Л.Г. Степанова, 
кандидат исторических наук,
доцент Академии ИМСИТ

 

Долгие годы трофейные документы, включающие в себя собственно немецкие документы и документы, конфискованные нацистами при оккупации европейских государств, хранились под грифом «совершенно секретно» в фондах бывшего Центрального государственного особого архива (ЦГОА СССР). В советские времена доступ к этим документам был ограничен. 

Отдельные документы из «Особого архива» поднимались по запросам прокуратуры СССР и органов КГБ, запрашивающих справки на граждан Советского Союза, подозреваемых в сотрудничестве с нацистами в годы Второй мировой войны, а также уточняющих обстоятельства военных преступлений, совершённых оккупантами и их пособниками на территории СССР и других европейских государств.

Сотрудники архива на основании трофейных документов давали справки о военных преступниках и по запросам других государств – в том числе ГДР, Польши, Канады. Однако исследователи, занимающиеся изучением событий Второй мировой войны, и тем более – темой коллаборационизма, не имели возможности познакомиться с оригиналами этих документов.

С начала 90-х гг. фонды иностранного происхождения, составлявшие ранее «Особый архив», переданы в состав Российского государственного военного архива (РГВА) и стали доступны исследователям. Рассекреченные трофейные документы оказались в центре внимания иностранных и российских историков. Особый интерес – фондам, в которых хранились документы высших государственных органов и министерств Третьего рейха, центральных государственных учреждений, ответственных за порядок на оккупированных территориях, документы Национал-социалистической рабочей партии, управлений СС, штурмовых отрядов НСДАП, концентрационных лагерей и лагерей для военнослужащих [1. С. 3–4]. Документы этих фондов позволяли начать исследовательскую работу по новым направлениям.

Единственным препятствием для российских исследователей на пути привлечения трофейных документов в качестве новых источников стало отсутствие их квалифицированного перевода. Трудности при работе с этими документами возникали также из-за их разрозненности, плохой сохранности, сложности с классификацией. Многие нацистские документы, попавшие на хранение в «Особый архив» в качестве трофеев после боевых действий, часто содержали лишь отрывочные сведения о деятельности оккупационных германских властей на территории СССР, нуждались в уточнении. По этой причине часть документов не попадала по своей классификации в выделенные фонды – поэтому на начальном этапе своего хранения была сгруппирована в отдельные коллекции и в силу большой разбросанности материалов по различным делам до нынешнего времени слабо использовались в научной литературе.

Документы, раскрывающие планы немецкого командования на Северном Кавказе, показывающие структуру органов власти на оккупированных казачьих территориях, а также рассказывающие о политике нацистов, проводящейся в отношении казаков и горских народов, находятся на хранении в нескольких фондах и коллекциях «Особого архива».

Наибольший интерес для исследователей представляют обзоры военного и хозяйственного положения Кавказа, изданные верховным командованием вооруженных сил Германии по состоянию на апрель 1942 г. – накануне оккупации северокавказского региона.

Кавказ в планах германского руководства занимал особое место. В первую очередь – в силу его стратегического положения: рассматривался как будущий плацдарм для дальнейшего движения войск на Средний Восток. Богатый в экономическом отношении регион привлекал немцев также своими природными ресурсами – важным источником снабжения вермахта продовольствием и горючими материалами.

В специальном сборнике «Военное хозяйство Кавказа», состоящем из 9 брошюр, подготовленных специалистами генштаба вооруженных сил Германии и военно-хозяйственным отделом вооружения (только для служебного пользования), проводится тщательный экономический анализ региона. На основании доступных статистических данных здесь приводятся выкладки, позволяющие оценить производительность сельского хозяйства и пищевой промышленности; анализируются посевная площадь, количество полученной продукции в животноводстве и рыболовстве.

Особое внимание – оценке запасов нефти, эффективности работы нефтеперегонных заводов. Не ускользает от внимания «будущих хозяев» состояние энергетического комплекса, транспортной инфраструктуры, промышленности [2. Л. 34–85].

Выпуская подобный сборник, генштаб преследовал двоякую цель: с одной стороны, дать солдатам вермахта элементарные знания о северокавказском регионе, с другой стороны – убедить в важности предстоящего наступления, позволяющего присоединить к территории Третьего рейха новую экономически развитую территорию, обладающую большим потенциалом.

