Матвеев Олег Владимирович, доктор исторических,
профессор кафедры дореволюционной отечественной истории
Кубанского государственного университета (г. Краснодар)



200-летие Собственного Его Императорского Величества Конвоя совпало по времени с другой памятной датой. В этом году минуло 150 лет со дня рождения первого историка этого гвардейского подразделения генерал-майора Степана Ивановича Петина (1861–?). Его книга по истории Конвоя, вышедшая двумя изданиями (в 1899 г. и, в дополненном и переработанном виде, к 100-летию части в 1911 г.), продолжила лучшие традиции полковой историографии Русской Императорской армии [1]. Замечательный современный кубанский историк-казаковед Б.Е. Фролов совершенно справедливо относит работу С.И. Петина к фундаментальным классическим трудам, которые «остаются актуальными до сегодняшнего дня» [2]. В докладе предпринята попытка обратиться к основным вехам жизненного пути и исторического наследия первого летописца горско-казачьего гвардейского подразделения.

В фонде 332 «Собственный Его Императорского Величества Конвой» Государственного архива Краснодарского края сохранился послужной список С.И. Петина, доведённый до 1912 г. Из него узнаём, что будущий историк родился 5 октября 1861 г. и происходил «из дворян Ставропольской губернии» [3]. Он принадлежал к славной офицерской династии Петиных [4], осевших в линейной кубанской станице Ладожской ещё в начале XIX в. В «Ревизской сказке» станицы Ладожской от 23 декабря 1815 г. встречается имя есаула Трофима Петина [5]. Авторитетный ставропольский исследователь-казаковед В.А. Колесников, тщательно изучавший ономастикон южнорусских однодворцев, пришёл к выводу, что первопоселенцы станиц на дистанции Кавказской и Усть-Лабинской крепостей ведут своё происхождение от служилых людей Большой засечной черты второй половины XVI в., Белгородской линии середины XVII в., Украинской «военной границы» 20-х–60-х гг. XVIII в. [6].

Отец историка, войсковой старшина Иван Гаврилович Петин, был незаурядным казачьим офицером и администратором. Он родился в 1828 г., воспитание получил в Ставропольской губернской гимназии, служил в конно-артиллерийской батарее Кавказского Линейного казачьего войска, участвовал в Кавказской войне. За отличие в войне с горцами и усердную службу неоднократно жаловался наградами, являлся кавалером орденов Св. Владимира 4-й степени с бантом, Св. Анны 2-й, 3-й и 4-й степеней (последний с надписью «За храбрость»), Св. Станислава 2-й степени «с мечами на оном», 3-й степени с мечами и бантом; имел медали: бронзовую на Андреевской ленте в память войны 1853–1856 гг. и серебряную на Георгиевской Александровской ленте за покорение Кавказа 1859–1864 гг., а также крест «За службу на Кавказе» [7].

Послужной список Ивана Гавриловича сообщает также, что «за родителями его состоит деревянный дом в станице Ладожской Кубанского казачьего войска» [8]. Автор современной работы по истории станицы Ладожской краевед Ф.С. Дергунов, пытавшийся рассказать, в том числе, и об офицерских семьях в станице, почему-то ни словом не обмолвился о Петиных [9]. Видимо, детство Степана проходило там, где довелось служить Ивану Гавриловичу. Последний в 1865 г. был назначен исправляющим должность полицмейстера в г. Екатеринодаре [10]. Карьера полицмейстера Петина оказалась успешной: «За открытие в г. Екатеринодаре подделывателей 10 руб. кредитных билетов пожаловано ему в награду из сумм государственного казначейства 1500 руб. серебром» [11]. В течение 16 лет Иван Гаврилович был грозой преступного мира казачьей столицы, пользовался всеобщим уважением, жаловался чинами и наградами.

По линии своей матушки С.И. Петин состоял в родстве с известным в Черномории дворянским родом Шарапов. Родственные связи между бывшими черноморскими и линейными казаками Кубани явились одним из факторов этносоциальной интеграции созданного в 1860 г. Кубанского казачьего войска [12], и семья Петиных в данном случае – интересный пример межэтнической консолидации и уплотнения этнокультурных связей. И.Г. Петин был «женат на дочери Черноморского казачьего войска полковника Шарапа девице Марии Андроновой» [13]. Мария Андроновна, как следует из послужного списка её отца полковника А.Г. Шарапа, появилась на свет 15 августа 1834 г.

Андроник Григорьевич Шарап происходивший «из дворян Черноморского войска», известен как храбрый офицер, участник целого ряда военных компаний. Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. хорунжий Шарап командовал катером в Дунайской гребной флотилии. В знаменитом сражении с эскадрой турецких судов под Браиловым, по словам историка Полтавского полка И.Е. Гулыги, катер А.Г. Шарапа подошёл к флагманскому турецкому судну, атаковал и захватил его. На захваченном корабле оказался командующий турецкой флотилией Капудан-паша со штабом и со всей канцелярией. За этот подвиг офицер был награждён орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» [14]. Отличился он и «при покорении крепости Силистрия» [15], затем в Кавказской войне, был кавалером многих орденов, имел Золотую шашку с надписью «За храбрость», дослужился до чина полковника. 29 января 1846 г. Андроник Григорьевич был назначен полицмейстером г. Екатеринодара. Однако, на этом поприще он действовал менее удачно, нежели на военной службе. «За упущение по должности полицмейстера г. Екатеринодара, – читаем в архивном документе, – по делу о причинении казаком станицы Пашковской из малолетков Харитоном Алексеенком казачьему сыну станицы Екатеринодарской Стратоку Лешишу побоев, от коих он умер, г. Главнокомандующий Отдельным Кавказским корпусом в 19 день июня 1851 года определить изволил арестовать на две недели с содержанием на гауптвахте и со внесением штрафа в дисциплинарный список» [16]. Полковник Шарап имел «хутор турлучной постройки с погребом в ведомстве Динской станицы и дом деревянной постройки в г. Екатеринодаре» [17]. Из формулярного списка мы узнаём также, что Андроник Григорьевич был «женат вторым браком на купеческой дочери Любови Осиповой православного исповедания, у него дети от первого брака – сын Степан, родившийся 1833 г. ноября 28, служащий сотником в конно-иррегулярной № 12 батарее; дочери: Марфа, родившаяся 1825 года июня 24, Марья, родившаяся 1834 г. августа 15; от второго брака сыновья: Василий, родившийся 1854 г. ноября 15, дочери: Ольга, родившаяся 1845 г. июля 16 и Любовь, родившаяся 1850 г. октября 18, все они православного исповедания и находятся при нём» [18]. Таким образом, Мария Андроновна Петина (Шарап) приходилась ещё и родной сестрой Степану Андроновичу Шарапу (1833–1878) – талантливому публицисту, одному из зачинщиков выступления черноморцев, нежелавших в 1861 г. переселяться в присоединённое к России Закубанье [19]. Автор ряда ярких очерков, опубликованных в Санкт-Петербургском украинском журнале «Основа», а также записки о восстании черноморских дворян, «единственный, – по словам литератора В.С. Мовы, – вполне сознательный патриот на всю Кубанскую область», Степан Шарап отличался острым ироничным умом, что не могло не сказаться на формировании племянника и тёзки от любимой сестры Машеньки. Помимо Степана (или «Стефания», как значится в одном из послужных списков И.Г. Петина [20]), Мария Андроновна родила Ивану Григорьевичу ещё сына Сергея 22 августа 1864 г. [21]. Последние сведения о М.А. Петиной встречаются в послужном списке И.Г. Петина за декабрь 1871 г., а в ноябре 1884 г. полковник уже значится вдовцом. Следовательно, мать будущего историка прожила всего лишь около 40 лет.

