Братолюбова М.В.
(г. Ростов-на-Дону)


Изучение такого многоинформативного источника, как казачьи приговоры и наказы периода первой русской революции, очень важно для понимания истории российского казачества начала ХХ века. Указ 18 февраля 1905 г. предоставил российскому населению определенные послабления в области петиционной правоподачи. Но действие сего указа было весьма непродолжительным. 6 августа 1905г. были опубликованы указы об учреждении Государственной думы и положение о выборах в нее, которые отменяли Указ 18 февраля 1905г. И в дальнейшем правительство пошло по пути издания различных циркулярных распоряжений, запрещавших составление и принятие петиций. Войсковая администрация, полицейские чины производили расследование обстоятельств их составления, наказывали их «зачинщиков» в административном порядке, возбуждали уголовные преследования. Но репрессивные меры, предпринимаемые властями, не могли уже остановить разбуженную энергию казаков. Под термином казачье «приговорное» движение 1905-1907 гг. условно понимается принятие и отсылка в высшие инстанции коллективом казаков (чаще всего это станичные, хуторские сборы, а также собрания и пр.) документально оформленных обращений, обязательно содержащих в себе кроме местных общеполитические и общеэкономические требования и пожелания. Эти обращения могли иметь форму приговоров, наказов, заявлений, резолюций, писем, телеграмм и т.п. Основные этапы «приговорного» казачьего движения связаны с указом 18 февраля 1905 г., с выборами и деятельностью I - II Государственных дум. В адрес последних поступило наибольше число казачьих приговоров и наказов, в которых выражались чаяния, пожелания и надежда на успешную деятельность этих новых учреждений для России.

С различной степенью полноты приговоры и наказы раскрывают экономическое и социально-политическое положение казачьих масс, многообразие конфликтных зон повседневной деятельности, конкретные причины и поводы для недовольства и протеста. В большинстве приговоров дается описание бедственного положения казаков, затем излагаются их требования и пожелания. «Мы испытываем крайнюю нужду и ужасно безвыходное положение, хозяйства наши разоряются»; «казак из хозяина стал почти нищим», - констатировали в наказах казаки. Приговоры находили причину обнищания станиц в «иногородних русских народах», «которые свободно между казаков поселились и самые лучшие около казаков господские земельные участки с помощью казны, крестьянских банков на вечное покупили». Просматривается наличие оппозиции «мы – они», «свои – чужие». В приговорах и наказах «чужими» обозначались иногородние, поселившиеся на донских землях, но не вошедшие в казачье сословие. «Крестьянин по происхождению своему раб, вечно лукавый и вечно мятежный, и вечно жил за чужими плечами…совсем не то казак! Он рабом никогда не был и чужие спины не прятался … он с оружием в руках приобрел все то, чем владеет теперь». «Ни рабу, ни жиду мы не позволим ногой ступить на наше добро», - таковы были вердикты приговоров. В наказах и приговорах обращает на себя внимание ярко выраженные антиеврейские настроения казачества. В приговорах нами не обнаружено казачьих требований об уравнении их в правах с другими сословиями. Убеждение в особенности, исключительности своего положения определяло образ мышления и поведения. Сословная принадлежность, культурные традиции формировали жизненное кредо и корпоративное чувство казачества.

Среди вопросов, поднимавшихся в наказах и приговорах, наиболее важными были для казаков проблемы политико-правового положения казачества как военного сословия в составе Российской империи и его роли в происходивших событиях. Поднятый в I Государственной думе депутатами-казаками вопрос о неправомерности использования казаков для исполнения ими полицейских функций вызвал неоднозначную реакцию среди казачества и волну приговорного движения. Систематизируя и анализируя многочисленные приговоры можно проследить историю борьбы политических партий и организаций за влияние на их содержание. Одна часть приговоров осудила действия правительства, выразившаяся в намерении использовать казачьи воинские подразделения для борьбы с внутренними врагами государства и требовала отмены мобилизации казаков. Другая часть казаков, консервативно настроенная, (не без участия войсковой администрации) в приговорах заявила: «И если волею государя наши полки призваны служить, то мы верим, что в этом есть государственная нужда».

Содержание казачьих наказов и приговоров показывает, что там нашли место общедемократические требования и чисто сословные нужды казачества. В незначительной части приговоров и наказов донские казаки под влиянием пропаганды всех оппозиционных царизму сил выставляли требования сугубо политического характера. Они открыто выражали свое недовольство функционировавшей общественной системой, правительством и выступали за отмену смертной казни, свободу личности, созыв законодательной Думы и т.п. Большая же часть приговоров и наказов придерживалась следующего мнения: «Мы знать не знаем никаких заграничных конституций, о которых нам пишут в жидовских газетинах. Мы ведать не ведаем заморских парламентов, а только и знаем, твое Самодержавие - божьей милостью и Государственную думу – твоею волюшкою». Содержание наказов и приговоров показывает, как революция 1905-1907 гг. разрушила представление о единстве казачества.

Анализируя содержание казачьих наказов и приговоров, можно сделать вывод о том, что у донских казаков не было серьезных расхождений лишь по главному вопросу – о защите общих интересов казачества. Приговоры выдвигали требования введения казачьего самоуправления в ОВД. Казаки настаивали на том, чтобы земельным фондом в ОВД могли распоряжаться только казачьи органы самоуправления, а общинные земли, переданные ранее в качестве наград различным гражданским и военным чиновникам, должны быть возвращены станицам путем принудительного отчуждения у прежних владельцев за выкуп. Более радикальные наказы казаков с требованиями «уничтожения самодержавно-чиновничьего правительственного строя», ликвидации помещичьей земельной собственности скорее были исключением, нежели правилом. Для общего умонастроения казачества эти требования были не типичны.

Отношение казачества к императору, отраженное в приговорах и наказах, является одним из индикаторов пределов существующей оппозиционности. Монархический миф, существующий в сознании казака, совмещал в себе понятия царя, бога и родины. Большинство рядового казачества сохраняло в отношении к государю императору торжественные штампы («Царь наш, Самодержец и батюшка», «хотим повергнуть к стопам Государя императора чувства безграничной любви и преданности», «твои верноподданные слуги»). Но модернизационные процессы, происходившие в стране, трансформация менталитета вызвали деформацию традиционного восприятия образа монарха. Особенно большой вклад в разрушение привычного образа царя и всемогущества власти внесла революция 1905 года. Постепенно в сознании казачества закреплялась идея о необходимости преобразований российского общества и происходила смена ценностных установок. Уменьшение земельных наделов, тяжесть несения военной службы, нежелание исполнять полицейские функции – такова реальная картина жизни донского казачества, видная из приговоров и наказов 1905-1907 гг. И эта реальная повседневность сказывалась на менталитете казачества, возбуждая в нем чувство недовольства своим положением.


XVI Адлерские чтения. Личность, общество, государство. Проблемы развития и взаимодействия: межрегион. научн.-практ. конф., 2-6 окт. 2009 г.,/ Адм. Краснодар. края, Краснодар. регион. орг. о-ва «Знание» России, Кубан. гос. ун-т, Фил. С-Петербург. Ин-та внешнеэконом. Связей, экономики и права в г. Краснодаре. –Краснодар: Традиция, 2009.