Карта казачьих отделов ККВ
Версия для печати

Казачья эмиграция в странах Западной Европы в 20-30 гг. ХХ века. Общественно-политический аспект

02.11.2011. Количество просмотров: 246

А.Н. Гаврилов
магистр истории, аспирант исторического факультета Южного федерального университета,
научный сотрудник Государственного музея-заповедника М.А. Шолохова


Казачество – это неотъемлемая часть России. Культура, традиции и история российского казачества являются составляющей частью российской и мировой истории. В современной исторической науке актуальна проблема российской военной эмиграции, начавшейся в 1920 г. после эвакуации армии П. Н. Врангеля с берегов Крыма. В эмиграцию отправились и казаки, численность которых насчитывала от 40 до 100 тыс. человек. «Казачество как составная часть российской эмиграции имело в то же время определенные особенности, вытекавшие из социально-экономических и исторических условий его существования в России» [1].

В эмиграции казачество вело активную хозяйственную и общественно-политическую жизнь – создание хуторов и станиц, десятков союзов, клубов и общественных организаций. Казачья диаспора выработала ряд политических программ и платформ, в которых были представлены проекты будущего казачества, возвращения его на родину, а также затронуты различные вопросы социальной адаптации казаков в странах-реципиентах [2]. Особенно это актуально в настоящее время, когда в России идет процесс возрождения казачества, вследствие чего возрастает интерес к его истории. Отметим, что именно «эмигрантский» период истории казачества наименее изучен российскими исследователями. Зачастую казачья эмиграция, ее общественно-политическая деятельность рассматривались лишь в контексте общей темы российской военной эмиграции [3]. Кроме этого, в последнее время открылись ранее недоступные для исследователей архивные фонды, стали доступны многочисленные периодические издания и воспоминания лидеров казачьей эмиграции.

Цель статьи: проанализировать общественно-политическую деятельность казачьей эмиграции в странах Западной Европы в 1920 – 1930 гг. ХХ в. Для этого потребуется решить следующие исследовательские задачи:
- выявить основные проблемы эвакуации и расселения казаков-эмигрантов;
- проанализировать особенности, формы и направления общественно-политической деятельности казаков-эмигрантов;
- охарактеризовать роль и место казачьих общественно-политических организаций в жизни казачьей эмиграции в странах Западной Европы (на примере самой массовой общественно-политической организации «Казачий Союз»).

Хронологические рамки работы охватывают период от начала эвакуации казаков в составе Русской Армии в ноябре 1920 г. и до начала Второй мировой войны в 1939 г.

Географические рамки работы включают страны Западной Европы, где сформировались основные общественно-политические центры русской и казачьей эмиграции. В этих странах находились штаб-квартиры общественных и политических организаций казачьей эмиграции, и проживало преобладающее большинство казаков-эмигрантов [4].

Историографический анализ проблемы позволил выявить отсутствие специальных исследовательских работ по заявленной тематике. Тема казачьей эмиграции и ее общественно-политической деятельности в странах Западной Европы освещена фрагментарно и требует комплексных исторических исследований. По мнению современных исследователей, «история казачьей эмиграции является практически нетронутым пластом в отечественной историографии» [5].

В историографии по данной проблеме можно выделить три основных периода:
1) Довоенный период (1920 – 1939 гг.) В это время работы по казачьей эмиграции представляли собой воспоминания самих казаков-эмигрантов. Они выходили за рубежом и включали в себя фактологические сведения о начале эвакуации Врангелевской армии [6], расселения казаков-эмигрантов сначала в лагерях на Лемносе, Галлиполи, Чаталджи и Бизерте [7], а после – в странах Восточной и Западной Европы. Для данных работ характерна эмоциональная окраска, когда многие события рассматривались с субъективной точки зрения автора. Однако, воспоминания казаков-эмигрантов и зарубежная публицистика 20-30 гг. ХХ в. представляют большой интерес для анализа социальной адаптации эмигрантов, организации быта, общественной жизни и создания казачьих общественно-политических организаций. Кроме этого, исследования данного периода дают информацию о повседневной жизни казака, его проблемах и заботах, отдыхе и работе.
В Советской России в этот период также публиковались работы, посвященные казачьей эмиграции. В частности, это воспоминания казаков – «возвращенцев» [8], в которых вся деятельность эмиграции оценивалась как «авантюра» и «контрреволюция». Эти работы крайне идеологизированы, в них казачья деятельность в Европе рассматривается односторонне [9]. Одновременно в этих работах представлен уникальный материал о создании первых общественно-политических организаций казачьей эмиграцией, приведены исторические факты и описания важнейших событий в истории казачьей эмиграции.