Тщательно проанализировав экономическое положение Северного Кавказа, специалисты генштаба вооруженных сил Германии представили – также для служебного пользования – анализ этнического состава населения. Они выпустили ещё в 1941 г. при помощи сотрудников Немецкого института внешних сношений сборник «Народы Кавказа и вокруг лежащих земель».

В сборнике опубликована подробная карта кавказского региона, подготовленная статистическим и картографическим отделом этого института, позволяющая выявить ареалы расселения определённых народов, дан подробный к ней комментарий. Помимо расселения коренных кавказских народов, немецкое командование интересует размещение на территории северокавказского региона колоний немцев, эстонцев, греков, районы компактного проживания русских и украинцев, армян и осетин, курдов и абхазов [3. Л. 25–31]. Авторы подробно рассказывают о методике составления этой карты.

Выясняется: анализ этнического состава населения территорий, входящих в состав СССР, проводился на основании данных советской статистики после 1926 г. Этнический состав сопредельных с Советским Союзом территорий определялся уже с использованием турецких статистических данных 1930 г.

Подобный интерес к этническому составу населения был для германского командования неслучаен. Германское руководство в планах расчленения территории Советского Союза учитывало специфические черты кавказского региона. Один из самых главных специалистов по восточно-европейским проблемам в НСДАП Альфред Розенберг, ставший впоследствии имперским министром по делам оккупированных восточных областей, полагал: Кавказу в планах немецкого командования нужно уделить особое место. «Там живут грузины, армяне, татары, черкесы, чеченцы, абхазы, карачаи, и как они только там ни называются. Если это смешение народов предоставить самим себе, то все они перережут друг другу горло» [4. C. 3].

Для достижения стабильности в этом регионе необходимо, по мнению Розенберга, создать федеративное государственное образование во главе с немецким уполномоченным, поскольку разрешить все противоречия, возникшие на межнациональной почве, могла только сильная власть.

Многонациональный состав населения Кавказа учитывался германским руководством не только при реализации намеченных планов захвата региона, но и при выделении определённых приоритетов в национальной политике Германии на оккупированных территориях. Все кавказские народы – вместе с ними казаки, отличавшиеся от других покорённых народов особым свободолюбием и воинственностью, свято чтящие своё происхождение, историю и традиции, – отныне объявлялись народами, имевшими более высокие расовые качества, чем русские и украинцы. Поэтому в отличие от других покоренных республик и областей СССР на Кавказе менялись методы привлечения на свою сторону представителей коренных национальностей. Вместе с ними – и оккупационный режим, который поначалу был более мягким, чем на других оккупированных территориях [5].

Чтобы получить поддержку в многонациональном регионе, немцы не только изучали традиции и быт отдельных народов, но и разрабатывали специальные инструкции для солдат, позволяющие привлечь на сторону вермахта наибольшее количество представителей различных народов Северного Кавказа, недовольных советской властью.

Сохранился, к примеру, оригинал подобной инструкции. Он регламентирует действие немецких солдат в отношении казаков.

В частности, отмечается: «Свободолюбивые и гордые, обладавшие в старые времена правами и привилегиями, казаки ожесточенно боролись против большевизма и несли тяжелые кровавые жертвы» [6. Л. 7]. Поэтому, по мнению верховного командования вермахта, «казачьи семьи по сравнению с другим неказачьим населением должны быть предпочтительнее» [6. Л. 8]: они ненавидели большевиков, Красную Армию.

Здесь теоретические выкладки сменялись практической рекомендацией – осуществлять все необходимые реквизиции в казачьих семьях – чтобы не настроить их против себя – через старост или хуторских атаманов, с выплатой вознаграждения, выдачей расписки.

Важным шагом к привлечению на свою сторону казачьего населения немцы считали сохранение обычаев казаков. В инструкции подчеркивалось: немецкое государство видит в казаках дружественный народ, который может бороться с большевизмом вместе с немецкой армией, поскольку считается достаточно надёжным. Солдатам вермахта напоминалось: со стороны немцев казакам были даны гарантии на свободное культурное развитие, признание их вероисповедания, обычаев и традиций, возрождение службы в церкви, а также позволяющие развивать своё местное самоуправление.

Доказательством поддержки новой власти и готовности к сотрудничеству немцы считали дружественный приём своих войск в казачьих поселениях. Они хорошо понимали, что дальнейшая позиция казаков зависела от того, насколько новая власть сумеет сдержать свои обещания. При правильном обращении с казаками немецкое командование рассчитывало сделать казачьи области гарантийным источником снабжения своих войск, а для предотвращения собственных потерь – использовать казачьи части в борьбе с партизанами [6. Л. 9]. Немцы, в свою очередь, брали на себя обязательство охранять казачьи территории.

