В. Чумаченко

Публикуемые документы удивительным образом перекликаются с сегодняшним днём. Перед нами давний, но ещё актуальный спор - как далеко простирается генетическая память кубанских казаков? Попробуем же взглянуть на проблему их идентичности, как она виделась казакофильски настроенному руководству Кубанского войска в самый канун первой Мировой войны.

На Кубани эти документы ещё не публиковались, ибо противоречат официальной теории - что к началу XX столетия в Кубанской области сложился единый субэтнос «кубанское казачество», разорвавший пуповину, соединявшую часть его с праматерью-Украиной. Странно, что Дело «О присвоении Кубанскому казачьему войску старшинства с 1556 года, т.е. со времени образования Запорожского Низового войска» вообще уцелело!

Документы Дела подкреплены ещё рядом источников - таких, например, как предшествующие ему дела о пожаловании шести первоочередным полкам ККВ имён Вечных шефов (генерала Безкровного, кошевого атамана Сидора Белого, бригадира Головатого, кошевого атамана Чепеги) и о передаче Кубанскому войску всех регалий Запорожского войска.

Чтобы проследить цепь событий, приведших к появлению этих документов, за точку отсчёта выстраиваемого исторического контекста возьмём знаковое событие, наиболее приближенное к моменту их создания - растянувшееся на более чем полтора десятилетия празднование 200-летия Кубанского казачьего войска. Начало его в сентябре 1896 года было отмечено закладкой памятника Екатерине II, а завершилось оно фактически лишь 6 мая 1907 г. открытием памятника на Крепостной (Атаманской) площади Екатеринодара.

В любых государствах, что надо помнить, а о чём забыть, решают власть имущие. От них же зависит и судьба памятников: каким гордо выситься, а каким быть уничтоженными - за ненужностью той памяти, что они собой воплощают. Как и их создатели, памятники умеют манипулировать исторической памятью людей, подкреплять результаты государственного мифотворчества. В этом плане показательна судьба обелиска в честь 200-летия Кубанского казачьего войска, воздвигнутого в том же Екатеринодаре 7 мая 1897 г. по проекту областного архитектора В.А.Филиппова. Открытие монумента и само празднование «юбилея» взбудоражили старые мифы и породили дискуссии, воздействие которых мы ощущаем до сих пор.

В народной памяти на всем протяжении XIX века возникновение Кубанского войска ассоциировалось с Запорожьем, с Югом Украины. К середине 90-х годов эта память получила новый импульс - в виде зачатков украинского национального самосознания. Украинская «национально свидомая» интеллигенция на Кубани открыто заявила о себе в 1895 году, впервые принародно отпраздновав «роковини» Тараса Шевченко. Мартовские шевченковские торжества следующего года были ещё более впечатляющими. Затем они не просто стали ежегодными, но проводились, даже когда в стране были запрещены любые знаки поклонения поэту.

И вот на этом фоне датой основания Войска было предложено считать первое упоминание в документах старейшего в его составе Хопёрского полка. До 1860 года он входил в Казачье линейное войско, а при разделении последнего на две части (правую - Кубанскую область, и левую - Терскую), отошёл к вновь созданному на основе Черноморского Кубанскому казачьему войску. Так черноморцы, считавшие себя наследниками Войска Запорожского Низового, боевых традиций сичевиков, теряли право первородности.

Формально всё было правильно. В последней четверти XIX столетия, когда казачьи войска юридически оформляли своё «старшинство», следовали простому принципу - исходить из первого упоминания в документах о службе старейшего из полков Московскому престолу. Для большинства войск тут не возникало никаких споров. Зато они неминуемо возникли при установлении старшинства для войска Кубанского.

К этому времени первые кубанские историки (Я. Кухаренко, П. Короленко, И. Попко) в своих произведениях уже протянули хронологическую и духовную нить кубанской преемственности от Запорожской Сечи. И какие ещё нужны доказательства - основное население области говорит и поёт по-украински, украинские традиции укоренились в обрядах и быте кубанцев. Никому и в голову не приходило искать истоки кубанской ментальности на далёком, никем не виданном Хопре!