Тем не менее, супруги Петины постарались дать своему первенцу Степану достойное образование. Он воспитывался во Владимирской военной гимназии, а в августе 1880 г. поступил в 3-е военное Александровское училище. 7 августа 1882 г. портупей-юнкер Петин был «по окончании курса наук произведён в старшие хорунжие в Кубанский конный полк» [22].

Потом была нелёгкая служба в 1-м Урупском и 1-м Екатеринодарском конных полках, строевые занятия, полевые выезды, совершенствование боевой подготовки. Полученное образование и воспитание, широкий кругозор молодого офицера, по-видимому, выводили его устремления далеко за пределы повседневной казачьей службы на окраине Империи. Он решил поступать в Николаевскую Академию Генерального штаба. Выдержав испытания в Штабе Кавказского военного округа в Тифлисе и в Санкт-Петербурге летом 1886 г., С.И. Петин не попал по конкурсу в число 70 счастливцев, подлежащих приёму в Академию, и вынужден был вернуться в полк. Ещё дважды – летом 1887 г. и в 1888 г. он пытался штурмовать высоты Академии, Но каждый раз заветный аксельбант элитного корпуса генштабистов ускользал от него: в конкуренции с представителями родовитой аристократии безызвестный казачий сотник явно проигрывал. Однако настойчивого кубанского офицера заметили, и 25 ноября 1888 г. он был переведён на службу в Главное управление казачьих войск с зачислением по Кубанскому казачьему войску. 2 года Степан Иванович прослужил младшим, а затем старшим помощником столоначальника. Исполнительность офицера была отмечена начальством Управления казачьих войск, и сотник Петин получил возможность попасть в гвардию. 2 апреля 1891 г. его прикомандировывают к 1-й Кубанской сотне Собственного Его Императорского Величества Конвоя.

Служба в гвардии в какой-то мере уравновешивала недосягаемые эполеты офицера Генштаба. Назначение в Конвой считалось высокой честью для офицеров Кубанского и Терского казачьего войск. В правилах о переводе офицеров в Конвой говорилось: «Удостаивать к приёму отличных офицеров в знак особой высшей награды за их безупречную службу, и только чином корнета, из строевых частей Кавказских казачьих войск, притом природных Кубанцев и Терцев, окончивших по первому разряду курс военных или юнкерских училищ. Избираемых прикомандировывать к Конвою для испытания, на срок не менее шести месяцев; свободные же офицерские вакансии в льготных эскадронах занимать только при отправлении их на службу» [23]. Собственный Его Императорского Величества Конвой представлял из себя, таким образом, элитную часть русской гвардии, в которой служили кубанские и терские казаки, горцы Северного Кавказа, грузины, закавказские мусульмане, крымские татары. Это было единственное подразделение экскортно-церемониальной направленности, выполняющее, в том числе, функции охраны жизни и здоровья монархов и членов Императорской фамилии. В 1860-х–1880-х гг. Российской Империи, одной из первых среди стран мира, пришлось столкнуться с политическим терроризмом, главной мишенью которого стал глава государства. Поэтому в Конвой попадали не только лучшие в строевом отношении и в боевой подготовке офицеры, но идеологически выдержанные, преданные идее служения Российскому Престолу люди, для которых слова «Царь» и «Отечество» были неразрывными понятиями. Неслучайно отработанная предшественниками из Царского Конвоя стратегия и тактика профессиональной деятельности сегодня успешно претворяется в жизнь Федеральной службой охраны Российской Федерации, в структуры которой входит Президентский полк и Служба безопасности Президента России [24].

24 апреля 1891 г. С.И. Петин был назначен исправляющим обязанности адъютанта Конвоя. Командовал подразделением в это время Свиты Его Императорского Величества генерал-майор Владимир Алексеевич Шереметев, приложивший много усилий к улучшению конвойной службы и пользовавшийся всеобщей любовью. Генерал был душой Конвоя, вникал во все мелочи, заботился и, в то же время, требовательно относился к казакам и офицерам. Он обратил внимание на безупречную службу и знания нового адъютанта. Кровно заинтересованный в воспитании личного состава на славных боевых традициях гвардейского подразделения, генерал Шереметев поручил Степану Ивановичу труд по собиранию материалов по истории Собственного Его Императорского Величества Конвоя. Это произошло, по-видимому, не позднее 1893 г.

Незанятость по строевой службе в кубанских казачьих сотнях и статус адъютанта позволили Степану Ивановичу посвящать досуг работе в архивах и библиотеках. Он изучил, прежде всего, дела архива Собственного Его Величества Конвоя. Затем последовали кропотливые разыскания в архивах Главной Императорской Квартиры, Главного Штаба, Главного Управления казачьих войск, Технического комитета при Главном Интендантском управлении, Лейб-Гвардии казачьего полка и редакции военной газеты «Инвалид». Много времени он уделял изданиям, хранившимся в Императорской публичной библиотеке [25].

