В.В. Черпаков,
кандидат биологических наук,
доцент, зав. кафедрой
Академии ИМСИТ



Среди городов российского Кавказа не найти топонима с двояким толкованием. Майкоп – топонимический феномен. Существует шесть версий объясняющих имя города, часть из них (три) – сказочно-легендарные, одна – официально принятая, другие просто прагматичные. Внимания заслуживают все, в т. ч. и первые три. Как обойтись без сказок и легенд, которыми овеяны едва ли не все значимые топонимы Кавказа? Тем более что Майкоп – город молодой: в 2012 г. ему исполняется 155 лет.

Первая версия русскоязычная. Майкоп был заложен в мае 1857 г. как русская крепость в составе Белореченской кордонной линии на высоком берегу «р. Белой близ выхода её из лесных предгорий на плоскость», писала в июне 1857 г. газета «Кавказ». Месяц май дал повод объяснения имени крепости – Майкоп, т. е. в мае копана, по аналогии с названиями других укреплений и крепостей – Прочный окоп, Злобный окоп, Песчаный окоп, Ханский окоп. Эти топонимы были закреплены на картах и во множестве военных документов. Но топоним «Майкоп» в разных сочетаниях отражен во многих русских документах начиная с 1825 г., т. е. за 32 года до заложения крепости. Эта версия – не более чем одна из многих легенд, однако и сегодня многие майкопчане с полной уверенностью объясняют, таким образом имя города. Этот вариант имени обсуждал в своём очерке о Майкопе М. Харламов ещё 100 лет назад [23].

Вторая версия тюркоязычная: Майкоп – от татарских слов «май коп» (прямой перевод – масла много). В переносном значении – предание о богатом и разгульном образе жизни крымских ханов (в значении «кот в масле», «сыр в масле») – в ханском стане, который был в этой местности в районе нынешней станицы Ханской – за 140 лет до основания крепости. Эту версию впервые предложил в 1910–13 гг. Ф.А. Щербина [25]. Сегодня она рассматривается как легендарная. Ф.А. Щербина был первым из учёных обративших внимание на слово «Майкоп» как на тюркизм. В 1912 г. М. Харламов в своей публикации [23], обсуждая версии происхождения слова «Майкоп», также сообщает о его татарском происхождении.

Третья версия тоже тюркоязычная и легендарная. Майкоп – от тех же татарских слов «май коп»: легенда о крымском хане, обложившем адыгов данью – «…Кувшин топлёного масла с каждого человека. Когда хан увидел огромное количество выставленных кувшинов, от изумления он воскликнул: «О, майкоп!» – «О, как много масла!» Содержание этой легенды вполне соответствует этимологии тюркского слова «май-кюп». Об этой легенде сообщает в 1981 г. К.Х. Меретуков [16].

Четвёртая версия предлагается как общепринятая и официальная. Майкоп – от «мыекъуапэ» (адыг.) в переводе – «долина яблонь», «устье долины яблонь», «кисличный угол» и т. п. По созвучию произношения считается, что это русская переделка в Майкоп. В 17 км от Майкопа вверх по р. Белой есть устье небольшой речки Миеко (в современной топонимии – гидроним «Майкопка»); в её устье поляна или вся балка имела название «Мыекъуапэ». Предполагается, что при закладке крепости или ранее этот топоним был чудесным образом перенесен на 17 км вниз по течению реки и дал название одноимённому укреплению, топографической высоте, находящейся более чем в 20 км от «яблочной» балки, урочищу и всей долине р. Белой от Хаджоха до Ханской.

На слабость этих доводов указывает ряд источников [18, 19]. В начале XIX в., когда впервые был употреблен топоним «Майкоп», 17 вёрст – это дневной переход войскового подразделения с навьюченными лошадьми по горным лесным тропам. Уже только этот аргумент приближает версию к первым трём. Условно мы назвали её «яблочная» версия.

Пятая версия была предложенная нами в 2010 г. [24]. Основана она на оценке слова «Майкоп», как типичном тюркизме, проникшем в русский язык в прямом его значении («май коп – масла много»). Это словосочетание означает природно-геологический феномен всей местности в районе Майкопа – обилие естественных выходов поверхностной нефти (масла), что отличало эту местность в XVIII–XIX вв., по которому она и получила свое название – Майкоп. Условно мы назвали её «масляная (нефтяная)» версия.

Есть ещё одна, шестая (!) версия объяснения топонима: «Майкоп» от тюркского «амей коп», что значит «песчаный берег». Почва берегов реки Белой и особенно того участка, где находится Майкоп, отличается тем, что состоит по большей части из песчаника, а это не характерно для тех мест. Вполне вероятно, что особенности почвы дали название целой местности» [11]. У этой версии, однако, много слабых сторон.

Тема топонима «Майкоп» продолжает развиваться не только в региональных публикациях, но и в российском масштабе. В одном из источников, предлагающих официальную версию о происхождении названия города Майкоп, используется информационно-справочный материал, с помощью которого исследуются филологические особенности топонима «Мыекъуапэ»; в результате возникают фантастические гипотезы, восходящие к легендарному эпосу, и конструкции, не только не подтверждающие эту версию, но отдаляющую её от естественно-исторической среды в которой рождался город. На слабость аргументов, объясняющих значение слова Майкоп – как русскую переделку созвучного слова Мыекъуапэ – неоднократно указывают многие источники и работы.

Процесс мифотворчества продолжается. С одной стороны это радует. Но попытаемся отделить зёрна от плевел.

1. Майкоп – тюркизм. «Масляная» версия.

То, что Майкоп – тюркизм, означающий «масла много» Ф.А. Щербина указал в «Истории Кубанского казачьего войска» [25]. Хотя он и придерживался легендарной версии о богатстве ханов, тем не менее, первый определил: слово Майкоп имеет татарское происхождение. На то, что Майкоп – типичный тюркизм указывают и другие источники [1, 18, 19]. Это отрицать нелепо.