2) С начала Второй мировой войны и до первой половины 80-х гг. ХХ в. В исследованиях этого периода о казачьей эмиграции упоминалось лишь отчасти и не как о самобытной этносоциальной группе, а лишь как о воинских частях белой армии П. Н. Врангеля, где главным центром общественной жизни был Русский Общевоинский Союз (РОВС), который являлся военной, а не общественно-политической организацией. В этот период о казачьей эмиграции упоминалось лишь в контексте русской эмиграции, по отношению к которой историческая наука применяла устоявшиеся идеологические установки, отсюда и говорящие сами за себя названия исследовательских работ: «Идейно-политический крах белоэмиграции и разгром внутренней контрреволюции. (1921 – 1924 гг.)»[10], «Идейно-политическое банкротство планов буржуазного реставраторства в СССР» [11].
Наибольший интерес представляет работа Л. Г. Шкаренкова [12]. Автор приводил различные точки зрения о численности, масштабах и направлениях расселения русской и казачьей эмиграции, создания и деятельности общественно-политических организаций, в том числе и наиболее массовой казачьей организации «Казачий Союз».

3) Новейший период историографии рассматриваемой проблемы связан с крушением СССР, сменой идеологических парадигм, открытием новых архивных данных, в том числе и фондов Русского заграничного исторического архива (РЗИА). «С 1987 г. Фонды РЗИА переведены на открытое хранение, а с 1989 г. в архивохранилище выделены коллекции документов по истории Белого движения и эмиграции, по которым составлены путеводители» [13]. В этот период стал утверждаться плюрализм мнений в освещении истории казачьей эмиграции. Появились первые аналитические работы [14], в которых анализируется деятельность казаков-эмигрантов в Европе и Китае, описываются достижения и неудачи казаков в общественной, культурной и политической жизни. Рассмотрена структура общественно-политических организаций, выявлены формы и методы их деятельности. Были защищены первые диссертации по проблематике казачьей эмиграции [15], в которых анализировались проблемы социальной адаптации, взаимоотношений с населением и властью в странах – реципиентах, общая характеристика общественно-политической деятельности казачьих организаций, их структура, численный состав, цели и методы их реализации. Это объясняется масштабом исхода казачества из России (по скромным оценкам – более 100 000 чел. в составе эмиграции первой волны, причем в составе ушедших около 50% составляли представители казачьей интеллигенции) и тем обстоятельством, что 40% эмигрировавших казаков являлись здоровыми и молодыми, т.е. работоспособными, сельскохозяйственными работниками [16].

В числе вышедших в этот период работ особое место занимали исследования, посвященные таким казачьим общественно-политическим организациям как «Объединенный Совет Дона, Кубани и Терека», «Вольно-казачье движение». В этих работах содержится анализ политических программ организаций и их практической реализации [17]. Наибольший интерес историков привлекли казачьи «самостийные» организации, которые выступали за отделение казачьих земель от СССР и создания независимого государства казаков – «Казакии». Авторы отмечают, что данная организация финансировалась Польшей и преследовала цели дестабилизации казачьей эмиграции, внесения раскола между казаками, а отнюдь не борьбы за независимое казачье государство [18]. В работах присутствует и региональная составляющая, большинство работ посвящено казачьей эмиграции в странах Восточной Европы – Королевстве СХС (сербов, хорватов, словенцев), Чехословакии, Болгарии, Польше [19], в то время как казачья эмиграция в странах Западной Европы – Франции, Германии, Италии, Великобритании изучена недостаточно, а лишь как составная часть всей русской военной эмиграции.