Тем не менее, 3 сентября 1896 г. единственный печатный орган Кубани - «Кубанские областные ведомости» - поместил следующее объявление: «Наказный Атаман Кубанского казачьего войска сим объявляет: 8 сентября с Высочайшего соизволения предстоит празднование истекшего в сем году Двухсотлетнего юбилея Кубанского казачьего войска, которое выразится в церковном параде, войсковом круге и обеде 8 сентября и казачьем празднике и танцевальном вечере 9-го числа того же месяца у Атаманской ставки близ Круглика». Среди почётных гостей назывались командующий войсками округа генерал-адъютанта Шереметева, начальник Главного Управления казачьих войск генерал-лейтенанта Бунакова, атаманы Донского, Терского и Оренбургского войск.

Важной составляющей праздника стало прибытие очередной Высочайше дарованной Кубанскому войску грамоты. Её торжественно встречали 5 сентября, для чего на вокзал прибыли генерал-майоры Яцкевич, Гершельман, Мазан и Перепеловский в сопровождении сотни 1-го Екатеринодарского полка и оркестра Хопёрского полка.

Наказный атаман встречал новую войсковую реликвию в парадном зале дворца в окружении штаб-офицеров. «Когда грамота была внесена в зал, Его Превосходительство преклонил колено для приёма её и поместил под знаменами на приготовленный постамент».

В газете - подробное описание грамоты: «Над грамотой изображён двуглавый орел с Андреевской лентой в когтях. На ленте надпись: «1696-1896». Выше орла изображены сцены из боевой жизни казаков. С левой (от читающего) стороны грамоты изображен под сенью восковых знамен щит с инициалами Государя Императора, под щитом изображены войсковые регалии и около них - часовой; выше щиты - казачья вышка, употреблявшаяся на пикетах. С правой стороны грамоты нарисованы фигуры казаков во всех (за 200 лет) формах, начиная с Запорожской (выделано мной - В.Ч.)».

Праздничный номер газеты от 8 сентября помещал также большую статью П.П. Короленко «Обзор исторических сведений о происхождении Запорожских и Хопёрских казаков», состоявшую из двух глав: «Запорожцы» и «Хопёрцы».

Как видим, и грамота, и статья казачьего историографа содержали некие благодарные экивоки в сторону запорожцев. Их можно обнаружить и на обелиске 1897 года.

На его лицевой (южной) стороне на мраморной доске бронзовыми литыми буквами значилось: «За службу на Кавказе. 1864. Кубанскому казачьему войску Екатеринодарское городское общество в ознаменование 200-летия войска. 8 сентября 1896 г.» С северной стороны: «В благополучное царствование Императора Николая II исполнилось 200-летие Кубанского казачьего войска, образованного в 1860 г. из войска Черноморского и части Линейного казачьего войска по старшинству старейшего из входящих в состав его Хопёрского полка». С восточной: «Славным доблестным казакам Кавказского линейного войска и вошедшим в состав его казакам хопёрским, впервые призванным на службу Царскую Императором Петром I при взятии Азова в 1696 г.» Наконец, на западной его стороне вылиты слова, обращенные к «Потомкам славных запорожцев, доблестным казакам Черноморского войска, стяжавшим победоносную славу в вековой борьбе с врагами Отечества, грудью отстоявшим вверенные им границы на окраинах России и в то же время положившим труды и заботы над устройством и развитием мирной жизни на берегах р. Кубань, на земле, пожалованной в 1792 г. Императрицею Екатериною II, основав в 1794 гор. Екатеринодар, устроив и заселив станицы, составляющие ныне Западную часть Кубанской области».

Тем не менее, общий смысл праздника оскорбил потомков черноморцев. Вот как рассказывает об этом живший в Екатеринодаре этнограф и фольклорист М.А. Дикарев в письме к украинскому историку А.М. Лазаревскому:
«Вельми Шановний Олександре Матвiэвичу!
Вибачайте, що забарився з вiдповiдею, бо збирав справки. Ви починаэте свiй лист згадкою про 200-лiття чорноморцiв, але такi слова тутешньому москалевi повсякчас здаються недарованою помилкою, i ми повиннi тепер знати лиш кубанцiв, а не чорноморцiв. Кубанцi ж повстали свого часу, як долучено сюди лiнейних козакiв, прийшовших з Дону i Хопра. Тодi знищено iм’я чорноморцiв, а разом i iх iсторiю, бо мiнiстер Мiлютiн наказав, навпаки науковiй iсторii i рiжним актам, котрими узнавалось первенство за чорноморцями яко нащадками запорожцiв, - починати iсторiю з iстнування Хоперського полка (лiнейного). Так отсе Вам 200-лiття Хоперського полка, котрий в попереднiх державних i законодавчих актах нiколи не лiчився вiйськом, але лиш полком.
Таким чином нам, украiнцям, зовсiм не личить узнавати своiм те свято, котре вигадано на ганьбу нашого iмени i нашоi iсторii. Я перемучився, поки тут метушились та без угаву балакали, готуючись до юбiлею. Для заспокоiння себе я на час свята утiк до Новомосковська на Катеринославщинi. Опiсля я почув, що пропито 40 тис. карбов[анцiв] вiйськових та тис. 60 станичними громадами, а доброго власне вiйськом анiчогiсiнько не зроблено. Отсе Вам юбiлей!»