Комплексный анализ исторических, филологических, географических, геологических данных показывает, что тюркоязычным словом «Майкоп» местные ногайцы долгие годы обозначали местность, в которую в 1825 г. пришли первые русские отряды. Слово «Майкоп» легко легло на русский язык благодаря сингармонизму гласных, и русские его восприняли без искажения. В русском языке ныне более 3тыс. тюркизмов (по некоторым исследованиям – гораздо больше).

К моменту заложения крепости словом «Майкоп» обозначался довольно обширный участок местности. Ногайской топонимикой пользовались не только татары, ногайцы, но и разные племена адыгов, и трудно представить, что им был неизвестен топоним Майкоп.

Принимая местные названия, русские военные топографы, и просто военные старались максимально сохранить их произношение и звучание. Такой прагматичный подход помогал избегать путаницы в названиях, а это было важно в условиях военного освоения местности.

Чем же должна была отличаться местность, если её называли «масла много»? Именно этим и отличалась от всех остальных местностей Западного Кавказа. Здесь действительно было много масла. Оно сочилось из земли, скапливалось в больших лужах. И этим маслом была нефть [24].

Нефть – «жидкое горное масло, земляной дёготь…» (из словаря В.И. Даля, в котором трактуются лексическое, прямое и переносное толкования слова «нефть»). Коренные жители местности абадзехи, ногайцы хорошо об этом знали и использовали нефть как смазочный материал (вместо дёгтя) для осей двухколесных арб – единственного у них вида гужевого транспорта, а также для заправки светильников. Специфичность майкопской нефти – в её неглубоком, часто поверхностном залегании. Как писал один из современников, «в балках, по склонам гор нередко сочилась нефть, а правый берег ручья Чехок представлял собой сплошную нефтяную стену».

О наличии в юртах казачьих станиц залежей нефти стало известно первым поселенцам. Они рыли небольшие нефтяные колодцы – ямы-копанки до двух метров глубиной, ведрами черпали нефть. Через год после окончания Кавказской войны, в 1865 г., полковник Кавказской армии Кравцов и князь Щербатов занялись вопросом добычи и использования майкопской нефти. На картах появились названия: «Горный воск», «Нефтяная колонка», станица «Нефтяная» …

Щербатов разрабатывал озокерит на Восковой горе. Кравцов, заложив несколько скважин в районе станицы Майкопской (бывшей крепости Майкоп), построил в 1867 г. в станице Хадыженской нефтеперерабатывающий завод [24]. «О естественных выходах нефти в юртах станиц Ширванской и Нефтяной здесь знали давно. Разработка нефтяных колодцев здесь начата еще черкесами» [23]. Впоследствии казаками вокруг станицы Нефтяной были нарыты «казачьи нефтяные колодцы», в них «добывали нефть в небольшом количестве и приготовляли из неё колесную мазь, которую и сбывали в г. Майкопе» [23].

«Масляную» версию в 1988 г. предложил известный специалист по топонимике Е.М. Поспелов, правда, в отличие от нашей трактовки слова «Майкоп» в его прямом значении, Поспелов предлагает к рассмотрению несколько иной тюркизм – «Майкопа». Это отлично от первозвучности топонима «Майкоп», но тоже довольно точно отражает «масляную» версию. «Майкоп объясняется из тюркских слов май – «масло» и копа – «болото; мелкое, зарастающее озерко». Употребление слова май («масло») в значении «нефть» обычно в тюркских названиях нефтяных месторождений. Например, известны месторождения Майли (тюрк, «нефтяной») в Северной Осетии, Майли-Сай («нефтяная долина») в Киргизии, Карамай («чёрное масло») в Синьцзяне (КНР) [16]. В Топонимическом словаре 2001 г. этот же автор предлагает еще одну «нефтяную» версию: «май – «нефть». Учитывая, нефтеносность окрестностей Майкопа, можно предполагать, что название в целом свидетельствует о нефтяном загрязнении водоемов (водотоков) в окрестностях совр. города» [19].

Если первое письменное упоминание топонима Майкоп относится к 1825 г. (1823 г.), не приходится сомневаться, что русские знали о местности с таким названием еще раньше, т. е. в начале XIX века. Экспансия России в Закубанье началась со второй половины XVIII века. Первая волна местных топонимов была татарская, ногайская, кумыкская, поскольку степи Приазовья, Прикубанья, Ставрополья населяли племена кочевых тюркоязычных народов. Иногда в современных источниках можно найти спекулятивные рассуждения о расхождении в некоторых русских документах написания слова «Майкоп» – Меакоп, Маюкупа, Майкопа. Это вполне объяснимо – как слышали так и писали. Всё это версии похожих по произношению и содержанию тюркизмов. «Лексема «къап» является усеченной формой тюркского (в т. ч. карачаево-малкарского) слова къапь (къапу) – ворота [1]. Получается – « масляные ворота», что вполне приемлемо для масляной долины или ущелья. Есть ещё одно тюркское слово – «копа» означающее болото, мелкое озеро. Тогда получается – масляное (нефтяное) болото (озеро), что ещё точнее подтверждает «масляную» версию топонима «Майкоп».

Конечно, тюркизм «Майкоп» – масла много – можно рассматривать и в переносном смысле, как богатую местность, но это уже художественный образ.

2. «Масляная» версия в гербовой геральдике.

Майкоп – мой родной город. Я всегда знал, что Майкоп – долина яблонь. Когда в 1970 г. появился известный герб города с головами золотых бычков из майкопского кургана и стилизованной веткой яблони на красном фоне, я купил жменю значков с изображением герба. И с удовольствием раздаривал их иногородним и зарубежным знакомым, рассказывая им о Майкопе.