Таким образом, современная историография лишь фрагментарно освещает проблему общественно-политической деятельности казачьей эмиграции в странах Западной Европы, что требует создания комплексных исследований феномена казачьей эмиграции.

В Российской империи до 1917 г. было 12 казачьих войск, проживающих от «тихого Дона до Тихого океана», охраняя государственные границы и являясь авангардом российских войск, профессиональными кавалеристами, которые сохраняли свой самобытный уклад жизни и культуру с присущими им организованностью и практицизмом. По данным 1916 г. – предпоследнего года существования казачества как цельного организма, на казачьих территориях проживали: Донского казачьего войска – 1,5 млн., Кубанского – 1,3 млн., Оренбургского – 533 тыс., Забайкальского – 264 тыс., Терского – 255 тыс., Уральского – 174 тыс., Амурского – 49 тыс., Семиреченского – 45 тыс., Астраханского – 40 тыс., Уссурийского – 34 тыс. человек [20].

Октябрьские события 1917 г. и начало гражданской войны в России заставали казачество сделать свой выбор по отношению к будущему страны и казачьих областей. По оценкам российских историков, более 80% казачьего населения заняло антибольшевистскую позицию [21]. Казачество было одной из главных действующих сил в течение всей гражданской войны, став для советской власти «врагом номер один». В результате в начале 1919 г. вышло, широко в настоящее время известное, Циркулярное письмо Оргбюро ЦК РКП(б) об отношении к казакам, в котором отмечалось следующие: «Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно, провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо принимать все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти» [22]. Это явилось началом политики «расказачивания» [23], которая была направлена на ликвидацию казачества как этносоциальной группы. После череды поражений антибольшевистских сил, основной очаг борьбы был перенесен на полуостров Крым, где произошло последнее военное поражение. Это потребовало от Главнокомандующего Вооруженными сила Юга России незамедлительных действий по защите оставшихся воинских частей Русской Армии, в которые входили казаки Дона, Кубани и Терека. 29 октября 1920 г. П.Н. Врангель отдал приказ о начале эвакуации Русской Армии с берегов Крыма. В тексте приказа Правитель Юга России писал: «Армия прикроет посадку, памятуя, что необходимые для ее эвакуации суда также стоят в полной готовности в портах, согласно установленному расписанию. Для выполнения долга перед армией и населением сделано все, что в пределах сил человеческих. Дальнейшие наши пути полны неизвестности. Другой земли, кроме Крыма, у нас нет» [24]. Многие советские исследователи оценили эвакуацию врангелевских войск как «Крымскую трагедию», крах «белого движения» [25], необходимо, однако, отметить, что эвакуация Русской Армии, по мнению П.Н. Врангеля, являлась продолжением борьбы против большевиков.

Казаки эвакуировались организованно, в эмиграцию ушли «Войсковые атаманы Дона, Кубани, Терека и Астраханского казачьего войска и их правительства, Войсковые круги и Рада, а также казачьи военные части и беженцы» [26], в эмиграцию отправились также кадеты и преподаватели Донского кадетского императора Александра III корпуса, воспитанницы и преподаватели Мариинского женского Донского института. Казаки отправились за границу с надеждой о возвращении домой. Именно идея возвращения на родину служила причиной активной их общественной деятельности за границей. По мнению одного из казаков-эмигрантов, «Донская эмиграция имела народный характер. С большевиками боролось на Дону все население казачье и в изгнанье ушел народ, в громадном большинстве земледельцы, часто со своими семьями…» также как и другие казаки, но при этом в эмиграцию ушла казачья элита – «преподаватели, журналисты, врачи, писатели» [27].

