около трети [49]. Конечно же, практически во всех училищах преподавание велось  на русском языке. 

Это сказалось позже, в  1920 -х – начале 1930 гг., когда советской властью проводилась так называемая «коренизация». Под этим термином понималась политика, направленная на расширение прав и возможностей нерусских народов, привлечение их в советское строительство, создание национальных партийных кадров. Одним из проявлений коренизации была украинизация – проведение политики коренизации по отношению к украинцам [50].

Украиноязычное делопроизводство казалось населению крайне неудобным [51]. Тот же комплекс причин вызывал недостаток спроса в кубанских станицах на украинскую книгу [52]. В определённой степени исключение составляло творчество Тараса Шевченко из-за его близости к песенному творчеству. Украинская же песня была популярна, в том числе и у русских жителей Кубани. Ещё в дореволюционный период она активно исполнялась артистами Войскового певческого хора [53]. То же можно сказать и об украинском театре, который вызывал интерес, в том числе и у самых простых людей. И этнические русские были не исключение. В первую очередь это касалось пьес «из крестьянской жизни». Таким образом, украиноязычный печатный текст на Кубани был непопулярен, в противоположность устному народному творчеству [54].

Как уже говорилось, интерес к «устной» украинской культуре не подразумевал украинской этнической идентичности. Наблюдалась активная смена этнического самосознания с украинского на русское [55]. Это было следствием свертывания украинизации, прекращения искусственного навязывания украинской этничности. Например, в 1926 году родным языком признавался тот, на котором человек лучше или чаще говорит (на практике – по усмотрению переписчика). А в переписи 1939 года родной язык определял сам респондент.

Процесс «обрусения» постепенно «набирал обороты» в последней четверти XIX – первой четверти XX столетий и резко усилился после свёртывания украинизации в конце 1932 года и вследствие миграционных процессов. Подавляющее большинство коренных жителей Кубани в 1939 г.  во время всесоюзной переписи населения заявило о русском самосознании [56].

В 2010 году украинцев было 83 746; 1, 60%  от всего населения [57]. С 1989 по 2002 годы относительная численность украинцев снова сократилась и достигла 2, 57%. Общее количество украинцев сократилось на 27% [58]. В последней четверти XX века доля кубанских украинцев, владеющих украинским языком, не превышала половины, тогда как доля владеющих русским составляла 99, 89% процента. Всего по данным на 2002 год доля владеющих украинским языком кубанцев составляет 1, 55 процента [59].  Украинцы составляют 5,8% от мигрантов, приехавших на Кубань в 1996 – 1999 годах. Более 60% украинцев приехали с Украины [60].

Для украинцев характерна низкая степень сплочённости, русифицированность молодого поколения. Многие люди с украинскими корнями на Кубани идентифицируют себя с русским народом. Относительно, по сравнению с украинской, значима и казачья идентичность. Так же важнее место рождения и район проживания [61].

Тем не менее, существуют украинские национальные организации. Старейшей общественной организацией украинцев Кубани являлось «Общество украинской культуры Кубани». Позднее - «Общество украинцев Кубани».  Его основателем стал уроженец Украины Н. Г. Сергиенко. Много лет по его инициативе в Краснодаре проходит конкурс на лучшее чтение стихов Т. Г. Шевченко. Организуется обучение школьников Кубани в образовательных учреждениях Украины. В 2007 году была проведена реставрация памятника Т. Г. Шевченко [62]. Украинская диаспора «Содружество» действует на территории края с ноября 2006 года. Она в основном занимается помощью украинским трудовым мигрантам, активно сотрудничает с другими украинскими организациями. Содружество «Кубань – Украина» организовано в 2006 году. Основное направление деятельности – наука и культура. В тесном взаимодействии с нею действует Российско-украинский научно-исследовательский центр и Кубанский филиал Наукового Товариства им. Т. Г. Шевченко. По отношению к нему содружество выполняет функцию реализации совместно разрабатываемых проектов [63] .

Что касается украиноязычной прессы, то с начала 1990 – гг. до 2007 года выходила газета «Виснык» самиздатовского типа. В первой половине 1990 – х годов выпускалось украиноязычное приложение к газете «Вольная Кубань». В начале 1990- х годов издавалась газета «Казацкое слово» [64].

Украинская музыкальная культура богато представлена в Кубанском казачьем хоре под руководством В.Г. Захарченко. Под эгидой  Кубанского казачьего хора организованно преподавание украинского языка в школе имени Захарченко [65].