На особом положении – как, впрочем, и на остальных оккупированных территориях – на Северном Кавказе должны были оказаться этнические немцы, бывшие до этого гражданами СССР. Они попадали в поле деятельности Айнзатцкоманды шефа полиции безопасности и СД. Чтобы привлечь «русских немцев» на свою сторону, германское командование на льготных условиях снабжало их одеждой и продуктами питания, средствами личной гигиены и квартирами.

На оккупированной территории были открыты школы для этнических немцев, им предоставлялся приоритет при устройстве на работу. Однако уже на первых порах сотрудники СД начали отмечать трудности, с которыми они начали сталкиваться после депортации этнических немцев в Казахстан и Сибирь [7. Л. 213–214]. Оставшиеся немцы оказались распылёнными на обширной территории и находились в весьма неблагоприятном социальном положении. В большинстве случаев они желали вернуться на историческую родину. В то же время новые власти имели на них другие виды: они были нужны им в качестве опоры, позволяющей закрепиться на оккупированных территориях.

Многонациональный Северный Кавказ рассматривается в планах немецкого командования как своеобразный полигон: здесь отрабатываются все известные германским властям методы проведения национальной политики. Новая власть планировала провести своеобразный эксперимент, позволяющий настроить народы Северного Кавказа на сотрудничество с Германией в целях реализации её дальнейших захватнических планов.

Успешное наступление войск вермахта поначалу вселяло уверенность в его успехе. В войска начали поступать циркуляры и приказы, напоминающие солдатам вермахта, как следует в северокавказском регионе обращаться с населением [8. Л. 64]. В них содержались указания: относиться к кавказскому населению как к дружественным народам; не препятствовать стремлениям горцев отменить коллективное хозяйство, открыть церкви различных конфессий. Немецким солдатам предписывалось уважать собственность горцев и честь кавказских женщин, расплачиваться марками за конфискованное имущество.

Главная цель такого «образцового» поведения оккупантов – попытка завоевать доверие местного населения. Рассчитывая на поддержку кавказских народов, германское командование собиралось с их помощью вытеснить из горной местности оборонявшиеся части Красной Армии и поддерживающих их сторонников советского строя, влившихся в партизанские отряды.

Первые донесения полиции безопасности из оккупированных областей Северного Кавказа полны оптимизма и уверенности в проводимой здесь политике. В Берлин поступают сведения: среди населения стихают слухи о возвращении большевиков, растёт убеждение, что сотрудничество с новой властью является разумным [9. Л. 124]. Более того, на высшем уровне обнародуется предложение отдельных групп казаков и делегаций горских народов – организовать демонстрацию преданности фюреру и рейху.

Однако уже спустя полгода меняются не только сведения в донесениях: проводится анализ ошибок в национальной политике германского рейха на Северном Кавказе. В марте 1943 г. под грифом «секретно» начальник СС и полиции на Кавказе группенфюрер Корземан отправляет в Берлин свои соображения о возможности усиления влияния рейхсфюрера СС на положение в оккупированных территориях.

В этом документе отмечается: «На Кавказе проводилась политика, продиктованная трогательной романтикой, которая как ореолом, совершенно не зная действительного положения вещей, кружила вшивые головы казаков, черкесов, осетин, карачаевцев и других. Возникла совершенно бессмысленная «казацкая опытная область» на Кубани – с намерением создать дальнейшие области с целью даровать казакам самостоятельность и постоянное управление. Возникали мелкие племенные республики с большими постоянными полномочиями. Таким образом, этим народностям даровались государственные правовые свободы, которые им даже не снились, когда они бредили в лихорадке. Вполне оценивая германофильское отношение этих народностей, такой образ действия зашёл слишком далеко» [10. Л. 96–97]. В представленных начальству соображениях Корземан высказывал вполне разумную мысль о том, что, предоставляя такие свободы, немцы не имели никаких гарантий, что казаки и кавказские народы пойдут вместе с ними до конца. И в завершении высокопарно заявлял, что народу должен быть предоставлен случай: в честной борьбе добыть свою свободу, её нельзя никому даровать наподобие подачи чаевых.

Планам германского руководства на Кавказе не удалось реализоваться в силу ряда причин. Наладить жизнь по новому образцу на оккупированных территориях в первую очередь помешали начавшееся наступление Красной Армии, стремительный отход германских войск из этого региона.