Говоря о качественном составе казачьей эмиграции, стоит сказать и о ее количественном составе. По сей день нет точных данных о количестве вынужденно эмигрировавших казаков. По официальным данным, число казаков, отправившиеся в эмиграцию в 1920 г., составляло: 28,5 тыс. донцов, из них 22 тыс. входили в состав Русской Армии Врангеля, около 6,5 тыс. казаков являлись гражданскими беженцами, 16-18 тыс. было кубанцев [28]. С берегов Крыма эвакуировалось всего около 40 тыс. только донских и кубанских казаков. Один из казаков-эмигрантов писал: «Всего из Крыма ушло 120 тыс. человек, из них 40 000 донцов… Все суда были переполнены. Теснота усугублялась тем, что большинство их не было приспособлено для перевозки людей, на всех судах был недостаток питания и воды, однако не было заметно никаких сцен отчаяния» [29].

Первое время после эвакуации казаков отправили в лагеря в Галлиполи, Лемносе, Чаталджинском районе, Бизерте и др. Все лагеря находились под контролем Франции. Казаки в лагерях находились в очень сложных материальных и моральных условиях. Массовые заболевания, инфекции, голод и холод стали главными проблемами казаков. За помощь в поддержании лагерей П. Н. Врангель расплатился с Францией кораблями, на которых собственно и приплыли русские эмигранты. «Но 15-го января 1921 г. Командующий французскими войсками на ближнем Востоке генерал Шарпи в приказе комендантам лагерей писал: «Одной из главнейших наших задач в настоящее время является возможно скорейшая эвакуация на постоянное жительство русских беженцев, как гражданских, так и военных, которые пожелали бы вернуться на Родину или на какое-нибудь постоянное местожительство. Франция прекращает довольствие казаков» [30]. Таким образом, казаков поставили перед выбором: репатриация, отправление на работы в Бразилию и Перу, переход на собственное содержание, либо переезд в Восточную и Западную Европу. После этого началось расселение казаков по странам Европы. Около 15 тыс. казаков вернулись в Советский Союз. Сначала казаки обосновались в Болгарии, Королевстве сербов, хорватов и словенцев, Чехословакии, а затем отправились в страны Западной Европы, где вскоре казачья диаспора превысила по численности казачьи диаспоры в Восточной Европе. По подсчетам экспертов, в одной только Франции проживало 36,4% казаков от общего числа эмигрировавших в 1920 г. [31]

Именно во Франции была создана самая массовая общественно-политическая организация «Казачий Союз», это было обусловлено следующими факторами: «с середины 1920-х гг. здесь находится центр всей российской эмиграции в целом, в том числе и казачьей. Это было связано как с более высоким экономическим и культурным уровнем страны, так и с переездом в Париж в ноябре 1923 г. атамана Всевеликого войска Донского А.П. Богаевского» [32]. Активная деятельность атамана, его авторитет и заслуги перед казачеством сделали его главным идеологом объединения казаков в эмиграции. Одной из основных форм общественно-политической деятельности казаков было создание союзов и общественных движений. Объединение казаков в рамках «Казачьего Союза» было связано со следующими обстоятельствами: 1) борьба с идеологий «вольно-казачьего движения», возникшей в казачьей среде в Восточной Европе, главной целью этого движения являлись: дестабилизация казачьей эмиграции, создание негативного образа казаков в глазах международной общественности. Центр организация «Вольно-казачьего движения» в начале 30-х гг. был перенесен во Францию. 2) Вывод казачьей эмиграции из-под контроля монархически настроенного РОВСа во главе с П.Н. Врангелем, который был заинтересован в подчинении наиболее активной части эмиграции – казачества, ведь «лишь казаки обладали ярко выраженной специфической социальной организацией и народной культурой» [33]. Расхождение атамана А. Богаевского и его «Казачьего Союза» с бароном П. Врангелем привело к открытому конфликту, причем последний «придал анафеме Объединенный Совет Дона, Кубани и Терека» [34], которой являлся платформой для создания «Казачьего Союза». 3) А. Богаевский объединял казаков-эмигрантов на основе идеи «непредрешенчества», идеи политического центризма, отраженной в программе «Казачьего Союза». Суть программы сводилась к следующим основным положениям: «Форма правления в России та, которую свободно установит сам русский народ. Хозяин России – народ ея, и будущее управление страной должно быть построено на началах народоправства» [35]. Программа «Казачьего Союза» включала, помимо вопроса о власти, также политические, социальные и аграрные вопросы.