С  конца XVIII - до середины XIX росла численность кубанских украинцев, формировалась их самобытная традиционная культура. Во второй половине XIX -  первой четверти XX столетия абсолютная численность продолжала расти. При этом относительная – падала. Украинцы составляли около половины населения региона. Одновременно начался процесс ассимиляции кубанских украинцев, включения их в русский этнос. Происходила русификация фольклора, языка, самосознания. В этих блоках традиционной культуры наблюдалось появление переходных украинско-русских вариантов. Этому способствовал казачий статус кубанских украинцев, активное приобщение через него к русскому языку и общероссийской культурной и социальной жизни, правительственные меры по русификации, которым кубанские украинцы в массе не сопротивлялись. Большое значение имели повседневные контакты кубанских украинцев с великороссами.

В течение 1930-х годов произошло обвальное падение численности украинцев, в основном за счёт смены украинской идентичности на русскую. С одной стороны, это было следствием давно идущих процессов. С другой – свёртывания политики украинизации, которая некоторое время искусственно поддерживала украинскую идентичность.

В дальнейшем в советский период количество украинцев на Кубани оставалось стабильным, но не превышало 5% от населения региона.

В постсоветский период абсолютная численность украинцев и их доля в этническом составе населения продолжает падать. Сейчас украинцы составляют 1,6% населения региона. И только около половины из них считают родным украинский язык. Украинская культура, самоорганизация, пресса – удел узкого круга энтузиастов, нередко – выходцев с Украины.


Примечания

1. Бондарь Н.И. Некоторые формы взаимодействия русской и украинской традиции в условиях Кубани // Кубань – Украина: историко-культурные связи. Краснодар, 2008. С. 128 — 143.;  Ракачёв В.Н., Ракачёва Я.В. Народонаселение Кубани в XX веке. Историко-демографическое исследование. Краснодар, 2007. Т. 2.

2. Матвеев В.А.  …Единая Русь «разметнулась на полсвета»: особенности этнополитических процессов в зонах смешанной восточнославянской колонизации на Юге России // Кубань – Украина. Вопросы историко-культурного взаимодействия. Краснодар, 2006. Вып. 1.

3. Бондарь Н.И. Кубанское казачество( этносоциологический аспект) // Кубанское казачество: история, этнография, фольклор. М., 1995. С. 5 — 48.; Бондарь Н.И. Модель традиционной культуры кубанского казачества // Кубанское казачество: история, этнография, фольклор. М., 1995. С. 49 — 85.; Бондарь Н.И. Некоторые формы взаимодействия русской и украинской традиции в условиях Кубани // Кубань – Украина: историко-культурные связи. Краснодар, 2008. С. 128 — 143.

4. Чумаченко В.К. Украинская литературная традиция Кубанского казачества // Кубанское казачество: проблемы истории и возрождения. Краснодар, 1992.; Он же. К истории первого украинского книжного магазина на Кубани // Историческая мысль Кубани на пороге тысячелетия. Краснодар, 2000.

5. Бiлий Д.Д.  Украiнцi Кубанi в 1792 1921 роках. Еволюцiя соцiальних iдентичностей. Львiв — Донецьк. 2009.; Супрун — Яремко Н.А. Украинский субэтнос на Кубани // Культурная жизнь Юга России. 2003. №3. С. 51 — 56.

6. Украинцы // Кубань многонациональная. Этнографический словарь справочник. Краснодар, 2007. С. 160.

7. Украинцы // Кубань многонациональная. Этнографический словарь справочник. Краснодар, 2007. С. 160.

8. Ракачёв В.Н. Украинцы на Кубани: особенности демографической истории // Кубань – Украина. Вопросы историко – культурного взаимодействия. Краснодар, 2006. С. 47.

9. Ракачёв В.Н. Украинцы на Кубани: особенности демографической истории // Кубань – Украина. Вопросы историко – культурного взаимодействия. Краснодар, 2006. С. 49.

10. Ракачёв В.Н., Ракачёва Я.В. Народонаселение Кубани в XX веке. Историко – демографическое исследование. 1930 – 1950 – е годы. Краснодар, 2007. Т. 2. С. 115.

11. Ракачев В.Н. Этнодемографические процессы на Кубани в XX веке. Краснодар, 2002. С. 52 – 53.

12. Ракачёв В.Н., Ракачёва Я.В. Народонаселение Кубани в XX веке. Историко-демографическое исследование. Краснодар, 2007. Т. 2. С. 115 – 116.

13. Ракачёв В.Н., Ракачёва Я.В. Народонаселение Кубани в XX веке. Историко – демографическое исследование. 1930 – 1950 – е годы. Краснодар, 2007. Т. 2. С. 118.

14. Ракачёв В.Н. Этнодемографические процессы на Кубани в XX веке. Краснодар, 2002. С. 62.