Этот герб выгодно отличался от других городских гербов советского периода, на которых обычно фигурировали шестерёнки, химические колбы и реторты, заводские трубы. И сейчас считаю: современный герб Майкопа – один из лучших образчиков городской гербовой геральдики. Он ярко и лаконично отражает древность поселения, и поэтическое название города (авторы – А. Паршин и А. Винс ).

Но вот не так давно, изучая исторические источники о Майкопе, нашел первый герб Майкопа – разработан он на 100 лет раньше современного. Как только станица Майкопская в 1870 г. получила статус города, уже в 1871 г. Гербовое отделение, созданное в 1857 г. при Канцелярии Департамента Герольдии, разработало герб Майкопа: «В золотом щите чёрная гора, сопровождаемая по главе щита лазоревым волнообразным поясом. В вольной части герб Кубанской области» [2]. Курган с золотыми бычками будет раскопан в Майкопе только в 1897 г., о яблоневой долине в 1871 г. тоже не подозревали. Но что может означать чёрная гора? Чем был славен Майкоп в 70-х годах XIX века? Ответ – один: чёрная гора символизирует «горный воск» – « горное масло», т. е. нефть, которая растекалась по склонам гор в районе Майкопа, и её было очень много. Дальнейшие исследования показали – все известные во второй половине XIX века нефтяные местности на Кавказе имели соответствующее геральдическое отражение – либо аналогичную чёрную гору, либо полностью чёрный цвет щита.

В полной аналогии с гербом Майкопа был создан герб Баталпашинска (современный Черкесск). Он отражал нефть Баталпашинской свиты: «В золотом щите червлёный зубчатый пояс, за которым чёрная гора. В вольной части герб Кубанской области» [2]. Грозненская и Бакинская нефть нашли отражение в гербах Терской области и г. Баку, которые имели полностью чёрный цвет щита. В гербовой геральдике есть свои каноны, чёрным цветом общепринято обозначать нефть. Что означала нефтяная символика на гербах городов? В первую очередь наиболее характерную природно-историческую особенность местности и, конечно, экономическую значимость, как в советский период – трубы и шестерёнки. Много масла (нефти) и было отражено в имени города Майкоп и в его первом гербе 1871 г.

3. Почему «долина диких яблонь» не является долиной диких яблонь?

Все источники, рассматривающие топоним Мыекъуапэ, утверждают: так называлась поляна в устье небольшой речки Миеко – правого притока р. Белой (в 17 км выше по течению от Майкопа, южнее п. Тульский). Мы принимаем все возможные переводы топонима Мыекъуапэ – устье яблоневой речки, яблоневый угол, яблочная балка, балка диких яблонь и др. Суть их однозначна: лесной уголок с обилием диких яблонь в устье речки. Вопрос в другом – в чём знаменательная особенность этого уголка именем которого будут названы долина крупной реки – Белой, возвышенность древней надпойменной террасы (высота Майкоп), находящейся более чем в 20 км севернее яблоневого уголка, наконец, русская крепость и в последствии город Майкоп.

Для топонимов характерна жёсткая привязка к местности. Для балки или поляны «яблочный угол» – рядовое название. В русской топонимике Западного Кавказа сколько угодно фруктовых названий полян и балок – терновая, алычёвая, грушевая и др. С лесоведческой точки зрения произрастание яблони-дички в долине р. Белой и её притоков не является отличительной чертой этой местности. В среднем течении Белой, как и в долинах параллельных соседних рек выше Майкопа – Фарса, Курджипса, Пшехи, Пшиш и других произрастают одни и те же типы леса – широколиственные формации, представленные дубравами из видов дуба с примесью бука восточного, граба кавказского, ясеня, ильма горного, кавказской липы, видов клёна и др., в подлеске – лещина, кизил, груша, свидина … Яблоня в подлеске встречается единично и нигде в указанном районе не входит в число лесообразующих пород. Сохранившиеся участки коренных первичных дубрав свидетельствуют: 150–200 лет назад леса в этом районе были представлены такими же типами. Для местных видов дуба (скального, черешчатого) в этих лесорастительных условиях 150–200 лет не возраст.

Если говорить о лесных дендрологических уникумах, то они есть, например – большие площади высокопродуктивных грушняков по р. Пшеха; в их составе дуб входит в качестве примеси, или Полковничья балка (левый приток р. Белая в 28 км южнее Майкопа) представленная коренным реликтовым каштанником.

4. Почему адыги никогда не называли долину р. Белая, местность, крепость, станицу и город яблочным уголком – «Мыекъуапэ»?

В современных источниках, т. е. XXI века, можно прочитать: «всю эту долину адыги называли общим именем Мыекъопэ кIэй (Майкопская долина), а сокращенно Мыекъуапэ (Миекуапэ)» [7], т. е. яблочный угол или долина яблонь. В другом источнике читаем: «подтверждается археологическими материалами долины р. Шхагоще (Белой), называвшейся в древности «Мэзмай» [9] – «мэзы» – «лес» – «мые» – «яблоко» (с адыгского), т. е. яблоневый лес. В XXI веке для долины Белой можно придумать и другие названия. А что было известно в XIX веке, когда основывался город? Отдадим приоритет современникам и обратимся к первоисточникам.

Военный медик Ф. Ланд, «приехавший в Майкоп вскоре после его основания и, несомненно, встречавшийся с его первостроителями» [13, 14], в опубликованном им в 1866 г. очерке «Майкоп и некоторые из его окрестностей» пишет: «Майкопский отряд А.О. Дебу, пришедший на правый берег р. Белой, в мае 1857 г. обнаружил на месте будущей крепости ногайский аул, который местные жители звали «Коож – свиной загон, баз», то ли из презрения к соседям, то ли потому, что рядом была лесистая и заболоченная балка того же названия, …где обитало великое множество диких свиней, с которыми им приходилось вести постоянную борьбу» [13, 14]. Эта балка в Майкопе существует и поныне – старица р. Белой; правда, диких свиней извели, а болото превратили в пруды.

