И. Ю. Васильев,
соискатель кафедры дореволюционной отечественной истории
Кубанского государственного университета

В системе ценностей любой социальной или этнической группы есть виды материальных объектов, наделенных высоким статусом. Положение таких объектов основывается на их причастности к сакральному, роли в хозяйстве и социальной жизни. В культуре кубанских казаков дореволюционного периода одним из таких объектов был конь. Значимость его проистекала из хозяйственной важности, яркости мифологического образа и, прежде всего, из той особой роли, которую конь играл в воинской культуре кубанцев. Неудивительно, что он не раз привлекал внимание казаковедов. Необходимо отметить работы О. В. Матвеева, который рассматривает коня в контексте феномена "справы"- боевого снаряжения казака. Специфики положения коня в казачьей обрядности касалась Т. С. Рудиченко.

Место коня в системе ценностей Кубанского казачества во многом обусловлено мифологической насыщенностью народных представлений о нем. Казачья мифология коня – производное от общеславянской. Последняя является весьма сложной и разветвленной. В ней конь предстает как амбивалентное существо, причастное одновременно разным мирам (мир живых и мир мертвых, мир людей и сверхъестественных существ). Поэтому он считается посредником между разными сферами бытия, помощникам всех тех, кто путешествует между ними, непременным участником похоронных обрядов, носителем значительного магического потенциала. Как магическое создание, конь связан с колдовством и гаданием, выступает как спутник мифологических персонажей. Как амбивалентное существо, он способен приносить как добро, так и зло.

Основой культуры и системы ценностей кубанских казаков была военная составляющая. И конь, отношение к нему были ее важным элементов. Поэтому влияние военизированного образа жизни на мифологические представления о коне было значительным. Конь считался атрибутом общественных сил, помогающим казаку в борьбе с врагами. Недаром святые, особенно сильно почитавшиеся казаками-Георгий Победоносец, Архангел Михаил, Никола Угодник, считались в славянской традиции тесно связанными с лошадьми.

Во многих культурах Евразии конь почитался как сакральный защитник и помощник воина. Это было характерно и для казаков Кубани. В их среде бытовали представления о крылатых богатырских конях, с помощью которых можно было совершить необычайные подвиги. Одна из легенд повествует, как белый конь с золотой упряжью помог человеку добраться до райского сада. В текстах песен неоднократно говорилось, что конь способен помочь хозяину установить контакт со своими родными, если он находится далеко на войне. Например: "Заржи, заржи, мой конечек, /Подай голосочек, /Чтоб слыхала ридна маты, /сидючи у хаты". Или "И беги ты мой конь, /По дороженьке. /Да не слушай, мой конь, / Где Кубань-речка шумит. /Не давайся, мой конь, /Неприятелю, /Только дайся, мой конь, /Отцу, матери родной".

Верный помощник казака, конь наделялся способностью предсказывать будущее. Считалось, что если конь спотыкается в начале похода, то он будет неудачным: "Ой, ихав козак та чэрэз байрак, /Та с коня похылывся. /А за ным отэць, матуся: /Нэ йидь, сын, вэрныся".

Падение с коня главнокомандующего ВСЮР А. И. Деникина во время смотра в начале января 1920 г. пагубно отразилось на боевом духе Кубанской армии.

Примечательно, что и в ритуале перехода в иной мир конь всегда принимал участие: "Що коня ведуть, козака везуть, /Кинь голову клане…" - пели казаки.

Образ коня имеет значительную знаково-символическую нагрузку. Конь неразрывно ассоциируется с казачьим, воинским статусом его владельца. Конечно, значительная часть кубанских казаков была задействована в пехотных и артиллерийских частях. Что касается Запорожья, то, по сообщениям очевидцев, конница была далеко не самым развитым родом войск в Сечи. Тем не менее фольклорный образ казака неразрывно связан с образом коня. "Шашка, пика, верный конь, /Рой наездников любимый, /С нами ты, неотразимый, /Мчишься в воду и в огонь", -пелось в известной кубанской песне.

Конь для казака-символ воинского ремесла и неразрывно связанных с ним силы, свободы, аристократизма. Конь-непременный символический атрибут принадлежности к казачеству. От старожилов кубанских станиц, вспоминающих былые времена, нередко можно слышать такие высказывания: "Шоб обязательно вин (казак) был на коняке". Или: "Раньше, если вин казак, – вин соби кохае, идэ в армию с конем". Конь-один из самых распространенных элементов фольклорного описания казака. Они-единый, нерасчлененный образ. Например: "Иванушка приезжал /…На вороном на коню… /Он Марьюшку выкликал". Или "В нас Григорьюшка на вороном коню, /Да Петрович на чиркесском на седлу…".

Через действия, которые казак совершал по отношению к коню, народное сознание изображало его душевный настрой. Вот фрагмент старинной казачьей песни: "Отаман идэ /Ц й коня вэдэ, /Гэй, под билою то бэрэзою /Головку кладэ. /Отаманэ наш! /Та порадь же ты нас. /Гэй, уси кони посидланы, /А твий стоить так…". Атаман не в седле, т.е. он нерешителен и вял.

Конь символизировал для казака причастность к мужской субкультуре. Недаром во время обряда "постригов", одного из начальных этапов социализации, мальчика сажали на коня. Особая близость казаков мужчин к лошадям культивировалась с раннего детства. Кубанский публицист П. П. Орлов однажды был свидетелем следующей сцены: "Став против левого бока смирной лошадки, один мальчуган, подражая упражнению больших на учении на деревянной кобыле, с разбегу старается сделать прыжок сбоку в седло; манеры, ухватка – ну взрослый казак, да и только". Эту весьма типичную сцену автор считал проявлением истинно казачьего духа "После 11-12 лет мы постоянно упражнялись в верховой езде…" -вспоминал казак С.Е.И.В. конвоя Т. Яцик.

Для взрослого искусство верховой езды-одним из самых престижных видов самовыражения. Поэтому важнейшие праздники в кубанских станицах редко обходились без скачек и джигитовки.


Скачать в Word и прочесть статью целиком