15. Ракачёв В.Н., Ракачёва Я.В. Народонаселение Кубани в XX веке. Историко – демографическое исследование. 1930 – 1950 – е годы. Краснодар, 2007. Т. 2. С. 228.

16. Ракачёв В.Н. Этнодемографические процессы на Кубани в XX веке. Краснодар, 2002. С. 70.

17. Ракачёв В.Н. Этнодемографические процессы на Кубани в XX веке. Краснодар, 2002. С. 72.

18. Чурсина В.И. Эволюционные изменения в фольклоре славян Кубани // Культурная жизнь Юга Россия. 2003. №3(5). С. 35.

19. Кубанские станицы. Этнические и культурно-бытовые процессы на Кубани. М. 1967. С. 40.

20. Бондарь Н.И. Некоторые формы взаимодействия русской и украинской традиции в условиях Кубани // Кубань – Украина: историко-культурные связи. Краснодар, 2008. С. 132.    

21. Матвеев В.А.  …Единая Русь «разметнулась на полсвета»: особенности этнополитических процессов в зонах смешанной восточнославянской колонизации на Юге России // Кубань – Украина. Вопросы историко-культурного взаимодействия. Краснодар, 2006. Вып. 1. С. 33.

22. Малохович И. Ст. Б-ская // Кубанские областные ведомости. 1912. 7 ноября. С. 3.

23. Емец В. Казаки-бандурники нового времени // Кубань: проблемы культуры и информатизации. 2001. №3. С.40.

24. Бондарь Н.И. К вопросу о традиционной системе ценностей Кубанского казачества // Из культурного наследия славянского населения Кубани. Краснодар, 1999. С. 8.

25. Кубанские станицы. Этнические и культурно-бытовые процессы на Кубани. М. 1967. С. 44.

26. Бежкович О. Передел старой жизни // Родная Кубань. 2004. №2. С. 72

27. КФЭЭ – 1995. А/к- 681. Краснодарский край, Калининский р-н, ст. Гривенская, инф. – Короткая Н.В., 1908 г.р. казачка, иссл.- Мануйлов А.Н.

28. КФЭЭ – 1995. А/к. – 923. Краснодарский край, Крымский р-н, ст. Нижнебаканская, инф. Коломацкая М.В., 1919 г.р., иссл. – Мануйлов. А.Н.

29. Бершадская О.В. Осуществление политики украинизации на Кубани в период 1925 – 1932 гг. // Вторые кубанские литературно-исторические чтения. Краснодар, 2000. С. 124.

30. КФЭЭ – 2004. А/к. – 3124. Краснодарский край, Темрюкский р-н, ст. Вышестеблиевская, инф. - Черненко М.Я., иссл. – Матвеев О.В.

31. Иванцов И.Г. Система партийно-государственного контроля РКП(б) – ВКП (б) на Кубани и Северном Кавказе. 1920 – 1934. Краснодар, 2008. С. 187.

32. КФЭЭ – 1995. А/к. – 929. Краснодарский край, Приморско –Ахтарский р-н,  хут. Новонекрасовский, инф – Слюсаренко Г.Д., иссл – Мануйлов А.Н., Сень Д.В.

33. КФЭЭ – 1995. А\к. – 688. Краснодарский край, Калиниский р-н, ст. Гривенская, инф. Ильченко М.Д.; Похитон М.И. 1927 г.р.  иссл. – Зуб Е.В.

34. Кубанская фольклорно-этнографическая экспедиция (КФЭЭ) – 2008. А/к – 3948. Краснодарский край, Горячеключевской р-н, ст. Суздальская, инф. – Петенко И.Г., Зукемян А.Н.  1932 г.р., иссл. – Матвеев О.В.

35. Кубанские станицы. Этнические и культурно-бытовые процессы на Кубани. М. 1967. С. 53.

36. Что осталось от Запорожья в Кубанской области? // Кубанские областные ведомости. 1911. №158. С. 3.

37. КФЭЭ – 2008. А/к. – 3904. Краснодарский край, Горячеключевской район, ст. Бакинская, инф - Петько А.Д., иссл. – Матвеев О.В.

38. Барка В. Кубанский холокост // Родная Кубань. 2002. №3. С. 64.

39. Центр документации новейшей истории Краснодарского края (ЦДНИКК). Ф. 12. Оп. 1. Д. 56. Л. 77.

40. Ракачёв В.Н., Ракачёва Я.В. Народонаселение Кубани в XX веке. Историко – демографическое исследование. 1930 – 1950 – е годы. Краснодар, 2007. Т. 2. С. 121.

41. Украинцы // Кубань многонациональная. Этнографический словарь справочник. Краснодар, 2007. С. 162.