Учитывая, что ногайцы, как и абадзехи, являясь приверженцами ислама, не могут быть заподозрены в свиноводстве, можно согласиться с доводами автора, отметив возможную неточность перевода. Ф. Ланд не был филологом, адыгская письменность возникнет только через 50 с лишним лет, и краевед записал то, что ему сообщили местные жители, спустя 9 лет после закладки крепости.

В другом источнике находим: «Пространство, занятое Майкопским отрядом, было известно у черкесов под именем «когожь» [23]. В разных источниках эта местность также называется – Хоож, Кокош [7]. Местные краеведы сообщают: «Адыги называли это место «къоIэщ», что значит «свиной баз» [8]. Современные адыгские учёные отмечают: «Это место и эту балку адыги называли КъоIэщ или КъоIощ… «огражденное место для содержания скота» [7]. Однако в русском языке такое место называется одним словом – «кош» и оно не нуждается в переводе.

Кош – широко распространённое слово в славянских языках со множеством производных: кошара, кошевой, кошель и др; имеет разные значения: загон для скота, стан, становище, корзина, стоянка, кочевье и др. Слово «кош» происходит от праславянской формы «kosio» (старославянское – «кошь»), которое повторяется в русском, украинском, белорусском, польском, чешском, словацком, сербохорватском и других славянских языках [22]. Интересно, что «кош» в переводе на татарский язык будет «кош» – своеобразный «тюркизм наоборот», т. е., русизм в тюркском языке. В некоторых словарях указывается, что это тюркизм, поскольку повсеместно встречается в Сибири и азиатских республиках. Без сомнения ногайцы, как представители тюркоязычного этноса, проживавшие в районе будущей крепости, тоже называли свой стан кош. Как традиционные скотоводы, они должны были иметь в этой местности загоны для скота. Многолетнее пребывание их в этом районе и послужило возникновению топонима «Коож» (КъоIощ, КъоIэщ).

Даже спустя много лет после основания крепости адыги продолжали называть город Майкоп и всю местность «Коож» – загон для скота, но вовсе не «Мыекъуапэ» – долина яблонь. Почему это происходило? Возможно в силу традиционного многолетнего наименования этого места, но, может быть таким образом высказывалось отношение к самому факту появления здесь русской крепости и ее обитателей, а потом и города как символа колонизации, с которой связаны трагические страницы жизни местного населения.

Через 55 лет после основания крепости, об этом факте сообщает в 1912 г. М. Харламов в очерке «История возникновения и развития города Майкопа в связи с историей Закубанского края», собиравший сведения из бесед с первыми жителями Майкопа: «Пространство, занятое майкопским отрядом, было известно у черкесов под именем «когожь», что значит «свиной баз». Это название пользовалось такою популярностью среди черкесов, что оно перенесено было на крепость, и затем и на сам город Майкоп, который черкесы и теперь (в 1912 г.! – В.Ч.) называют « когожь», т. е. «свиным базом» [23].

И сегодня, спустя 155 лет после основания, открыв официальный сайт города – Майкоп-инфо, читаем: «Долина, где теперь находится Майкоп, у адыгов называется «Ибгъу» (Восьмисторонней) или «Коэщ». С юга она защищена Негиеже (Орлиной) горой и обложена рекой Шхагуаще (Белой), с севера – Майкоп-горой, с востока – Махош-горой» [15]. Опять загон для скота, но где же долина диких яблонь – Мыекъуапэ?

Один из современных исследователей, пытаясь расшифровать петроглифы знаменитой «Майкопской плиты», найденной в 1960 г. на окраине Майкопа и относимой к XII веку до н. э. (а иногда и к 3-му тысячелетию до н. э.) в 2009 г. сообщает: «Под № 44 – пиктограмма большого и сложного здания административно-хозяйственного назначения. Видимо, пол этого сооружения с галечной вымосткой и обнаружили адыгейско-абхазские археологи в 1964 г., выявившие меотское поселение «Коэщ» [10]. В другом современном источнике 2011 г. об этом поселении находим: «Коэщевское городище, Солярное святилище Коэщ (Коэщ – свинарник адыгск.)» [4]. Не приходится сомневаться, что и в раннемеотское время или в эпоху поздней бронзы местный народ занимался скотоводством и имел здесь загоны для скота. При известной доле воображения, тема «Коэщ» – вечная, а подобные открытия свидетельствуют о большом (и во многом еще невостребованном) потенциале мифотворчества.

5. Когда впервые появилась «яблочная» версия - «Мыекъуапэ».

Чтобы не анализировать большой пласт краеведческой литературы, а также работы адыгских учёных и кавказоведов, изучавших топоним Мыекъуапэ, поступим просто. Вернемся на 100 лет назад. Адыгейская письменность ещё не возникла, переводных адыгейско-русских словарей филологи еще не составили. А что же было? Ровно сто лет назад, в 1912 г., М. Харламов сообщает: «Майкоп – это собственно несколько видоизмененное русскими черкесское слово, правильнее даже два слова – «мей» – кислые лесные яблоки и «кюапе» – свиной пятак, долина, балка. Отсюда «Майкоп», или по черкески «Мейкюапе», означает «яблочная долина», «яблочная балка» [23]. Все, кто писали об этом позже, уже повторяли М. Харламова и друг друга.