Как мы уже указали, апогеем празднования в Екатеринодаре стала закладка памятника Екатерине II. Идею его высказал начальник канцелярии войскового штаба, кубанский историк Е.Д.Фелицын на одном из заседаний Областного статистического комитета, а развил на войсковом круге 6 мая 1885 г. «казачий Цицерон» старшина В.С.Вареник. Он же предложил, чтобы скульптуру Императрицы окружали фигуры князя Г.А.Потемкина, кошевого атамана З.Чепиги и войскового судьи А.Головатого.

Сооружение памятника было предложено в январе 1890 года М.О.Микешину (только что выполнившему для Киева знаменитый памятник Гетману Богдану Хмельницкому). Скульптор, которого увлекла идея памятника, задумал выразить в нём, «как на исторической скрижали, всю историческую доблесть казачества и всех выдающихся деятелей и героев».

Летом 1893 года Микешин вылепил первый эскиз модели памятника и получил Высочайшее одобрение.

Работа над памятником началась в бытность на посту атамана Кубанского войска выходца из Украины генерал-лейтенанта Якова Дмитриевича Маламы. Комиссию в составе 10 человек возглавил старший помощник атамана, генерал из родовитых черноморцев М.П.Бабыч (впоследствии - первый после Я.Г.Кухаренко местный «балакающий» атаман). Работа в комиссии, очевидно, заставила его задуматься о памяти предков, в результате чего позже и появились его проекты передачи на Кубань всех реликвий Запорожского казачьего войска - и, как следствие, установления старшинства Кубанского казачьего войска с 1556 года.

А первым стал хлопотать о возвращении кубанцам «запорожских предметов» М.О.Микешин. Прежде всего - хранящихся в Военном Спасском соборе Санкт-Петербурга запорожских знамён: по мнению скульптора, не было исторического резона держать их там. В краевом архиве сохранились его письмо от 11 января 1894 г. атаману Я.Д.Маламе, в котором выражается готовность «cослужить казачеству и эту службу».

Памятник Екатерине открылся 6 мая 1907 года. После скоропостижной смерти Микешина в 1896 году работу завершил скульптор Б.В.Эдуардс. Величественный ансамбль являл собою стремительный путь, проделанный кубанцами за последние 11 лет по пути к осознанию своего единства с Запорожской Сечью. Эти годы вобрали в себя и возникновение на Кубани широкой сети «Просвит», и деятельность Черноморской филии РУП, и начатки здесь украинского книгоиздания, и утвердившийся повсеместно культ Тараса Шевченко и его поэзии.

На высоком гранитном пьедестале возвышалась фигура Императрицы в царственной порфире, со скипетром и державой в руках. От ног её ниспадал длинный свиток из белого никеля, с полным текстом жалованной грамоты от 30 июня 1792 г. У подножия - бронзовые фигуры князя Григория Потёмкина, первого кошевого атамана Сидора Белого, войскового судьи Антона Головатого и кошевого атамана Захария Чепиги. С задней стороны пьедестала - фигуры кобзаря с бандурой в руках (считается, что в нём увековечен сам Т.Г.Шевченко) и мальчика-поводыря. Под ними - текст песни, сложенной Антоном Головатым и служившей на протяжении XIX столетия неофициальным гимном Черноморского, а затем и Кубанского казачьего войска - «Ой годи ж нам журитися, пора перестати…» Как известно, создана она была в августе 1792 года под впечатлением указа о переселении черноморцев на Кубань. По нижнему цоколю пьедестала были выбиты имена всех черноморских и кубанских атаманов с датами их правления, а позади фигуры Потемкина изображены войсковые регалии.