42. Фролов Б.Е. Переселение Черноморского казачьего войска на Кубань. Краснодар, 2005. С. 80.

43. Бондарь Н.И. Некоторые формы взаимодействия русской и украинской традиции в условиях Кубани // Кубань – Украина: историко-культурные связи. Краснодар, 2008. С. 141.

44. Там же. С. 140.

45. Украинцы // Кубань многонациональная. Этнографический словарь справочник. Краснодар, 2007. С. 167.

46. Яценко В.Б. Росiйска iмперська iнтеграцiйна полiтика i слобiдське козацство в XVIII cтолеттi: етапы та перебiг // Проблемы истории и археологии Украины. Харьков, 2004. С. 121.; Короленко П.П. Переселение казаков за Кубань в 1861 году с приложением документов и записки полковника Шарапа // Кубанский сборник. Ектеринодар, 1911. Т. 16. С. 321 – 322.; Милютин Д.А. Воспоминания генерал-фельдмаршала графа Д.А. Милютина. 1860 – 1862. М, 1999.С. 127.

47. Короленко П.П. Переселение казаков за Кубань в 1861 году с приложением документов и записки полковника Шарапа // Кубанский сборник. Ектеринодар, 1911. Т. 16. С. 383, 386.

48. Миллер С. Национализм и империя. М., 2005. С. 34, 36.

49. Отчет начальника Кубанской области и наказного атамана Кубанского казачьего войска о состоянии области и войска за 1909 год. Екатеринодар, 1910. C. 72, 75. 

50. Васильев. И.Ю. Украинское национальное движение и украинизация на Кубани в 1917 — 1932 гг. Краснодар, 2010. С. 94 – 96.

51. ЦДНИКК. Ф. 8. Оп 1. Д. 410. Л. 4.

52. ЦДНИКК. Ф. 8. Оп 1. Д. 410.  Л.1.

53.Слепов А.А., Еременко С.И. Музыка и музыканты Екатеринодара. Краснодар, 2005.

54. Ктиторов С.Н. Украинские страницы первого зимнего театра на Кубани // Кубань – Украина: вопросы историко-культурного взаимодействия. Краснодар, 2007. Вып. 2. С. 123 – 126.

55. Васильев И.Ю. Украинское национальное движение и украинизация в 1917 – 1933 годах. Краснодар, 2010. С. 53.

56. Ракачёв В.Н., Ракачёва Я.В. Народонаселение Кубани в XX веке. Историко – демографическое исследование. 1930 – 1950 – е годы. Краснодар, 2007. Т. 2. С. 119, 226 – 227.

57. Ракачёв В.Н. Украинцы на Кубани: особенности демографической истории // Кубань – Украина. Вопросы историко – культурного взаимодействия. Краснодар, 2006. С. 54.

58. Ракачёв В.Н. Украинцы на Кубани: особенности демографической истории // Кубань – Украина. Вопросы историко – культурного взаимодействия. Краснодар, 2006. С. 54.

59. Ракачёв В.Н. Украинцы на Кубани: особенности демографической истории // Кубань – Украина. Вопросы историко – культурного взаимодействия. Краснодар, 2006. С. 56.

60. Ракачёв В.Н. Этнодемографические процессы на Кубани в XX веке. Краснодар, 2002. С. 84, 86.

61. Ракачёв В.Н. Украинцы на Кубани: особенности демографической истории // Кубань – Украина. Вопросы историко – культурного взаимодействия. Краснодар, 2006. С. 55.

62. Украинцы // Кубань многонациональная. Этнографический словарь справочник. Краснодар, 2007. С. 161.

63. Украинцы // Кубань многонациональная. Этнографический словарь справочник. Краснодар, 2007. С. 162.

64. Хлынина Т.П. Поймут ли славяне славян: о некоторых моментах изучения украинской диаспоры Кубани и Ростовской области // Проблемы новистики и исторического славяноведения (памяти Сергея Вадимовича Павловского). Краснодар, 2010. С. 143 – 144.

65. Украинцы // Кубань многонациональная. Этнографический словарь справочник. Краснодар, 2007. С. 161.

 

Материал опубликован в том виде, как был предоставлен организатором конференции - Научно-исследовательским центром традиционной культуры ГБНТУ «Кубанский казачий хор».
Оставить свои комментарии или задать вопросы авторам докладов Вы можете с 29.11.2013 г. по 29.12.2013 г. по электронной почте slavika1@rambler.ru

 

«Этнокультурное пространство Юга России (XVIII – XXI вв.».  Всероссийская научно-практическая интернет-конференция на официальном сайте Кубанского казачьего войска http://slavakubani.ru/.
Краснодар, ноябрь-декабрь 2013 г.