Однако не Харламов стал первооткрывателем топонима Мыекъуапэ. В 1909 г. К.Ф. Ган пишет: «Майкоп черк. от меи – яблоня и куапе – угол; в окрестностях города много яблонь» [3]. Ещё ранее, в 1902 г. о русской переделке пишет А.Н. Дьячков-Тарасов: «Майкоп – Меакоп – собственно, есть небольшая речка, впадающая в 15 верстах выше города в Белую. Поляна Меакоп, откуда русская переделка «Майкоп», по преданию была впервые занята русским укреплением, которое было перенесено на место нынешнего Майкопа. Так мне передавали абадзехи» [5].

И это так. Это предание или попросту легенда. В районе речки Миеко действительно находился русский военный пост, но назывался он не яблочным уголком, т. е. не «Мыеъуапэ», а Топ-Гогдаб (Топогуаб). Выше нынешнего поселка Тульский находился также пост Егерухаевский. Посты эти, как и все другие выше по течению р. Белой (Фюнтф, Блокгауз и др.), были поставлены уже под прикрытием крепости Майкоп в1857 г., 1861 г. и позже. Их названия никто никаким образом не переносил на крепость. Ко времени устройства постов топоним «Майкоп» уже употреблялся почти 35 лет.

Существует ещё одна, «научная», легенда: в районе яблочной поляны стоял в 1825 г. лагерь генерал-майора А.А. Вельяминова, его знаменитый «вагенбург». Узнав каким-то образом о существовании топонима Мыекъуапэ, вельяминовцы, сохранив его в душе, впоследствии распространили его на высоту, долину, урочище, а затем и на крепость. Вельяминовский вагенбург действительно стоял три месяца (с 23 июня по 28 сентября 1825 г.) на р. Белая, но почти на 20 верст ниже по течению, именно в районе того места, где стоит нынешний Майкоп.

Об этом мы читаем у летописца Кавказской войны, выдающегося военного историка генерал-лейтенанта В.А. Потто, который в 1885 г. писал: «Двадцать третьего июня (1825 г. – В.Ч.) отряд расположился на реке Сагауш (Белой), против горы Таглек, там, где теперь стоит город Майкоп… Вельяминов нашел, между тем, позицию на Сагауше чрезвычайно удобной для всех будущих предприятий в земле абадзехов и приказал построить здесь укрепление. А чтобы облегчить на будущее время переправу через реку, он велел вырыть для нее отводный канал, а дремучий лес, тянувшийся по правому берегу, – вырубить. Абадзехи, стараясь помешать работам, не раз вывозили пушки и днем стреляли по рабочим, а ночью бомбардировали лагерь.

…Между тем укрепление, послужившее началом знаменитого Майкопа, и отводный канал – были готовы, Вельяминов назначил комендантом майора Пирятинского и, оставив в его распоряжении две роты Навагинского полка с шестью орудиями, приказал остальным войскам готовиться к выступлению» [17]. При возврате экспедиции в лагерь – читаем далее: «Вельяминов перешел на левый берег – и двадцать пятого августа возвратился в Майкопский стан… В Майкопе Вельяминова ожидала весть о смерти генерала Лисаневича (Командующий войсками Кавказской линии генерал-лейтенант Д.Т. Лисаневич был убит во время переговоров с горцами – В.Ч.) и приказание вступить в командование войсками Кавказской линии. Через несколько дней он выехал в Ставрополь, поручив начальство над Майкопским отрядом князю Бековичу-Черкасскому» [17].

Заметим: более 60 лет как широко, в разных документах и вариациях используется топоним Майкоп, 30 лет стоят крепость, станица, а теперь и город этого имени, а именитый историк не знает о существовании топонима Мыекъуапэ. При этом В.А. Потто употребляет множество параллельных и непереведенных адыгских и татарских топонимов описывая экспедицию Вельяминова (Чамлык, Сагауш, Фарс, Таглек, Карасу). Самое интересное, что отряд А.А. Вельяминова в этой экспедиции поднимался от своего лагеря вверх по Белой в район «яблочного угла» и далее: вёл бои с абадзехами и беглыми кабардинцами и это было первое проникновение русских войск в этот район.

Даже если предположить, что местные абадзехи каким-то образом сообщили русским о существовании где-то в округе яблочной балки (или поляны) под названием «Мыекъуапэ», это не могло быть оставлено незамеченным. В походе и в боевых операциях вельяминовского отряда принимал участие кабардинский князь, полковник русской армии (впоследствии генерал-майор) А.Ф. Бекович-Черкасский. Его высоко ценил командующий Отдельным Кавказским корпусом генерал от инфантерии А.П. Ермолов – не только за храбрость, но и за хорошее образование: «Кроме европейских и природного черкесского, князь владел в совершенстве языками турецким, персидским, кумыкским и татарским» [17]. Очень ценное качество во время Кавказской войны! Именно ему военные топографы были обязаны при расшифровке сложной топонимики горских народов.

В этой экспедиции А.А. Вельяминов в рапорте (от 15(3) июля 1825 г.) на имя А.П. Ермолова сообщает: «Отряд наш стоит вне всякой опасности на обширной и отовсюду открытой равнине по правую сторону Сагуаша, в верстах десяти ниже известной высоты под названием «Майкопа» [22]. «Майкопа» – именно так, с маленькой «а» в конце написано в источнике. Видимо, автор сомневался, как правильно, – «Майкоп» или «Майкопа». Сегодня мы знаем: правильны оба варианта. Именно упоминание Майкопа в этом документе считается первым. Но отметим: высота – уже «известная»; более того, находится примерно в 20–25 верстах севернее небольшой яблочной полянки «Мыекъуапэ», куда отряд Вельяминова ещё не пришёл. Уже в эту экспедицию именем «Майкоп» обозначали высоту, урочище и сам вельяминовский лагерь. События экспедиции А.А. Вельяминова были описаны также в книгах И.Л. Дебу (1829г.) и П. Зубова (1836г.), в них не раз упоминается топоним Майкоп [6, 13, 14].