Регалии тоже были в центре празднества. В 8 часов утра пять пушечных выстрелов 1-й Кубанской казачьей батареи оповестили о начале литургии, совершаемой в Войсковом соборе. Взвод лейб-гвардии Собственного Его Императорского Величества конвоя, приняв войсковые регалии из войскового штаба, двинулся с ними к западным вратам храма. Впереди несли 12 куренных значков, 18 медных перначей, 35 куренных знамён и 14 булав - реликвии Запорожья; за ними 29 полковых знамен, 5 войсковых серебряных перначей, 2 медные булавы, серебряные трубы и, наконец, на лошадях везли литавры. Парад регалий замыкали 10 войсковых знамён и 10 царских грамот, которые несли на подушках заслуженные штаб-офицеры.

«Когда процессия подошла к собору, навстречу вышло духовенство с хоругвями и святыми иконами. Торжественное шествие при пении священных гимнов направилось по Красной улице на Крепостную площадь к памятнику, где уже выстроились войска. После молебствия холщевая завеса, закрывавшая монумент, была спущена, и отлитая из бронзы фигура Екатерины II, предстала Екатеринодару во всем величии…»

Конечно, автор памятника не мог не поставить во главу его образ Императрицы, олицетворявшей собою эпоху. Но это уже был не пресловутый Хопёр!..

Однако в 1999 году в Краснодаре был первым и на прежнем месте восстановлен именно обелиск, посвященный 200-летию Войска. Почему-то это событие осталось незамеченным на Украине. Но вот когда в начале сентября 2006 года был восстановлен памятник Екатерине II - украинские околонаучные издания разразились тирадами на давно изъезженную тему о кубанцах, «вновь присягнувших на верность разрушительнице Запорожской Сечи». Что ж, всё вроде бы так. Только с Кубани многие вещи видятся иначе, чем с берегов Днепра!

Да, своевольная Императрица разорила казачье гнездо - но и новой землёй одарила казаков. А сам памятник перечеркнул идею ложно выстроенной исторической преемственности, воплощённую в обелиске, и утверждал новую - от которой пошли, в том числе, и ростки кубанской самостийности 1917 года, и попыток федеративного единения Кубанского края с Украиной. На полпути к этому неудавшемуся «возвращению домой» в 1910 году и были сформулированы - сначала просьба о передаче на Кубань хранящихся в музеях и церквах Петербурга запорожских реликвий, а затем и ходатайство о присвоении Кубанскому казачьему войску старшинства с 1556 года. И совсем не случайно памятник Екатерине стал первой жертвой борьбы с прошлым, объявленной большевиками в 1920 году, после захвата ими Екатеринодара.

Так вот и стоят сегодня в центре кубанской столицы два памятника, излучая две противоположные идеи, два взгляда на историю казачества. У подножия одного из них почивает сегодня память о запорожской вольнице…


Дело по ходатайству Наказного атамана Кубанского казачьего войска присвоении Кубанскому казачьему войска старшинства с 1556 года, т.е. со времени образования Запорожского Низового войска

Документ N 1

Копия рапорта Наказного Атамана Кубанского казачьего войска Войсковому атаману Кавказских войск от 12 февраля 1911 года за N 612

Его Императорскому Величеству Государю Императору благоугодно было 8-го августа минувшего 1910 года Высочайше повелеть, чтобы, для закрепления в памяти потомства заслуг перед Россией славных Запорожцев, несших в течение долгих лет тяжелую порубежную службу, прямым потомком которых ныне является Кубанское казачье войско, 1-й Ейский полк сего сего войска именовался навсегда 1-м Запорожским Императрицы Екатерины Великой полком сего войска, 2-й и 3-й ейские полки 2-м и 3-м Запорожскими полками.

Осчастливленные этой новою благоговейно принятою всем Кубанским казачеством Монаршею милостью, вверенное мне Кубанское казачье войско, высочайше признанное уже прямым потомком славных Запорожцев, тем не менее сохраняет общее старшинство по 1-му Хоперскому Ея Императорского высочества Великой княгини Анастасии Михайловны полку, установленное ему с 1696 года Высочайшим повелением от 28 марта 1874 года. Почётное старшинство это, приуроченное к героической эпохе, ознаменованной победным шествием Русской Державы по пути военного преуспевания при гениальном преобразователе Руси, Императоре Петре Великом, говорит многое сердцу каждого хопёрца, предки которого впервые стяжали славу, сражаясь под знаменем Великого Императора.