В фонде 332 Государственного архива Краснодарского края сохранилось 10 объёмных дел, содержащих бесценные черновики и подготовительные материалы С.И. Петина [26]. Газетные вырезки, выписки из архивных документов, приказов, формулярных списков, публикаций в «Военном сборнике» и в «Русском инвалиде» позволяют проследить трудоёмкий кропотливый труд по истории команд и эскадронов Конвоя. Сумел Степан Иванович выправить и командировки в кавказские архивы, изучил хранилище документов бывшего Черноморского войска, поработал с делами Кубанского и Терского областного архивов, посетил архив Северного Кавказа. Помимо официальных материалов его привлекали источники личного происхождения: «сочинения и записки частных лиц, а также дневники и выписки из воспоминаний бывших конвойцев» [27].

Напряжённый труд по составлению истории Конвоя был оценен командованием и Императорами: Александр III и Николай II, по-видимому, интересовались ходом работы над книгой. 30 августа 1894 г. С.И. Петин «за отличие по службе награждён орденом Св. Станислава 3-й степени» [28]. На основании приказа по Военному ведомству № 253 от 12 ноября 1894 г. С.И. Петин получил «право на ношение вензеля в Бозе почившего Государя Императора Александра III», а 16 сентября 1895 г. «Государь Император Всемилостивейшее соизволил пожаловать одну тысячу рублей за труды по составлению «Истории Собственного Его Императорского Величества Конвоя» [29].

Однако последовавшие служебные командировки вынуждали откладывать работу над книгой. В мае 1896 г. С.И. Петин участвовал в обеспечении охраны коронования Их Императорских Величеств в Москве, за что был награждён серебряным коронационным рублём, орденом Св. Анны 3-й степени и «серебряной медалью для ношения в петлице на Андреевской ленте в память Священного коронования Их Императорских Величеств» [30]. Затем последовала командировка в Нижний Новгород для обеспечения визита в этот город Императорской семьи. В 1897 г. последовала продолжительная командировка подъесаула С.И. Петина в Варшаву с аналогичной задачей.

Лишь в 1899 г. книга С.И. Петина появилась на свет в издательстве А.С. Суворина. Историк поддержал официальную версию о старшинстве Конвоя с 1811 г., с момента организации Гвардейской Черноморской сотни при Лейб-Гвардии казачьем полку. Необходимо отметить, что некоторые современные исследователи скептически относятся к этой версии. Так, автор объёмного труда по истории Конвоя С.И. Петин Д.А. Клочков считает, что полноценная конвойная служба при Высочайшем дворе началась лишь с мая 1829 г., когда в Санкт-Петербург под командой ротмистра Султан-Азамат-Гирея, потомка крымских ханов, прибыл взвод кавказских горцев, сформированный из князей и узденей Большой и Малой Кабарды, чеченских, кумыкских и ногайских мурз [31]. Однако оспаривать официально установленное старшинство официальный историк Конвоя не мог, поэтому он на основании доступных в то время источников рассказал о формировании Лейб-Гвардии Черноморской сотни, её участии в Отечественной войне 1812 г. и в заграничных компаниях 1813–1814 гг. Имеющиеся тогда в распоряжении историка документы не позволили ему вычленить самостоятельных действий гвардейской сотни, поскольку она входила в состав Лейб-Гвардии казачьего полка. Лишь современному историку Б.Е. Фролову, который посвятил долгие годы тщательному изучению участия черноморцев в наполеоновских компаниях, отчасти удалось решить эту непростую задачу [32].

Целую главу С.И. Петин посвятил службе Черноморского эскадрона при гвардейском корпусе и в отряде генерала Бистрома, кордонной службе в Подольской и Херсонской губерниях, в Бессарабской области, участию казаков-гвардейцев в Польской компании 1831 г., охранной службе в Галиции, слиянию Черноморского дивизиона с Собственным Его Императорского Величества Конвоем.

Во второй части книги историк подробно рассказал об основании Лейб-Гвардии Кавказско-Горского полуэскадрона, его штатах и табелях, особенностях обучения горцев в Дворянском полку и данных им привилегиях. Значение этого подразделения С.И. Петин оценивал в духе официальной идеологии: горцы Конвоя выступали проводниками «мирных идей культуры и цивилизации своих единоплеменников, внушали им уважение и покорность Русскому Престолу» [33].

Заслуживают внимания описанные историком меры русского командования, определяющие положение горцев в Дворянском полку, которые сегодня наверняка попадают под модную дефиницию «толерантность». Предписывалось не давать горцам свинины и ветчины, строго запретить насмешки русских дворян и стараться подружить горцев с ними. Телесным наказаниям горцев подвергать запрещалось: наказывать разрешалось только при посредстве прапорщика Туганова, «которому лучше известно, с каким народом как обращаться». Требовалось наблюдать, чтобы не только преподаватели, но и «дворяне насчёт веры горцев ничего худого не говорили и не советовали переменить её». Не рекомендовалось мучить представителей народов Кавказа строевой подготовкой, прививая охоту к занятиям «ружьём и маршировке» в свободное время [34]. Думается, что исторический опыт Конвоя по воспитанию содружества народов, описанный казачьим офицером, вполне востребован для современного многонационального состава российских Вооружённых Сил, поскольку моральное состояние последних оставляет желать лучшего.

Несмотря на положение официального историка, С.И. Петин не стал скрывать тёмных страниц службы горцев в Конвое. Он рассказал о буйном поведении в Петербурге юнкера князя Бахты-Гирея-Абулова, который «в течение 4-х летнего пребывания в Конвое постоянно отличался грубым поведением и пьянством». Его лишили звания юнкера и отправили в сопровождении жандармов «на исправление» в Горский полк в Варшаву. «После случая с Абуловым, – писал С.И. Петин, – произошёл скандал в Александровском театре. В первом ряду кресел, в числе зрителей, сидели корнет Кавказско-Горского полуэскадрона Алхас Шеретлуков с подвыпившей кампанией знакомых. На сцене шла драма и, по смыслу ея, героиня должна была погибнуть в борьбе с препятствиями. Но этого вовсе не желала кампания и особенно Шеретлуков, всё время делавший двусмысленные замечания по адресу игравших. Главное лицо драмы артистку Шелехову, Шеретлуков решительно хотел спасти и сделать своей женой» [35]. Шеретлукова выслали на Кавказ, чтобы тот «кровью загладил срам, нанесённый всем своим товарищам».