Особо остановимся на экспедиции начальника правого фланга Кавказской линии генерал-майора Н.И. Евдокимова – она была осуществлена в период закладки укрепления Белореченского в 1851 г.: «22 ноября рано утром при совершенно ясной погоде отряд Евдокимова двинулся вверх по р. Белой в составе 4-го батальона Тенгинского пехотного полка, 4-го батальона Кубанского егерского, 18 сотен кавалерии, 15 конных и 8 пеших орудий, пеших и конных ракетных команд и взвода с крепостными ружьями»[22]. 23 ноября, пройдя 23,5 версты от Белореченского укрепления, отряд «стал лагерем в Майкопском ущелье… Утром 24-го был снят план ущелья…Отряд снялся с позиции вскоре после выступления войск, предназначенных в прикрытие съёмки. У впадения реки Чудндук (в настоящее время гидроним Шунтук – левый приток р. Белой – В.Ч.) в Белую отряд снова остановился для новой съемки, обоих высоких берегов реки…» [22].

Экспедиция носила мирный характер – проводилась топографическая съемка Майкопского ущелья. В этой 7-ми дневной рекогносцировке принимал участие Ф.Ф. Дубяга – будущий комендант крепости Майкоп. Маршрут экспедиции восстановил М. Харламов, изучая послужной список Ф.Ф. Дубяги, который ему был «любезно предоставлен» жительницей г. Майкопа вдовой Ф.Ф. Дубяги. Экспедиция прошла мимо устья яблочной балки – «Мыекъуапэ», так как оно находится в 3-х км ниже устья р. Шунтук по течению р. Белой. В ходе движения, лагерных стоянок, геодезической съёмки отряд сопровождали толпы любопытствующих абадзехов. Трижды от них к Н.И. Евдокимову подходили для переговоров «депутации из почётных лиц», в т. ч. «абадзехские старшины и с ними известный всей линии Длинный Султан, которого все закубанские абреки считали своим патроном и повелителем…» [22].

Мы можем только предполагать, что в ходе переговоров Майкопское ущелье упоминалось неоднократно. Могло ли быть так, что абадзехи в этот раз заострили внимание на том, что отряд находится в районе очень известной в будущем яблочной балки? Ведь целью экспедиции была топографическая съемка, и вся местная топонимика записывалась с предельной точностью.

В документах всех последующих, после 1825 г., экспедиций (1830, 1851 гг. и др.) и проникновения русских отрядов в эту местность до 1857 г. топоним «Майкоп» находит широкое употребление (урочище Майкоп, Майкопское урочище, Майкопское ущелье, высота Майкоп, Майкопские высоты). Так, топоним упоминается в наградном листе от 11 января 1826 г. полковника А.Ф. Бековича-Черкасского – за участие в бою с горцами 30 июня 1825 г. – «близ урочища Майкоп». В письме командующего войсками Кавказской линии генерал-лейтенанта Г.А. Емануеля к наместнику Кавказа генерал-фельдмаршалу графу И.Ф. Паскевичу – о результатах военной операции в сентябре 1829 г. командира правого фланга Кавказской линии генерал-майора Н.Н. Антропова – предлагается возведение укреплений, в т. ч. и «при урочище Майкоп». Урочище «Майкоп» упоминается в 1830г. в рапортах командира Навагинского пехотного полка полковника К.Я. Флиге, в 1839 г.– рапортах генерал-майора Г.Х. Засса. В 1855 г. А.О. Дебу, командир 2-й бригады, 19-й пехотной дивизии в составе правого фланга Кавказской линии, назначается командиром Майкопского отряда [13, 14] – с задачей осуществления выбора места и строительства новой крепости на р. Белая в системе Белореченской кордонной линии.

1 мая 1857г. из Тенгинского укрепления в низовьях р. Лабы Новой Лабинской линии вышел большой отряд русских войск численностью до 16-ти тысяч человек под командованием генерал-лейтенанта В.М. Козловского – командующего Кавказской линией и генерал-майора А.О. Дебу. В состав отряда входили: 10 пехотных батальонов из разных полков; Нижегородский драгунский полк и полк Донцов; 500 милиционеров из армянского аула (ныне г. Армавир); 28 сотен казаков; 40 полевых пеших, конных и горных орудий и одна ракетная батарея… Отряд 3 мая 1857 года без боя занял правый берег реки Белой и расположился лагерем к западу от того места, где теперь находится базар на старом городе» [22]. Главная цель отряда – заложить новое укрепление «Майкоп», но уже два года как он, отряд, наименован «Майкопский отряд». В то время ещё никто не знал ни о том, что в будущем на этом месте возникнет город, ни какое у него будет имя. Но Майкоп – уже утвердившийся топоним.

Эти сведения из исторического источника начала XX века противоречат исследованиям современных адыгских ученых [11] утверждающих, что Майкопский отряд (называемый ими Тенгинский отряд) сразу (т. е. 3 мая) пришел в район аула Хачемзий, т. е. в район «яблочного угла». Здесь же и был построен редут (?), но «из-за непрестанных нападений черкесов русский редут… был перенесен на место «Старого базара» 18 мая 1857». Не вступая в полемику с данными «научными исследованиями» (исследователи видимо очень далеки от исторических документов) необходимо просто реально оценить ситуацию – где могло разместиться такое скопление войск? Это более 1,5 тысяч армейских палаток, различное оборудование, артиллерия, более сотни полевых кухонь. Вместе с отрядом пришел обоз с провиантом, фуражом, боеприпасами из нескольких сотен арб. Но самое главное – несколько тысяч голов лошадей (верховые, заводные и тягловые) и обозных волов требовали круглосуточного наличия сотен гектаров выпасных угодий. Только обширная, равнинная, поросшая мелким кустарником, безлесная, надпойменная терраса р. Белой могла с этим справиться, но не яблочная полянка «Мыекъуапэ» в ущелье реки.