Гордятся этим почетным старшинством и остальные кубанские казаки, но не воскрешает оно заветных образов и событий далекого прошлого, которые, передаваясь из поколения в поколение, залегли в памяти большинства из них.

Это большинство составляют прямые потомки славных Запорожцев, населяющие шесть полковых округов из всего числа одиннадцати во вверенном мне войске (Запорожский, Уманский, Таманский, Полтавский, Екатеринодарский и Черноморский округа).

Заветные думы потомков Запорожцев, как это и вполне естественно, устремлены к стародавним временам низового «лыцарства» и его приснопамятного ратоборства с врагами Православия и Русской народности. Оживёт, без сомнения, в этих думах и Петровский штурм Азова в 1696 году, но лишь как славный эпизод двухвековой эпопеи, начавшейся задолго до 1696 года, ещё при Царе Иване Васильевиче Грозном, и развернувшейся в бесконечный ряд морских и сухопутных походов, осад, штурмов и сражений.

Историческое прошлое остальной, меньшей части Кубанского казачества, населяющей полковые округа Кубанский, Кавказский, Лабинский и Линейный, восходит к другой, позднейшей славной эпопее - Кавказской войне (самое раннее - к 1794 году), и для потомства этих казаков славная память и штурм Азова - только «предание старины глубокой».

Другие казачьи воска, которым Высочайшими повелениями установлено, как и вверенному мне войску, общее старшинство, гораздо счастливее в отношении приурочения их старшинства к историческим событиям. Так, например, войску Донскому даровано старшинство с 1570 года, по дате первой сохранившейся грамоте Царя Ивана Васильевича Грозного к Донским атаманам и казакам. Память этого события войску Донскому, скристаллизовавшемуся на одной постоянной территории и из однородного по племенному составу населения, действительно подобающе увековечена как непреложное доказательство его исторического существования с этого времени.

Дарование Терскому казачьему войску с 1577 года увековечивает событие водворения Терских казаков на реке Тереке, близ устья Сунжи, от каковых и повело свое начало это войско.

Таким же подобающим является старшинство Сибирского (с 1582 г.) и Уральского (с 1591 г.) казачьих войск, увековечивающее событие признания царем Иваном Грозным Ермаковой вольницы царской ратью и Царского наказа о посылке Яицких казаков против Шамхала Тарковского.

Если бы процесс установления старшинства вверенному мне войску в 1874 году был подчинён там же основаниям, как для поименованных выше старейших казачьих войск, то в таком случае встретилося бы серьёзное затруднение для исторически верного решения, благодаря тому, что Кубанское казачье войско образовалось из двух главных групп - Верного войска Черноморского, водворившегося на территории бывшей Фанагории в 1792 году, и отдельных полков Кавказского линейного казачьего войска, водворившихся разновременно, начиная с 1794 года и кончая 1858 годом, на территории Кавказской линии.

Решение, на основании приказа военному ведомству 1871 года N 224, было постановлено вне зависимости от всех этих дат водворения, и предпочтение было отдано дате первого по времени бесспорного участия одной из составных частей Кубанского войска - Хопёрского полка в походе под Азов в 1696 году, т.е. события, исторически позднейшие, были принесены в жертву событию, исторически древнейшему.

В настоящее время, когда с высоты престола последовало непререкаемое признание заслуг славных Запорожцев и неотъемлемой связи их с Кубанским казачьим войском, сохранение этому последнему прежнего старшинства с 1696 года утрачивает свою обоснованность.

В настоящее время, когда с высоты престола последовало непререкаемое признание заслуг славных Запорожцев и неотъемлемой связи их с Кубанским казачьим войском, сохранение этому последнему прежнего старшинства с 1696 года устраивает свою обоснованность.

Возникающий отсюда вопрос о том, какое подобающее и согласное с духом Высочайшего повеления 8 августа 1910 года старшинство должно быть определено Кубанскому казачьему войску, казалось бы, решается категорическим указанием, содержащемся в Высочайшем повелении, объявленном в приказе по военному ведомству 1871 года за N 224, и гласящим: «в казачьих войсках за основание при определении старшинства принимается время, в которое в первый раз упоминается об них в официальных документах».