В тоже время, писал С.И. Петин, «поведение азиатцев нисколько не мешало быть им лихими джигитами и вместе с казаками на всех манёврах и учениях щеголять прекрасной стрельбой с коня» [36]. Не раз в книге приводятся примеры лихой доблести горцев. Так, описывая блестящую атаку конвойцев против польских партизан в 1831 г., С.И. Петин отмечал: «Горцы врубились первые. В самом начале атаки Хан-Гирей получил две раны пулями, в левый бок и левую руку, и
наповал убит юнкер Ольжерук Куйтаметов. Выхватив из боя раненого офицера и убитого юнкера, горцы с ожесточением влетели в ряды мятежников. Натиск их был неустрашимо храбр и смел. Он посеял ужас между партизанами. Более 100 человек положено на месте; остальные засели в болоте, и из них спаслось лишь около 60 человек» [37]. За этот бой получили знаки отличия военного ордена оруженосцы Шору-Бек-Мурзин, Богатир Койшероков и переводчик урядник Атарщиков. Интересен документ о вручении наград этим горцам, который приводит С.И. Петин. Отмечая похвальную храбрость конвойцев, генерал И.Х. Бенкендорф писал эфендию полуэскадрона Магомету Хутову: «Замечено, что горцы, в самом жару дела, внимая единой пылкости их нрава, не щадили жизни мятежников ни в коем случае». Генерал просил «внушить горцам, сколько неустрашимость и рвение нужны против неприятеля сражающегося, столько необходимо в победителе великодушие и милосердие» [38].

С.И. Петин подробно описал перемены в Кавказско-Горском полуэскадроне, штаты и команды лезгин, мусульман, грузин, их обмундирование, особенности несения службы, командировки на Кавказ. Немало страниц исторического очерка посвящено команде Кавказских линейных казаков, пребразованную в Лейб-Гвардии Кавказсколинейный полуэскадрон. Их нелёгкая служба при сопровождении Императорских кортежей, участие в Венгерской компании 1849 г., награды, изменения в штатах составили значительные разделы второй части книги. С.И. Петин рассказал о обстоятельствах объединения Лейб-Гвардии Кавказского Линейного казачьего эскадрона с Лейб-Гвардии Черноморским казачьим эскадроном в 1861 г., из которых были образованы эскадроны (впоследствии сотни) Собственного Его Императорского Величества Конвоя. Не раз в книге встречаются описания военного мастерства конвойцев, удалой казачьей джигитовки: «Удивлённые зрители только пожимали плечами. Слышалось – «вот удальцы», «вот так головорезы», «вот, вот падает!..», но казак только будто нырнул с седла и через миг, лихо гикнув, опять уж на коне. Выстрелить на карьере в полном вооружении скинуться 2-3 раза с лошади или, нагнувшись к земле, чертить по ней рукою, – это проделывали самые молодые и менее доброконные. Удальцы же скакали, сидя задом, лёжа с пикою поперёк лошади, стоя ногами, а иные и головою на седле. Среди полусвета манежа, наполнившегося дымом, промчались казаки-джигиты попарно: двое висевших по сторонам лошади или сидящих друг к другу спиною, точно сросшихся. Наконец, прокатил освещаемый выстрелами впереди скакавших, словно-великан-казак. Это были два рослых молодца, из которых один стоял на плечах своего товарища» [39].

Две главы книги посвящены участию конвойцев в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. на Балканах, описанию условий охраны Императора Александра II на театре военных действий, аванпостной и разведывательной службе. С большим воодушевлением С.И. Петин рассказывал о знаменитой атаке Лейб-Гвардии Терского казачьего эскадрона под Ловчей 22 августа 1877 г.. «Эскадрон обогнул деревню, – писал историк, – построил фронт и с 50 шагов расстояния бросился с гиком в шашки. Неожиданный удар произвёл на неприятельскую пехоту ошеломляющее впечатление. Произошла страшная резня и всё смешалось. Турецкие офицеры бросили свои части. Убегавшие турки стреляли через плечо, не оборачиваясь назад […]. Могучим налётом эскадрон прорезал неприятельские массы и, соединяясь с владикавказцами, погнал турок на Микре. Турки снопами валились на землю. Гвардейцы рубили дружно, бесстрашно. Как ураган, они сметали всё, что было перед ними, угадывая мгновенье для успешного удара» [40].

Наряду с воинской доблестью казаки Конвоя проявляли в этой войне подлинно христианское великодушие. С.И. Петин описывает напряжённую ситуацию, когда болгары, узнав, что у ближайших турецких деревень отобрано русскими войсками оружие, бросились бесконтрольно грабить своих соседей. «На выручку явились казаки, – отмечает С.И. Петин. – В воздухе засвистели нагайки и загуляли по спинам «братушек», живо прекративших насилие» [41].

Описал историк и отчаянную рекогносцировку Лейб-Гвардии кубанского эскадрона занятой турками деревни Горный Дубняк. Удачным боем кубанцы отметили День покровителя Конвоя Св. Иерофея.

Со знанием дела в книге повествуется о несении службы казаками в Ливадии и в Зимнем дворце в 1880-е гг., описана трагедия 1 марта 1881 г., когда от рук боевиков «Народной воли» наряду с Императором получили опасные ранения казаки Конвоя во главе с ротмистром П.Т. Кулебякиным. Казак Александр Малевич скончался от полученных ран. «Он принадлежал к старообрядческой секте, приемлющей священство, – рассказывал С.И. Петин о похоронах терца, разделившего участь своего монарха, – за гробом шёл в красных черкесках взвод товарищей покойного. Отпевание было на Громовском кладбище; при этом старообрядческий священник в первый раз, вопреки обычаю, не встретил препятствия к отправлению публичного богослужения на самом кладбище» [42]. Осиротевшей семье Александра Малевича была Высочайше назначена пенсия, как и раненым казакам Мачневу, Шошину, Луценко, Кузменко, Сагееву и Алейникову.

Завершают книгу С.И. Петина глава о преобразованиях подразделения при Императоре Александре III, обзор новых положений о Конвое, рассказ о хозяйстве гвардейских казаков, их взаимоотношениях с Императорской семьёй. Издание было богато украшено батальными и портретными иллюстрациями. Большую ценность представляют документы приложений, где подробно описаны обмундирование и вооружение всех подразделений Конвоя, начиная с 1811 г., приведены правила строевой службы, конвоирования, даны списки офицеров и краткие биографии командиров этой гвардейской части.