«Казачий Союз» занимался поддержкой казаков за рубежом, их перевозкой, пересылкой денег, содействовал в трудоустройстве, оказывал помощь в образовании и розыске пропавших казаков [36]. Кроме этого «Союз» являлся официальным лицом казачьей эмиграции в переговорах с иностранными правительствами и органами власти, им проводилась координация действий казаков более чем в 12 странах, где имелись представительства «Казачьего Союза», в том числе и Китае. Таким образом, «Казачий Союз» представлял собой по форме и содержанию деятельности общеказачье правительство в изгнании.

Д.Д. Пеньковский выделяет 3 группы казачьих союзов и объединений: политические, социально-экономические, профашистские и молодежные. Уникальность деятельности «Казачьего Союза» состоит в объединение трех этих направлений – политической, социально-экономической и молодежной. Он представлял интересы различных слоев казачьей эмиграции, что свидетельствовало о его демократичности. Самореализация казаками своих социально-политических интересов в виде создания союзов и объединений подтверждала их политическую активность.

Кроме «Казачьего Союза», самой массовой организации, существовали такие общественно-политические организации как «Союз Вольного Казачества», «Союз Возрождения казачества», «Союз единства казачества», «Казачье объединение для борьбы за родину», «Лига возрождения Казачества», «Союз казаков комбатантов», «Казачий Дом» и др. В Западной Европе существовали и организации материальной взаимопомощи, это – «Казачья помощь», «Общество взаимопомощи студентов-донских казаков во Франции», «Казачий банк», а также организации, хранители истории и воинской славы казачества дооктябрьских времен, такие как «Общество Ревнителей Кубани», «Объединение Гундоровского Георгиевского полка», «Союз Донских кадетов» и др.

Уникальной формой общественного, политического и бытового объединения казаков в эмиграции стали казачьи хутора, казачьи станицы, в том числе общеказачьи, которые являлись первичным звеном консолидации казачьих диаспор в странах Европы. За рубежом казаки объединялись в колонии, которые со временем приобрели черты казачьих хуторов и станиц Дона, Кубани и Терека в дооктябрьской России. В марте 1922 г. атаман А.П. Богаевский утвердил «Положение об управлении станицами и хуторами за границей», в которые могли быть приняты донские, кубанские, терские и астраханские казаки. При смешанном составе казаков организовывались общеказачьи станицы и хутора. Станицу или хутор возглавлял атаман, организовывалось правление, проводилась регистрация казаков, оказывалась экономическая, юридическая и медицинская помощь их жителям. Численность таких казачьих организаций была от нескольких казаков до нескольких их сотен. Зачастую станицы и хутора входили в состав союзов и объединений. Например, в «Казачий Союз» входило 188 станиц и хуторов. Наиболее многочисленные станицы имели свои печатные органы. Так, Парижская студенческая казачья станица выпускала журнал «Станица» [37].

Атаман А.П. Богаевский всемерно поддерживал создание казачьих станиц и хуторов, так как это делало возможным контролировать численность и состав каждой станицы в различных регионах Европы. В приказе по Всевеликому войску Донскому от 15 февраля 1922 г. отмечалось: «Когда Россия призовет к исполнению святого долга, в ее стальные ряды вольются все, кому дороги честь и свобода родины, все, которые с оружием в руках готовы идти на ее защиту. В этом я не сомневаюсь. Приказываю: хуторским и станичным атаманам немедленно произвести регистрацию по приложенному образцу всех офицеров и казаков, которые хотят зачисляться в списки Донского корпуса» [38]. Тем самым казаки за рубежом, как и в казачьих областях Российской империи, могли быть привлечены к военным действиям, в том числе против Советского Союза. Казачьи атаманы не исключали и такого поворота событий.