Согласно выводов, сделанных в представляемой при сём исторической справке старшинстве Запорожского войска, первое упоминание о Запорожском войске содержится в грамоте польского короля Стефана Батория от 20 августа 1576 года, причём той же справкою выяснена желательность определения Кубанскому войску (как прямому потомку Запорожского войска) старшинства с 1556 года, когда впервые низовые Днепровские казаки под предводительством князя Дмитрия Вишневецкого заложили на Днепровском острове Хортице земляное укрепление, из которого в следующем 1557 году отразили «именем и счастьем царя Ивана Васильевича Грозного» 24-дневный яростный штурм Крымского Хана Девлет-Гирея.

Возбуждение вопроса об установлении вверенному мне войску нового старшинства идет в разрез с циркулярным разъяснением Главного штаба от 11 марта 1904 года за ? 11710, в котором приведено последовавшее 23 декабря 1903 года Высочайшее повеление о воспрещении на будущее время ходатайствовать о новом пересмотре Высочайше установленного старшинства частям войск. Имеется, тем не менее, основание полагать, что ходатайство об установлении старшинства вверенному мне войску с 1556 года может получить благоприятный исход.

В настоящее время наш военный мир озабочен необходимостью возрождения армии и изыскивает средства к поднятию духа её, так как только при наличии его возможно существование могущественной армии, а с нею и через неё - величие нашей Родины. В числе мер, имеющих военно-воспитательное значение, не могут не быть поощряемы те, которые клонятся к увековечению памяти прославленных на военном поприще деятелей, а потому, раз Его Императорскому величеству благоугодно было Высочайше восстановить историческое бытие Запорожцев и признать заслуги их перед Родиной, то можно надеяться, что Его Величеству благоугодно будет соизволить на увековечение памяти потомков Запорожцев - кубанских казаков - знаменательного факта первого служения Запорожцев царю Ивану Васильевичу Грозному, подобно тому, как увековечены такие же события для Донского, Сибирского и Уральского казачьих войск.

Надежда на воспоследование такого Высочайшего соизволения открывается полученным мною сообщением от Председателя Одесского отдела Императорского Русского военно-исторического общества о том, что Государь Император, на докладе Его Величеству выраженного мне войском желания поставить памятник своим предкам-запорожцам, вполне одобрил и очень оценил этот благородный порыв.

Как верноподданный, приемлю смелость исповедывать, что на Монаршу Милость образца нет.

По всем вышеуказанным соображениям и на основании прилагаемой исторической справки, ходатайствую перед Вашим Сиятельством об испрошении Высочайшего соизволения на установление вверенному мне войску старшинства с 1556 года, по времени основания первого Запорожского укрепления на Днепровском острове Хортице и началу служения запорожцев Царю Ивану Васильевичу Грозному.


Наказный Атаман Генерал-лейтенант Бабыч.
Верно и сверил Капитан Лысяков.




Документ N 2

Главное управление Генерального штаба.
Отдел по устройству и службе войск.
Отделение 3. Стол 2. 20 января 1912 года. N 0942. С.- Петербург.

Начальнику штаба Кавказского военного округа

По ходатайству Наказного Атамана кубанского казачьего войска о присвоении войску старшинства с 1556 года, со времени образования Запорожского низового войска, Главное управление Генерального Штаба сообщает следующее:

На основании приказа по военному ведомству 1874 года ? 106 Кубанскому казачьему войску присвоено старшинство с 1696 года, т.е. со времени первого упоминания в официальных документах об одной из составных частей этого войска, а именно Хопёрскому полку, принимавшем участие в составе русских войск, в Азовском походе.

Указанный же Наказным Атаманом Кубанского казачьего войска 1556 год, когда впервые упоминается о Запорожском войске, не есть вместе с тем год службы их Русскому государству. В этом году Запорожские казаки построили укрепление на острове Хортице под предводительством князя Дмитрия Вишневецкого, бывшего в то время на службе Польши - врага России.

Хотя в 1558 году князь Вишневецкий перешёл на русскую службу, но в 1563 году он вновь передался на службу Польскому Королю и за свое 5-летнее пребывание в подданстве России не имел ничего общего с Запорожцами, которые оставались по-прежнему в подданстве Польши.

Кроме вышеизложенного, необходимо заметить, что это упоминание о Запорожцах не удостоверено ни в одном из официальных документов, а такой знаток Запорожья, как Эварницкий, относит образование Сечи к более раннему периоду, а именно к первым годам XVI столетия.