Труд С.И. Петина сразу же привлёк к себе внимание военных историков. Достоинством и, одновременно, недостатком произведения С.И. Петина выступала описательность. С одной стороны, многие закрытые страницы жизни элитного подразделения стали зримыми, доступными для читающей аудитории, были овеяны героическим ореолом почти столетнего служения конвойцев Царю и Отечеству. С другой, следуя традициям российской полковой историографии и определённой идеологической заданности, С.И. Петин проигнорировал современные ему достижения в области методологии истории. Несмотря на обилие описаний, внимание к деталям, последующие поколения историков находили и будут находить в сочинении Степана Ивановича упущения и ошибки [43]. Но от этого значение исторического труда, выполненного казачьим гвардейским офицером, не уменьшается. Первым всегда труднее, а кроме того, несмотря на прошедшие с момента выхода в свет книги С.И. Петина десятилетия она и поныне служит ориентиром, а то и основой для многих пробующих себя на ниве военного казаковедения авторов. В том числе для тех, кто избегает черновой работы по поиску архивных первоисточников. Можно ещё понять лишенного возможности работать в архивах СССР Н.В. Галушкина, книга которого с таким же названием написана на основе труда С.И. Петина [44]. Но современные авторы, пишущие о Конвое, порой даже не считают нужным упоминать о предшественниках, хотя грабительски вводят целые незакавыченные страницы из сочинения С.И. Петина в своё повествование. По нашему глубокому убеждению, книга казака-гвардейца о Собственном Его Императорского Величества Конвое явилась не только важным вкладом в развитие российской полковой историографии, но и выступает ярким примером книжной культуры лучших представителей российского казачества.

Однако времени почивать на лаврах официального историка у Степана Ивановича не было, и он целиком был занят нелёгкой службой по охране Императорской семьи. Он возглавляет команду казаков в Беловеже «для службы при Их Императорских Величествах» в августе 1900 г., и в Пскове в августе 1902 г., обеспечивает охрану иноземных Царственных особ, пребывающих в Россию, назначается командиром Лейб-Гвардии 1-й Кубанской сотни. Его заслуги в организации этой тяжёлой и напряжённой службы в эпоху развития в России террора эсеров, анархистов и националистов оценены по достоинству: чин есаула, ордена Св. Станислава 2-й степени и Св. Анны 2-й степени, болгарский орден Св. Александра 4-й степени, французский кавалерский крест ордена Почётного Легиона, итальянский офицерский крест ордена Св. Маврикия и Лазаря 4-й степени, персидский орден «Льва и солнца» 2-й степени [45].

13 июля 1904 г. С.И. Петин был назначен исправляющим обязанности помощника командира Конвоя по строевой части, получил чин полковника [46]. Повышение требовало большей отдачи и занятости по службе. Опять – бессонные караулы, командировки, организация охраны шествий, праздников, приёмов, напряжённая до нервного истощения служба при Императорском дворе. На помощнике командира Конвоя по строевой части к тому же лежала ответственность за демонстрацию гостям, в том числе иностранным, воинских навыков и джигитовки лейб-казаков. За всем этим стояли изнуряющие тренировки с личным составом, обеспечение слаженности взаимоотношений командования, офицеров и рядовых казаков Конвоя. Не раз приходилось Степану Ивановичу принимать на себя временное командование Собственным Его Императорского Величества Конвоем. И хотя ордена и другие награды не обходили полковника Петина (3 ноября 1905 г. – гессенский орден Филиппа Великодушного, кавалерийский 1-го класса; 3 декабря 1907 г. – орден Св. Владимира 4-й степени; 23 января 1908 г. – шведский командирский орден меча 2-го класса;18 января 1910 г. – «за службу в Ливадии Всемилостивейшее пожалованы золотой портсигар и денежная награда в размере троекратного основного оклада жалования 400 руб.»; 7августа 1910 г. – Бухарская золотая звезда 1-й степени; в 1911 г. – длщза службу в Крыму «подарок по чину» и денежная награда в размере трёхтысячного основного оклада жалованья), напряжённая служба сказывалась на здоровье. Он стал страдать малокровием, нервным истощением, суставным ревматизмом [46]. Расстроенное здоровье требовало более спокойной службы. Беспокоило только одно: сможет ли он с уходом из гвардии обеспечить своё возросшее к тому времени семейство? Семейная жизнь Степана Ивановича поначалу не сложилась. Он женился «на вдове поручика Терентьева Евгении Яковлевне, урождённой Чермансон», детей от которой не имел [47]. Брак распался, и второй супругой С.И. Петина стала Александра Андреевна Демидова. 1 декабря 1904 г. у них родилась дочь Ксения, а 5 апреля 1907 г. – Ирина [48].

23 февраля 1912 г. С.И. Петин пишет рапорт на имя командира Собственного Его Императорского Величества Конвоя: «Прошу ходатайства Вашего Сиятельства об отчислении меня от Собственного Его Величества Конвоя по Кубанскому казачьему войску, с прикомандированием к Императорской Главной Квартире с награждением за службу в Конвое и сохранением получаемого мною ныне содержания в размере 2700 рублей в год в пожизненную пенсию, с предоставлением моему семейству, в случае моей смерти, права на эту пенсию в законной части» [49]. Командир Конвоя свиты Его Величества генерал-майор Ю.И. Трубецкой поддержал своего помощника и сообщал в сопроводительных документах, что «полковник Петин отличный штаб-офицер, вполне заслуживает награды» [50]. Высочайшее разрешение на прикомандирование Степана Ивановича к Императорской Главной Квартире было получено «впредь до причисления к соответствующей его здоровью должности» [51]. С.И. Петин был награждён знаком «За службу в Конвое», «с сохранением получаемого им ныне содержания в размере двух тысяч семисот рублей в год и обращении таковых при выходе в отставку в пенсию, если он чином или местом не достигнет равного им высшего оклада, предоставив семейству, после его смерти, право на эту пенсию в законной части» [52].