Однако ни М. Харламов, ни К.Ф. Ган, ни А.Н. Дьячков-Тарасов не были первооткрывателями топонима Мыекъуапэ и его якобы русской переделки в Майкоп. Всю эту версию они переписали у того самого военного медика Ф. Ланда (а потом и друг у друга), который и является первооткрывателем топонима Мыекъуапэ. Изучая окрестности Майкопа и беседуя с местными жителями, Ф. Ланд узнает о том, что местные абадзехи продолжают называть Майкоп адыгейским словом «Коож», – загон для скота или свиной баз.

Гораздо позже, через 46 лет, это подтвердит и М. Харламов что, мягко говоря, не очень-то благозвучно для имени города и вовсе не похоже на долину яблонь. Изучая окрестности Майкопа, Ф. Ланд находит в районе станицы Егерухаевской (водворена в 1862 г., с 1867 г. – станица Тульская), в 3 верстах выше по течению р. Белой, место с весьма созвучным произношением – Мыекъуапэ.

Это была находка, позволявшая уйти от неблагозвучного названия города – «свиной баз», которое продолжали употреблять черкесы. В 1866 г. он публикует большой очерк «Майкоп и некоторые из его окрестностей», в котором и сообщает: «Майкоп – русская переделка адыгейского «Мыекъуапэ» [13, 14]. Это и есть первое письменное упоминание топонима «Мыекъуапэ» в литературных источниках. В дальнейшем все уже повторяли Ф. Ланда и друг друга. Откуда могла появиться у Ф. Ланда информация о яблочной балке в устье небольшой речушки с названием «Мыекъуапэ»? Скорее всего от местных абадзехов. В районе станицы Егерухаевской прежде находился аул Хачемзий из которого «местное население было вытеснено около 1861 года. Часть жителей аула была депортирована в Турцию, часть переселилась на территорию нынешнего аула Хакуринохабль, а затем и в другие места» [20]. Вероятнее всего, именно жителям аула Хачемзий и принадлежало авторство топонима «Мыекъуапэ».

6. Почему «Майкоп» – не русская переделка « Мыекъуапэ»?

Обычно такой вопрос никогда не обсуждается. Просто при рассмотрении филологических тонкостей топонима «Мыекъуапэ» сразу за ним в скобках приводится «Майкоп» – как всем понятная данность. Вот так: «Майкоп ( Мыекъуапэ)» или наоборот – «Мыекъуапэ (Майкоп)».

Но Майкоп – не русская переделка Мыекъуапэ. Топоним Майкоп употреблялся более 40 лет – с 1825 по 1866 гг. пока Ф. Ланд не открыл – «Мыекъуапэ». В этот период никто и не подозревал о существовании яблочной балки в 17 км южнее крепости, станицы, города. Переделывать было собственно нечего. Когда в 1866 г. Ф. Ланд опубликовал версию «Майкоп – Мыекъуапэ», трудно представить, что все жители города прочитали его очерк – и, прозрев, стали придумывать некие усредненные конструкции топонима – между «Майкоп» и «Мыекъуапэ».

Все русские экспедиции вверх по Белой (1825, 1830, 1851,1857 и др. годов) в своих документах и на картах применяли только слово Майкоп. При этом, в топонимике широко использовались первозвучные топонимы, гидронимы, оронимы горских народов – адыгейских племён, ногайцев, карачаевцев и др. – и не только как дань уважения к местным наречиям, но, в первую очередь, исходя из военной целесообразности. Путаница в названиях была никому не нужна, она могла бы осложнить весь ход колонизации. Вся адыгейская топонимика, которая сохранилась на картах до наших дней, не претерпела русских переделок и звучит в первозданном произношении. То, что Майкоп – русская переделка Мыекъуапэ, придумал Ф. Ланд, и ясно почему. Но если была переделка, возникает вопрос: кто, когда, зачем занимался этой переделкой?

В топонимике нередко встречаются трансформированные топонимы; чаще – гибриды, когда топоним используется двумя разными этносами. Для русской переделки нужен был не только исходный топоним (Мыекъуапэ), которого не было более 40 лет, но, главное, какая-либо практическая необходимость. Её не было тоже. Русские изначально приняли слово Майкоп таким, каким оно и было в первозданном произношении.

Майкоп – не русский топоним. При составлении карт, планов операций и походов важно было максимально правильно отразить топонимику местности, нисколько не искажая названий. Переделки же возникают при длительном, долговременном использовании топонима в каких-то практических целях или для удобства произношения. Принятие к использованию русскими топонима Майкоп, без сомнения, было основано на информации и контактах с местным населением – татарами, ногайцами, разными племенами адыгских народностей. Для русских слово Майкоп в то время означало довольно обширное пространство в долине Белой, но вряд ли кто-то задумывался о его смысловом значении. Если бы местность называлась другим именем, оно было бы принято изначально также без переделок.

Майкоп – не переделка Мыекъуапэ. «Мыекъуапэ» – вполне прагматичный топоним, имеющий самостоятельное значение, – означает именно то, что и обозначает – яблоневую балку или яблоневую поляну в устье речки.

7. В чем загадка топонима «Майкоп»?

А существует ли теперь загадка топонима «Майкоп»? Вроде всё стало на свои места… Но тайна остается: она не раскрыта. И, вероятно не будет раскрыта никогда.