Первое же упоминание польского короля Стефана Батория 20 августа 1576 года, т.е. опять-таки, когда они служили не России, а врагам её.

Вся первоначальная история Запорожского войска свидетельствует, что Запорожские казаки служили Польскому государству в качестве охранной пограничной стражи и принимали видное участие в различных походах польских войск, за что и получали от Польских королей жалованные грамоты и клейноды, т.е. войсковые регалии.

К концу XVI века Запорожская Сечь фактически стала независимой.

При переходе в 1654 году Малороссии в русское подданство Запорожцы присяги Русскому Царю не давали и оставались независимыми. По Андрусовскому перемирию в 1667 году Запорожцев решено было считать в одновременном подчинении Московскому и Польскому государствам, и лишь в 1686 году, по окончательному миру с Польшей, Запорожская Сечь была впервые признана подвластной Русскому государству. Но много ещё лет после этого Запорожцы не признавали себя подданными России и пользовались каждым удобным случаем, чтобы отложиться от неё. Они поддерживали бунты Булавина и Донских казаков, заводили отношения с Польшей и Крымом и, наконец, в Шведскую войну со своим кошевым атаманом Гордиенко, по примеру Мазепы, передалися на сторону Шведов. За эту измену Петром Великим Запорожская Сечь была в 1709 годы срыта до основания.

Означенный вопрос был на заключении Императорского Русского Военно-Исторического общества, которое, основываясь на исторических данных о службе Запорожцев в XVI и XVII веках, высказались против установления старшинства Кубанскому казачьему войску с 1556 года, признавая возможным отнести его лишь к 1686 году, когда Запорожцы перешли в Русское подданство.

Находя не соответственным увековечивать в памяти Кубанского казачьего войска эпоху службы их предков не в пользу России, Главное управление Генерального Штаба не признавало возможным и изменение старшинства названного войска с 1696 года на 1686 год, считая, что 1696 год должен быть для кубанцев более ценным по боевой службе их предков России в Азовском походе, чем 1686 г. - год принятия Запорожцами подданства России, нарушенного уже в 1709 году изменою Запорожцев.

По докладе означенного ходатайства Военному Министру, Его Высокопревосходительство не признало возможным по указанным причинам испрашивать Высочайшее соизволение на его удовлетворение.

О вышеизложенном сообщается для доклада Главнокомандующего войсками округа и зависящих распоряжений.


Начальник Отдела Генерал-Майор (подпись).
Начальник отделения Полковник (подпись).



Можно ли было выбрать старшинство Кубанскому Войску


Cтатья В.К. Чумаченко с тактично приведёнными документами «от противных сторон» - Войскового Атамана и ГУ Генштаба - даёт возможность поразмыслить над «вечной» темой о старшинстве Кубанского Войска. Войско, имеющее корнями своими Запорожцев Низовых - т.е. одно из старейших - оказалось «при раздаче» в 19 веке старшинств едва ли не самым молодым!..

Вместе с тем некоторые утверждения публикации вызывают недоумение - например, что «основное население края говорит по-украински, поёт украинские песни, украинские традиции укоренилось в обрядах и быте кубанцев». Вряд ли говорили тогда именно «по-украински»!..

Празднествами «оскорбились кубанские украинцы». Украинцы? А почему не переселённые солдаты из Рязанщины, орловские однодворцы или те же донцы, пришедшие на Кубань в 19 веке? Да, малороссов того столетия приняли в Войско довольно много. Но, вспомним, кем были эти «украинские» казаки, числящие себя от запорожских?

Возглавляли их на протяжении веков не Атаманы, а Гетманы Запорожские (Малороссийские), выбираемые шляхетством и утверждаемые польским королем и сенатом. Так и величались: «Гетманы его королевского величества Войска Запорожского». Так что малороссийские казаки - выходцы Польского государства, и лишь единство веры и племени соединило их постепенно с Московской Русью. Российские государи не забывали, однако, бывшей их связи с Польшей - отчасти поэтому часть сельских обывателей Малороссии, бывших когда-то казаками, и обратили при Павле I в крепостное состояние (чего не случилось ни с одной общиной Великороссийских казаков).