12 января 1913 г. полковник Петин был назначен Председателем хозяйственно-строительной комиссии по постройке дома Императорской Главной Квартиры и Военно-походной канцелярии Его Императорского Величества. Одновременно возглавил Высочайше утверждённую при Военно-походной канцелярии комиссию по описанию боевых трофеев русского воинства и старых русских знамён [53]. Получив задачу возвести дом Императорской Главной Квартиры, Степан Иванович решил, что гораздо экономнее и проще будет перестроить для этой цели пустовавшее здание, ранее принадлежавшее Придворно-конюшенному ведомству. Для этой цели он пригласил известного придворного зодчего А.К. Миняева. Поддержанный Петиным архитектор дал полную волю своим творческим замыслам. Высокий фасад был оформлен полуколоннами, плоским барельефом с изображением военных трофеев. И поныне этот памятник украшает Санкт-Петербург по адресу Захарьевская, 19, только Государственный герб Российской Империи в советское время был заменён композицией из знамён. За принятием постройки 1916 г. хозяйственно-строительная комиссия была целиком упразднена, и Степан Иванович целиком отдался работе в Трофейной комиссии.

Основной задачей Комиссии являлось описание боевых трофеев, материалов, захваченных неприятельских и отечественных исторических знамён и знаков отличия, подвигов русских солдат за всё время существования русской армии. До Первой мировой войны комиссия успела провести значительную работу по выявлению и описанию трофеев, хранящихся в различных музеях и соборах, архивах и библиотеках Российской Империи. С началом войны Комиссия значительно расширила свою деятельность. Она собирала сведения о Георгиевских кавалерах, фиксировала памятники на братских могилах и на погребениях отдельных чинов. Офицеры Комиссии фотографировали поля сражений и позиции, выполняли копии с донесений и реляций, описывали знамёна, орудия, пулемёты, миномёты, летательные аппараты, крепости, города и т.д. Вот где Степану Ивановичу пригодился его опыт по собиранию исторических источников для книги о Конвое. Он приглашал к сотрудничеству с Комиссией известных учёных, писателей, художников, фотографов. Ведя большую военно-патриотическую работу, полковник Петин и его сотрудники давали необходимые консультации по героическим атрибутам и символам формирующихся новых частей и подразделений. Краевед Е. Громова обнаружила в Ставропольском архиве интересную переписку председателя губернской земской управы М. Пояркова с чинами Трофейной комиссии. Ставропольцы просили помочь в изготовлении ополченского знамени 598-й пешей дружины, формируемой в губернии. Полковник С.И. Петин и известный военный писатель-археолог, капитан 2-го ранга П. Белаванец разъяснили, что для обыкновенных ополченческих знамён установлена единообразная форма. При желании же поместить на правой стороне изображение Иверской Божьей Матери (просьба Ставропольской дружины) потребуется Высочайшее разрешение. В итоге появились шесть рисунков знамён, изготовленных в специальной мастерской Трофейной комиссии, которые сохранились сегодня в фондах Государственного архива Ставропольского края [54]. Сегодня, когда изготовляются нередко нелепые военные атрибуты и регалии для клубов, сценических и театральных коллективов, не грех вспомнить о работе Трофейной комиссии Царской России, основанной на тщательном изучении источников и привлечении профессионалов в области униформологии, оружиеведения, фалеристики и пр.

Комиссия С.И. Петина осуществляла ещё и активную издательскую деятельность. Отдельным указом Императора Николая II на неё было возложено составление и издание Георгиевских памяток-таблиц героев Великой войны, «дабы подвиги этих героев сделались общим достоянием всего русского народа, не исчезли безвозвратно для потомства». Каждая памятка включала фотографию героя, его краткую биографию с описанием подвига и рисунок его подвига. Всего
Комиссия издала 40 памяток и 82 подготовила к печати. Особенно большую известность получили рисунки и картины приглашённого С.И. Петиным к сотрудничеству художника-баталиста Н.С. Самокиша, фотоработы штабс-капитана Корсакова. Эти произведения легли в основу популярного многотомного издания «Иллюстрированная летопись Великой войны». Собранные Комиссией С.И. Петина коллекции легли в основу экспонатов современных Центрального музея Вооружённых Сил и Артиллерийского музея. Подвижнический труд С.И. Петина по сохранению исторической памяти о подвигах русских воинов был оценён командованием. Незадолго до начала войны он был награждён орденом Св. Владимира 3-й степени, в мае 1915 г. «пожалован подарком по чину» [55]. 2 сентября 1915 г. С.И. Петин «за отличие по службе» [56] был произведён в генерал-майоры [57].

Падение самодержавия в России, наступление хаоса и анархии в армии сказались для Степана Ивановича тяжёлым душевным потрясением. Рушилось всё, чему он с таким самозабвением служил. Болезни, неизменные спутницы войн и революций, унесли жизнь его дочери Ксении. К нежеланию служить бутафорскому Временному правительству добавились физические невзгоды: собственные обострившиеся хвори и доведённой до отчаяния потерей ребёнка супруги. В одном из дел Российского государственного военно-исторического архива сохранился рапорт Председателя Трофейной комиссии генерал-майора Петина исполняющему обязанности начальника Военно-походной канцелярии от 30 мая 1917 г. «Ввиду тяжёлого расстройства здоровья, – писал Степан Иванович, – и тяжёлых семейных обстоятельств, вследствие скоропостижной смерти дочери и граничащего с сумасшествием нервного потрясения жены, не имея никаких средств, кроме получаемого содержания, прошу ходатайства об увольнении меня со службы, с охранением мундира и выслуженной мною пенсии» [58]. К рапорту было приложено медицинское свидетельство о состоянии Петина, подписанное врачом Военно-походной канцелярии коллежским советником Соповым. «Правая рука, – говорилось в документе, – в настоящее время двигается с трудом при сильных болевых ощущениях. С 1915 г. появились боли в области печени и почек. В настоящее время жалобы на общее подавленное и тяжёлое нервное состояние, бессонницу, невозможность сосредоточить свои мысли, сильное понижение трудоспособности, болевые и ненормальные ощущения в области сердца, сильный упадок сил, боли в обоих плечевых и локтевых суставах, особенно в правом при ослаблении мышечной силы в правой верхней конечности […]. Явление анимии кишечника при сильных запорах, плохом аппетите, тошноте, изжоге, отрыжке, болезненности в области желудка и явлениях геммороя» [59]. Доктор пришёл к заключению, что «г.м. Петин страдает резко выраженной формой неврастении при малокровии и упадке питания, хроническом суставном ревматизме, хроническом катаре желудка и кишек и общим артритозмом, почему дальнейшее несение службы, по моему мнению, для него представляется крайне затруднительным» [60].