Таким образом, казачья эмиграция, ее общественно-политическая деятельность в странах Западной Европы в 20-30-е гг. ХХ в. сосредотачивалась, как в хуторах и станицах, так и в союзах и общественных организациях. Казаки в эмиграции были наиболее активной частью всей русской эмиграции первой волны. Они со свойственной им самобытностью и организованностью очень быстро восстановили свой обычный порядок жизни – создали станицы и хутора, избирали атаманов, организовали кассы взаимопомощи, получали светское и духовное образование в эмигранских русских и казачьих школах, корпусах и университетах.

Казачья эмиграция играла ведущую роль в общественно-политической жизни всей русской эмиграции, казаки-эмигранты разработали различные политические программы и платформы, в которых говорилось не только о будущем эмиграции, но и о будущем России. В казачьих политических кругах имел место плюрализм мнений – от монархических до сепаратистских идей. Казаки выработали практические предложения об объединении эмиграции, за что ратовали видные деятели русской эмиграции И. Бунин [39] и П. Милюков [40]. Казачья эмиграция оказала заметное влияние на общественно-политический и культурный процесс ряда европейских стран.

В предлагаемой статье более детально исследована деятельность «Казачьего Союза» – самой массовой казачьей организации в эмиграции, на примере которой удалось показать всю значимость и многоаспектность деятельности общественно-политических организаций. «Союз» являлся не только формой объединения казаков, но и их политической консолидации. Это подтверждает мнение, что в эмиграции формировались зачатки протопартийной казачьей организации, со своей программой, уставом, членскими взносами. Таким образом, феномен казачьей эмиграции на сегодняшней момент в полной мере не исследован, в ее истории существует много «черных пятен», требующих комплексного изучения. Итоги и выводы таких исследований весьма важны в современной России, когда в стране идет процесс возрождения казачества и поиск объединительных идей, предложенных казаками-эмигрантами еще в 1920 – 1939 гг. ХХ в.

Примечания:

1. Ратушняк О.В. Донское и Кубанское казачество в эмиграции (1920-1939 гг.). Краснодар, 1997.C.4.
2. Казачья политическая программа // Общеказачий журнал. 1953. № 19. С. 18-22.
3. Российская военно-политическая эмиграция в 1920 – 1945 гг. М., 2003; Окороков А.В. Русская эмиграция. Политические, военно-политические и воинские организации 1920 – 1990 гг. М., 2003 и др.
4. Русские во Франции. Париж. 1937; Попов А.Н. Русский Берлин. М., 2010; Бурлак В.Н. Русский Берлин. М., 2010.
5. Ратушняк О.В. Указ. соч. C. 15-16.
6. Последние дни Крыма. (Впечатления, факты и документы). Константинополь, 1920.
7. Лукаш И. Голое поле, книга о Галлиполи. София, 1922; Живым и гордым. Белград, 1923; Даватц В.Х., Львов Н.Н. Русская армия на чужбине. Белград 1923; Русская армии в изгнании. 1920-1923. б/г.; Русские в Галлиполи. Сборник статей, посвященных 1-го армейского корпуса русской армии в Галлиполи. Белград, 1923; Рытченков С. 259 дней Лемносскаго сидения. Париж, 1933.
8. Лунченков И. За чужие грехи. Казаки в эмиграции. М.-Л., 1925.
9. Белов В. Белое похмелье. Русская эмиграция на распутьи. М.- Петроград, 1923; Бобрищев-Пушкин А.В. Патриоты без Отечества. Л., 1925. Любимов Л. Белогвардейцы за границей. М., 1932.
10. Барихновский Г.Ф. Идейно-политический крах белоэмиграции и разгром внутренней контрреволюции (1921 – 1924 гг.). Л., 1977.
11 Мухачев Ю.В. Идейно-политическое банкротство планов буржуазного реставраторства в СССР. М., 1982.
12. Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции. М. 1981.
13. Сабенникова И.В. Российская эмиграция 1917 – 1939 годов: структура, география, сравнительный анализ // Российская история. 2010. № 3. С. 60.
14. Пеньковский Д.Д. Эмиграция казачества из России и ее последствия. М., 2006; Худобородов А.Л. Российское казачество в эмиграции и вторая мировая война // Казачество России (ХХ в.). Оренбург, 2000.
15. Ратушняк О.В. Донское и кубанское казачество в эмиграции (1920-1939 гг.): автореф. дис. канд. ист. наук: 07.00.02. Краснодар, 1996; Парфенова Е.Б. Казачья эмиграция в Европе в 1920-е гг. ХХ века: автореф. дис. канд. ист. наук: 07.00.02. М., 1997; Антропов О.О. Астраханское казачье войско в первой трети ХХ века: Опыт социально-исторического анализа: автореф. дис. канд. ист. наук: 07.00.02. М., 1999; Малышенко Г.И. Идейно-политическая борьба в среде казачества российской эмиграции в Северо-Восточном Китае: автореф. дис. канд. ист. наук: 07.00.02. Омск, 2001.
16. Пронин А. Российская эмиграция в отечественных диссертационных исследованиях 1980 – 2005 гг.: библиометрический анализ. Екатеринбург, 2009. С. 214.
17. Кириенко Ю.К. Казачество в эмиграции: споры о его судьбах (1921 – 1945 гг.) // Вопросы истории. 1996. № 10. С. 3.
18. Борисенок Е. Казакия – наша цель. Эмигрантские споры о казачьей государственности // Родина. 2004. № 5.
19. Российская эмиграция в Турции, Юго-Восточной и Центральной Европе 20-х годов (гражданские беженцы, армия, учебные заведения). М., 1994; В поисках лучшей доли. Российская эмиграция в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 2009.
20. Российское казачество. Научно-справочное издание. М., 2003.С. 22.
21. Венков А. Печать сурового исхода. К истории событий 1919 года на Верхнем Дону. Ростов-н/Д., 1988.
22. Филипп Миронов (Тихий Дон в 1917 – 1921 гг.). Документы и материалы. Под ред. В. Данилова. М., 1997. С.138.
23. Лосев Е. Расказачивание на Дону // Дон. 1990. № 2. С. 20-22.
24. Врангель П.Н. Записки. ноябрь 1916 г. – ноябрь 1920 г. М., 2002. С. 414.
25. Барихновский Г.Ф. Идейно-политический крах белоэмиграции и разгром внутренней контрреволюции (1921-1924 гг.). Л., 1977; Мухачев Ю. В. Идейно-политическое банкротство планов буржуазного реставраторства в СССР. М., 1982.
26. Кириенко Ю.К. Указ. соч. С. 6.
27. Мельников Н.М. Краткая история расселения казачества и его деятельность за рубежом // Родимый край. 1970. № 88. Париж, С.28.
28. ГАРФ. Ф. 5935. Оп. 1. Д. 21.Л. 70.
29. Падалкин А. Пятьдесят лет // Родимый край. 1971. №92. Париж, С. 9.
30. Там же. С.12.
31. Ратушняк О.В. Указ. соч. C. 53.
32. Там же. C. 105.
33. Раев М. Россия за рубежом. История культуры русской эмиграции 1919 – 1939. М., 1994. С. 22.
34. Anderson P. The White Russian army in exile 1920 – 1941. Oxford, 2002. P. 62.
35. Вестник Казачьего Союза. 1926. № 5-6. Париж, С. 11.
36. Вестник казачьего Союза. 1926. № 4. Париж, С. 1.
37.Станица. 1931. № 1. Париж.
38. Лунченков И. За чужие грехи. Казаки в эмиграции. М.-Л., 1925. С. 55.
39. Бунин И. Миссия русской эмиграции // Руль. 1924. № 1013.
40. Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. 1926.

 

Вопросы казачьей истории и культуры: Выпуск 7 / М.Е. Галецкий, Н.Н. Денисова, Г.Б. Луганская; Кубанская ассоциация «Региональный фестиваль казачьей культуры»; отдел славяно-адыгских культурных связей Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований им. Т. Керашева. – Майкоп: Изд-во «Магарин О.Г.», 2011.

 

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел: История ККВ // ККВ в Зарубежье с 1920 г.

Рейтинг@Mail.ru