Войско Запорожское Низовое - иное дело. Ещё в 1522 году Низовые казаки не захотели признавать над собой власти коронных гетманов Запорожских. Никогда не отождествляя себя с Малороссией, с казаками малороссийскими (коих можно называть и украинскими), Низовые Запорожцы и стали ядром Черноморцев, пришедших первыми на Кубань.

Атаману М.П. Бабычу насоветовали не очень подходящий исторический эпизод, чем и «воспользовались» в ГУ Генштаба. И можно понять, почему! Старшинства Войск устанавливались за самые древние (по официальным источникам) боевые подвиги их казаков на стороне России (или Московского государства).

Несомненно, Запорожцы Низовые ходили в походы против врагов Москвы. И исторических примеров, куда более «подходящих под старшинство», чем приводимый М.П. Бабыче, в документах предостаточно! Вот лишь немногие:

1576 г. В атаманство Кошевого Атамана Павлюка Запорожцы Низовые «езжали для добычи своей не только сухопутно в турецкие области, но и водою по Черному морю». Казаков не могли остановить турецкие заставы и крепость Бористен (Очаков), они брали татарский Белград (Аккерман), Килию, Измайлов и другие крепости, за Дунаем город Варну, «турок в них порубили, добыч взяли, а городы разоряли»; доходили на лодках до Царьграда и захватили 100 медных пушек;

1616 г. Кошевой Атаман Дурдила призвал на помощь против крымцев гетмана П.К.Сагайдачного, на р. Самаре они разгромили татар, освободив много русских пленных;

1629 г. Под командой Кошевого Атамана Тараса Трясило казаки Низовые напали на польский лагерь на р. Альте и уничтожили стоявшие там войска. В том же году казаки в челнах своих воевали на Черном море, «коснулись стен Константинопольских и оные довольно окуривали дымом мушкетным».

1630 г. Участие в восстании против Речи Посполитой и в битве под Переяславом, которая, по словам польского летописца, стоила полякам «больше жертв, чем прусская война»;

Август 1635 г. Казаки Кошевого Атамана Сулимы взяли угрожающую Сечи польскую крепость Ко(у)дак и «разметали по камням всю постройку». Атаман был схвачен реестровыми казаками (на коронной службе в Речи Посполитой) и казнён в Варшаве в 1637 г.;

В 1659-80 гг. с небольшими промежутками «Атаманом Кошевым Войска Запорожского Его Царского Пресветлого Величества Федора Алексеевича» избирался Иван Дмитриевич Сирко. Крымские ханы прозвали его «волшебником и Русским шайтаном», и в то же время, в спорах меж собой, прибегали к его суду: «как Сирко решит, так тому и быть». В октябре 1660 г., когда татары переправлялись через Днепр близ устья Самары, Кошевой напал на них, освободив тысячи русских пленных. В 1664 г. ходил в Крым, взял приступом и сжег Аккерман, разорил Буджак, Паланку и Каутаны. В 1665 г. разбил при Носаковском урочище турецкие суда. 18 сентября 1674 г. Кошевому дарована похвальная грамота за поимку Лжецаревича Симеона, хотя Атаман держался независимо и от России, и от Гетмана.

В январе 1675 г. на Запорожскую Сечь, в результате интриг малороссийского гетмана П. Дорошенко, напали крымские татары с 15 тысячами янычар. После ожесточённого ночного боя в самом Коше едва ушло живыми 1,5 тысячи янычар, а смерзшиеся от крови «плиты» вражеских трупов полтора дня выволакивали из Сечи. В том же году Кошевой с 20 тысячами казаков совершил поход через Сиваш в Крым, опустошив полуостров и разгромив 50-тысячное татарское войско, взяв пленными 13 тысяч (тему обмена Сирко посланиями с султаном И.Репин использовал в картине «Запорожцы пишут письмо турецкому султану»). Умер Атаман 4 мая 1680 г., но Запорожцы ещё пять лет возили с собой его гроб, веря, что и с мёртвым Атаманом не потерпят неудачи…

14 июля 1687 г. Кошевому Атаману Г. Сагайдачному прислана Царская грамота, в которой Великие Государи Цари Иоанн и Пётр Алексеевичи утверждали права казаков Низовых Запорожских на их земли.

В любом случае, можно ли было выбрать в 19 веке «правильное» старшинство Кубанскому Войску - сейчас уже не решить…


П. Стрелянов /Кулабухов/


Материал с сайта http://www.gipanis.ru