Спустя месяц Главный Штаб уведомил, что «состоящий по Кубанскому казачьему войску генерал-майор Петин приказом Армии и Флоту о военных чинах сухопутного ведомства 22-го июня 1917 года уволен, за болезнию, от службы с награждением мундиром и пенсиею» [61].

О дальнейшей судьбе Степана Ивановича мы можем пока только судить по скупым упоминаниям эмигрантской прессы и американским интернет-сайтам, где размещена краткая биография дочери генерала – певицы Ирины Петиной. На одном из порталов, посвящённых ей, отмечается, что в начале русской революции (по-видимому, Октябрьской) семья Петиных оставила Россию и прибыла в Китай [62]. Все свои оставшиеся скудные средства Степан Иванович, очевидно,
употребил на образование дочери.

Харбин, где обосновались Петины, посреди всеобщего революционного разрушения старой России являлся осколком прошлой великой Российской Империи, настоящим русским городом, с русской архитектурой, обычаями, укладом жизни, православной верой. В городе было 22 православных храма, русские школы, музеи, театры, ассоциации русских художников и литераторов. Среди первых выпускниц Харбинской высшей музыкальной школы имени А.К. Глазунова была крестница вдовствующей Императрицы Марии Фёдоровны Ирина Петина, которой было суждено великое будущее на мировой сцене. Н. Ростова писала в харбинской газете «Рубеж» в 1938 г.: «Ирина Петина выросла в Харбине, и многие её помнят ещё школьницей. Здесь она пожинала первые лавры успеха: сверкала в качестве … лучшего игрока женской воллейбольной команды ХСМЛ, затем – на отчётных ученических концертах. Она училась петь у превосходной преподавательницы, ныне умершей, А.Н. Соловьёвой-Мацулевич, ученицы профессора Гальвани и знаменитой Виардо. Сама в прошлом великолепная певица, выступавшая 40 лет тому назад с Медведевым, Давыдовым, Тартаковым и Прянишниковым, Соловьёва-Мацулевич сразу же отметила юную певицу и уделила работе над её меццо-сопрано максимум времени и внимания. И когда эта худенькая, высокая девушка пела на ученических концертах, голос её заметно выделялся из голосов других учениц. Но, как и все остальные участники концерта, она смущалась, и её черные, полные огня глаза были скромно опущены долу» [63].

Ирина Степановна преподавала одно время на Музыкальных курсах при Епархиальном совете, которые работали по программе российских консерваторий. Но её влекла сцена. Её яркий талант был настолько очевиден, что дочь русского генерала вскоре становится солисткой знаменитой «Метрополитен-Опера». «Irra Petina!» – так, через две латинские «r» писали на американских плакатах и афишах её имя. В США она продолжила своё образование в Институте музыки Кертиса в Филадельфии. На одном из плакатов 1938 г. говорилось: «Ирра Петина поёт на пяти языках и имеет в своём репертуаре около пятидесяти ролей. Гибкость и многогранность её таланта позволяют ей с одинаковым успехом изображать комические и трагические персонажи, и она блестяще справляется с партиями Кармен, Берты в «Сивильском цирюльнике», Фидальмы в «Замужестве Кландестины», царевича Фёдора в «Борисе Годунове», Черубино в «Фигаро», Октавиана в «Кавалере роз» и многими другими.

Но коронная роль И. Петиной, конечно, Кармен. В ней она отличилась ещё в Харбине, когда окончив школу, выступала в составе молодой оперы» [64]. В одной из рецензий на творчество певицы отмечалось: «Голос мисс Петиной, будучи превосходного качества и большого диапазона, очень музыкален. Как артистка, мисс Петина не уступает певице. Нисколько не переигрывая, она вносит в роль Кармен кокетство и дикость, соответствующие этому образу» [65].

Степан Иванович мог только радоваться такому успеху. К сожалению, пока не удалось установить, когда оставил земную жизнь этот блестящий гвардейский офицер и военный историк. Известно лишь, что в 1938 г. он ещё проживал в Харбине. Правление Сводно-Донской станицы Казачьего Союза в Шанхае сообщило Штабу Кубанского казачьего войска в Белграде сведения о кубанцах на Дальнем Востоке, которые опубликовал журнал «Кавказский казак». В номере за июль-октябрь 1938 г. имеется лаконичная запись: «Генерал Петин, быв. Конвоец. Харбин» [66]. В известном шеститомнике «Незабытые могилы. Русское зарубежье: некрологи 1917–2001» (Т. 5) имя генерала С.И. Петина отсутствует. Можно предположить, что Степан Иванович скончался ещё до начала Второй мировой войны и был погребён на одном из русских православных кладбищ в Харбине. Могила его не сохранилась, очевидно, потому, что русские эмигрантские кладбища были в своём большинстве уничтожены хунвэйбинами во время Культурной революции в Китае. Известно, что в 1966 г. Успенское кладбище в Харбине было полностью разрушено бульдозером и превращено в парк, а надгробные мраморные и гранитные плиты были использованы варварами на облицовку набережной реки Сунгари. Та же участь постигла Покровское кладбище Харбина [67].

Ирина Степановна Петина прожила долгую жизнь. Он выступала на многих сценах мира, снялась в музыкальных художественных фильмах «Балалайка» (1939) и «Там магия в музыке» (1941). Послевоенные критики назывли её «королевой оперетты». Она вышла замуж за доктора Франка Басси. Скончалась певица в возрасте 91 года 19 января 2000 г. в г. Остин, штат Техас.

Жизненный путь и наследие одного из незаурядных офицеров и историков Собственного Его Императорского Величества Конвоя ещё ждут своего исследователя. Возможно, какие-то фамильные документы сохранились в семье Басси в США, в архивах русского зарубежья Дальнего Востока. Очевидно одно: непростая судьба Степана Ивановича Петина являет собой яркий пример беззаветного служения своей стране пером и шашкой. Его книга о Царском Конвое ещё долго будет востребована новыми поколениями казачества и народов Кавказа как замечательный урок по воспитанию блестящей, героической, национальной элиты.