Кроме этого объективного фактора имелся ещё и ряд субъективных, зависящих от самих народов, призванных, согласно планам германского командования, принять участие в эксперименте по выстраиванию новой национальной политики на Кавказе.

Если на первых порах определённая часть жителей Кавказа приветствовала приход немецких войск, считая их избавителями от сталинского режима и советской власти, связывала с новой властью свои надежды на сохранение национальной идентичности, возрождение традиций, строительство независимых автономий, то, столкнувшись с жизненными реалиями, быстро разочаровалась в «новых хозяевах».

«Мягкое» отношение к кавказским народам нередко выражалось только в провозглашении определённых «свобод». В реальной жизни оно строилось на насилии, жёстком подавлении всякого неподчинения. На первых порах германское руководство постаралось привлечь на свою сторону как можно большее количество противников советской власти, пыталось играть на национальном самосознании кавказских народов, их религиозных чувствах, претворить в жизнь данные ранее обещания о ликвидации колхозной собственности, возрождении церквей, предоставлении самоуправления по вековым обычаям.

Заигрывая с кавказскими народами и казачеством, оккупационные власти развязали жестокий террор в отношении представителей других жителей этого региона. В том числе – против русских, евреев, цыган… В ходе карательных акций против партизан гибли мирные люди, никогда не державшие в своих руках оружия, но жившие поблизости от партизанских баз. Каратели безжалостно расстреливали детей, женщин, стариков.

Силовые методы насаждения нового порядка вызывали рост антинемецких настроений. Со временем среди многонационального населения Северного Кавказа они перевесили усилившиеся к приходу немцев антисоветские настроения.

Двойственная политика германского руководства, которая, с одной стороны, стремилась привлечь на свою сторону противников советской власти, с другой – жестоко расправиться со всяким проявлением любого инакомыслия и неподчинения, так и не смогла найти поддержки среди народов Кавказа, увидевших в ней для себя большую опасность. Успехи советских войск под Сталинградом позволили возродить надежды многих людей на скорый приход на оккупированные территории Красной Армии, призванной освободить народы Кавказа от оккупационного режима.


Литература и источники


1. Указатель фондов иностранного происхождения и Главного управления по делам военнопленных и интернированнызх НКВД – МВД СССР Российского государственного военного архива / Под ред. член-корр. РАН В.П. Козлова и В.Н. Кузеленкова. – М.: ООО «Моделизм», 2001. С. 3–4.
2. РГВА. Ф. 1323к. Полицейские и административные учреждения Германии и временно оккупированных ею территорий. Оп. 1. Д. 54. Обзоры военного и хозяйственного положения Кавказа, изданные верховным командованием вооружённых сил Германии.
3. Там же. Народы Кавказа и вокруг лежащих земель. Берлин – Штуттгарт: Немецкий институт внешних сношений, 1941.
4. Цит. по работе Е.Ф. Кринко «Немецкое представительство на Кавказе является исключительно политическим…». Кавказская программа А. Розенберга» // Historia Caucasica. Региональный исторический сборник. Вып. 3. – Краснодар: КГИАМЗ, 2004. С. 32–33.
5. Бочкарёва З.В. Оккупационная политика фашистской Германии на Северном Кавказе. Автореф… канд. ист. наук. – Краснодар, 1992. С. 19–21.
6. РГВА. Ф. 1275к. Документальные материалы, собранные имперским архивом в г. Потсдаме (Коллекция). Оп. 3. Д. 285. Инструкция по обращению с русскими (казаками).
7. Там же. Ф. 500к. Главное управление Имперской безопасности (РСХА) (г. Берлин). Оп. 1. Д. 774. Донесения полиции безопасности из оккупированных областей .
8. Там же. Ф. 1323к. Оп. 1. Д. 51. Дело об организации полицейских учреждений во временно оккупированных областях СССР.
9. Там же. Ф. 500к. Оп. 1. Д. 776. Донесения полиции безопасности из оккупированных областей.
10. Там же. Ф. 1323к. Оп. 2. Д. 267. Тезисы о расширении функций и порядка подчиненности высшего СС и полиции на Кавказе командующему группой войск в контакте в работе армейских, полицейских частей с полицией охраны порядка.



Сборник материалов IX международной научно-практической конференции «Федор Андреевич Щербина, казачество и народы Северного Кавказа: история и современность» (г. Краснодар, 27 февраля 2009 г.). – Краснодар: ИМСИТ,2009.