С. А. Трехбратова,
кандидат исторических наук,
проректор по научной работе
Института экономики и управления
Кубанской государственной
медицинской академии

В энциклопедическом труде Ф. А. Щербины немалое внимание уделено становлению народного образования на Кубани.
Несомненная заслуга автора - комплексный подход к освещению начального этапа развития народного образования в Черномории (в меньшей степени - на Старой и Новой линиях), при котором он сумел поднять многие вопросы, до него никем не исследованные и кроме периодической печати (главным образом, "Кубанских областных ведомостей"), нигде не освещавшихся.

Среди тем, поднятых историком, выделяются эволюция создания системы народного образования - от приходских училищ до войсковой гимназии; материальные средства народного образования; бедственное положение учителей и отсутствие постоянных источников для содержания преподавателей; традиционные способы обучения детей грамоте на дому и при помощи частных наставников; характеристика подвижников народного образования К. В. Россинского (в меньшей степени - его сподвижника В. Е. Толмачева); духовное обучение и др.

В таком многоплановом сочинении, как "История…", осветить все поднятые вопросы с равной полнотой было невозможно. Видимо, такая цель и не ставилась. Поэтому последующим историкам остается широкое поле для углубления и расширения затронутых сюжетов. В частности, на наш взгляд, перспективно изучение следующих вопросов.

1. Следует обратить внимание на "общий фон", на котором создавалось народное образование черноморских и линейных казаков. Ф. А. Щербина начинает 33-ю главу своего труда, посвященную народному просвещению, такими словами: "Черноморцы, занимая край, знали уже цену школе и грамоте, как наследники Запорожья. В Запорожской Сечи была своя школа.… Учились в школе все, кто хотел, и о ком заботились старшие… Грамотные люди ценились, и обучение грамоте было обычным. До чего черноморцы ценили обучение детей, видно из того, что, вместе с устройством селений и постройкою себе жилищ, они обзаводились и школой". В качестве доказательства он приводил сведения о том, что в январе 1794 г. в курене Пластуновском была уже хата и "тут же школа" у церковных причетников.

Весь последующий текст данной главы, к сожалению, опровергает нарисованную идиллическую картину всеобщего стремления черноморских казаков к образованию. Документы, добытые в Государственном архиве Краснодарского края, подтверждают сомнения в правильности нарисованной Ф. А. Щербиной картины. В рапорте митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского на имя военного министра от 17 марта 1866 г., основанном на данных, присланных из Кубанского казачьего войска, отмечается, что "местные жители вообще мало сочувствуют делу народного образования, от чего школы открывать трудно и еще труднее поддерживать. При том же как прихожане, так и духовенство при своей бедности не могут сами обеспечивать всех школ всеми необходимыми средствами".

В записке урядника 2-й бригады Кубанского казачьего войска Мигусоцкого, написанной 6 августа 1865 г. под названием "Несколько слов о народных школах в станицах Кубанского казачьего войска", автор, проработавший около шести лет учителем в станицах 1-й и 2-й бригад, делится впечатлениями о состоянии народного образования в этой части Кубани. Он отмечает, что все школы заведены в виде опыта и, не имея официального значения и положительных правил, "зависят от произвола станичных правителей и обществ"; здания школ не имеют никаких удобств в отношении помещения и внутренней обстановки; не имеется никаких источников для приобретения необходимых учебных материалов; нет определенного и достаточного содержания учителям; нет контроля за правильностью преподавания предметов.


"Это, - пишет опытный педагог, - самые главные, важные недостатки, без устранения которых дело народного образования только при счастливых случаях может иметь порядочные результаты".

Открыть в Word и прочесть статью целиком



0.05 Мб