Примечания

1.Хохлов И.В. Полковая историография русской армии в конце XIX начале XX в. // Вопросы истории. 2008. № 2. С. 159–166.
2. Науменко В.Е., Фролов Б.Е. Лейб-гвардии Черноморский казачий дивизион (1811–1861 гг.) Краснодар, 2002. С. 7.
3. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. 332. Оп.1. Д. 707. Л. 7.
4. Отдельные представители фамилии стали даже персонажами исторических песен линейных казаков Кубани. См., например: Бигдай А.Д. Песни кубанских казаков. В редакции В.Г. Захарченко. Краснодар, 1995. Т. II. Песни линейных казаков. С. 43.
5. Колесников В.А. От служилых людей Московии: К 200-летию со дня основания Казанской, Тифлисской, Ладожской и Воронежской станиц //Освоение Кубани казачеством: Вопросы истории и культуры / Научн. ред.,
сост. О.В. Матвеев. Краснодар, 2002. Приложение № 2. С. 121–122.
6. Там же. С. 116.
7. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д.428. Л. 15.
8. Там же. Л. 20 об.
9. См.: Дергунов Ф.С. История станицы Ладожской. Краснодар, 2000.
10. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 428. Л. 16 об.
11. Там же.
12. Бондарь Н.И. Традиционная культура кубанского казачества. Избранные работы / Научн. ред., сот. Н.И. Кирей, О.В. Матвеев, М.В. Семенцов. Краснодар, 1999. С. 59.
13. ГАКК. Ф.396. Оп. 2. Д. 204. Л. 175.
14. Гулыга И.Е. 1-й Полтавский кошевого атамана Сидора Белого полк Кубанского казачьего войска / Сост. генерал-майор И.Е. Гулыга. Тифлис,
1913. С. 76.
15. ГАКК. Ф. 283. Оп. 1. Д. 37. Л. 117.
16. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 157. Л. 128 об.
17. Там же. Л. 129.
18. Там же.
19. Из литературного наследия С.А. Шарапа. Предисловие, публикация и перевод с украинского В.К. Чумаченко // Третьи Кухаренковские чтения: Материалы Краевой научно-теоретической конференции / Научн. ред. В.К. Чумаченко. Краснодар, 1999. С. 123.
20. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 204. Л. 175.
21. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 194. Л. 50 об.
22. ГАКК. Ф. 332. Оп. 1. Д. 707. Л. 7 об.
23. Цит. по: Галушкин Н.В. Собственный Е.И.В. Конвой. П.Н. Стрелянов (Калабухов). Гвардейский Дивизион / Научная редакция, предисловие, приложения и комментарии, подбор иллюстраций П.Н. Стрелянова (Калабухова). М., 2008. С. 97.
24. Шомахов А.К. Организационно-правовые основы службы Собственного Его Императорского Величества Конвоя. 1811–1917. Автореф. … дисс. канд. юрид. наук. Краснодар, 2011. С. 2.
25. Петин С.И. Собственный Его Императорского Величества Конвой. Исторический очерк. Составил С. Петин. СПб., 1899. С. VI.
26. См.: ГАКК. Ф. 332. Оп. 1. Д. 550, 551, 552, 553, 554, 555, 556, 557,558, 559.
27. Петин С.И. Указ. соч. С. VI.
28. ГАКК. Ф. 332. Оп. 1. Д. 707. Л. 9.
29. Там же.
30. Там же.
31. Клочков Д.А. «Отличные храбростью…» Собственный Его Императорского Величества Конвой. 1829–1917 гг. История, обмундирование, вооружение, регалии. СПб., 2007. С. 17.
32. См.: Науменко В.Е., Фролов Б.Е. Указ. соч. С. 31–43
33. Петин С.И. Указ. соч. С.158.
34. Там же. С. 58–59.
35. Там же. С.115.
36. Там же. С. 135.
37. Там же. С. 69.
38. Там же. С. 70.
39. Там же. С. 168–169.
40. Там же. С. 194–195.
41. Там же. С. 217.
42. Там же. С. 235.
43. См., например: Матвеев О.В. Из исторического и военно-культурного наследия казачества Кубани. Краснодар, 2011. С. 195.
44. Стрелянов (Калабухов) П.Н. Предисловие // Галушкин Н.В., Стрелянов (Калабухов) П.Н. Указ. соч. С. 6.
45. ГАКК. Ф. 332. Оп. 1. Д. 707. Л. 9 об.–10 об.
46. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА).
Ф. 409. Оп. 1. Д.172378. Л. 2.
47. ГАКК. Ф. 332. Оп. 1. Д. 707. Л. 14 об.
48. Там же.
49. Там же. Л.1.
50.Там же. Л. 3.
51. Там же. Л. 4.
52. Там же. Л. 12 об.
53. РГВИА. Ф. 409. Оп. 1. Д. 172378. Л. 5.
54. Громова Е. История дружинного знамени // Ставропольская правда. 2004. 30 июля.
55. РГВИА. Ф. 409. Оп. 1. Д.172378. Л. 6.
56. Там же.
57. РГВИА. Ф. 407. Оп. 1. Д.101. Л. 1.
58. РГВИА. Ф. 409. Оп.1. Д. 172378. Л. 1.
59. Там же. Л. 2.
60. Там же.
61. Там же. Л. 6.
62. http://beinecke.library.yale.edu/cvvpw/gallery/petina1.html
63. Ростова Н. Харбинка на мировой сцене. Заокеанские успехи Ирины Петиной // Русский Харбин / Сост., предисл. и коммент. Е.П. Таскиной. 2-е изд., испр. и дополн. М., 2005. С. 195.
64. Там же.
65. Там же. С. 195–196.
66. Кавказский казак (Кубанец). Белград,1938. № 144. Июль-Октябрь.С. 22.
67. http: /www.iutus.ru/s2003/hil.shtml




«Нам Богом и Царём, дарованная честь...» (к 200-летию Собственного Его Императорского Величества Конвоя.) Материалы VII Международных Дворянских чтений. Краснодар: изд-во: «Кубанькино», 2011. – 216 с. Тираж 200 экз. Научный редактор: Матвеев Олег Владимирович, доктор исторических, профессор кафедры дореволюционной отечественной истории Кубанского государственного университета. Ответственный редактор: Сухачева Е.М., предводитель Дворянского Собрания Кубани, член Союза писателей Украины. По благословению митрополита Екатеринодарского и Кубанского Исидора.