Можно сколь угодно изощряться в филологических изысках и трактовках перевода тех или иных слов. Однако вопросы не исчезают, а возникают вновь. За 34 года до основания крепости Майкоп этот топоним употреблялся неоднократно во множестве военных документов, не претерпев трансформации. Его первое употребление, как считается, относится к 1825 г. (рапорт А.А. Вельяминова А.П. Ермолову от 15(3) июля 1825 г.), хотя есть источники указывающие на 3 июля 1823 г.(!) – письмо А.А. Вельяминова А.П. Ермолову, в котором он сообщает о высоте «Майкоп» [8]. Это может объяснить загадочные слова вельяминовского рапорта 1825 г.: «верстах в десяти ниже высоты известной под названием «Майкоп». Следовательно, «Майкоп» как топоним был известен в штабах Русской армии еще до похода А.А. Вельяминова 1825 г., значит, было известно и слово – МАЙКОП. Догадывались ли военные о значении, о смысле этого слова? Неужели одновременно они знали и о существовании небольшой яблоневой балки или полянки под названием «Мыекъуапэ» в неведомом Закубанье? На эти вопросы не ответит уже никто и никогда.

Но было произнесено слово. Не будем, однако, забывать библейскую мудрость: В начале было слово…

Майкопу 155 лет. Не древний, но с большой интересной историей. Кто придумал это имя – Майкоп, нет ответа. Да и перевод этого слова с тюркского весьма прозаичен. Но есть ещё слово Мыекъуапэ – красивое, светлое, чистое. Есть и автор этой находки. Благодаря случайному или счастливому(!) созвучию топонимов Майкоп и Мыекъуапэ имя города обрело поэзию гор и бесконечную красоту нашей природы.

Список использованных источников

1. Байрамуков У.З. Этимология некоторых топонимов и этнонимов народов Карачаево-Черкесии. Издательство КЧ ГПУ. – Карачаевск, 2000. 292 с.
2. Винклер П.П. Гербы городов, губерний областей и посадов Российской империи, внесенные в полное собрание законов с 1649 по 1900 год. Издательство: Тип. И.М. Комехова, – СПб, 1899. 306 с.
3. Ган К.Ф. Опыт объяснения кавказских географических названий (Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Т 40.) СМ ОМПК. Тифлис, 1909. 164 с.
4. Город Майкоп (Республика Адыгея) http:turotryv.ucoz.com
5. Дьячков-Тарасов А.Н. Абадзехи. (Историко-этнографический очерк). – Тифлис. Типография К.П. Козловского, Головин. просп., № 12. 1902. 50 с.
6. Дебу И. О кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске, или общие замечания о поселенных полках ограждающих Кавказскую линию, и о соседственных горских народах. Собранные Действительным Статским Советником и Кавалером Иосифом Дебу с 1816 по 1826 год. – Санкт-Петербург. Типография Карла Крайя, 1829 г.
7. Емыкова Н.Х. О происхождении названия города Майкоп. 2011. 9 с. www.circas.ru/index.php.
8. Коссович П.Ф., Азаматова М.З., Малых С.Н. Майкоп. Краткий исторический очерк. – Майкоп, 1957. 136 с.
9. Ловпаче Н.Г. Схематическая история города Майкопа. www.apsnyteka.org11.
10. Ловпаче Н.Г. Древний Майкоп, 2009 г. Древний Майкоп (часть – 2) http://circassian-01.livejournal.com
11. Ловпаче Н.Г. К истории основания Майкопа. NatPress, информационно-аналогическое агентство. www.natpress.ru
12. Лаптев А. История географических названий Руси. – Майкоп. Modernlib.ru.
13. Мазурик В.К. Неизвестный Майкоп. Исторические очерки. – Майкоп. 2006 г.
14. Мазурик В. Именовать Майкоп // Газ. Майкопские новости №№ 44, 47, 50, 52, 57, 60, 1993.
15. Мой город мой Майкоп www.maykop-Info.ru
16. Меретуков К.Х. Адыгейский топонимический словарь. – Майкоп. Адыг. отд. Краснодарского книжного издательства. 1981. 184 с.
17. Потто В.А. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах легендах и биографиях: в 5 т. – 1887–1889 гг. – СПб.: Альфарет, 2010. Том II: Ермоловское время. 824 с.
18. Поспелов Е.М. Туристу о географических названиях. – М.: Профиздат, 1988. 192 с.
19. Поспелов Е.М. Географические названия мира: Топонимический словарь. – М.: Русские словари; Астрель; АСТ, 2001. 512 с.
20. Тульский. История, легенды, факты. Информационный портал Strana.ru 2010–2012.
21. Твердый А.В. Кавказ в именах, названиях, легендах. Опыт топонимического словаря. – Краснодар: издательство Платонов, 2008. 217 с.
22. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка / под. ред. Б.А. Ларина. Изд. второе, стереотипное. В четырех томах. – М.: Прогресс, 1986. Тома I–IV.
23. Харламов М. История возникновения и развития города Майкопа в связи с историей Закубанского края // Кубанский сборник. – Екатеринодар, 1912, Вып. XXVII. С. 387–456.
24. Черпаков В.В. Ногайская топонимия на Западном Кавказе . Научно-творческое наследие Фёдора Андреевича Щербины и современность. Сборник материалов Х международной научно-практической конференции. – Краснодар, 2010. С. 328–338.
25. Щербина Ф.А. История Кубанского Казачьего войска. В 2-х томах – Екатеринодар, б/п, 1910–1913. (Репринтное воспроизведение). – Краснодар, 1992. Т. 2. С. 26–27.



Источник: Научно-творческое наследие Фёдора Андреевича Щербины и современность: сборник материалов XII международной научно-практической конференции «Научно-творческое наследие Фёдора Андреевича Щербины и современность», г. Краснодар, 27 февраля 2012 г. / редколлегия: С.Н. Якаев и др. – Краснодар: ИМСИТ, 2012г. Тираж 150 экземпляров.