А.Н. Еремеева (г. Краснодар)

 

Предлагаемый текст представляет собою фрагмент интервью с основоположником региональной научной школы физики Виктора Федоровича Писаренко(1925 – 2007) и краткие комментарии к интервью. Вся жизнь этого ученого, за исключением одного года службы в армии во время Великой Отечественной войны и трех лет учебы в аспирантуре, связана с Краснодарским краем, а потому во многом детерминирована особенностями истории и культуры региона (1).

Интервью с Виктором Федоровичем Писаренко было проведено в рамках поддержанного РГНФ проекта «Метод устной истории в исследовании регионального научного сообщества» в два этапа – 3 и 17 февраля 2007 г.  Желая стимулировать респондента на полноценный рассказ о своем жизненном пути, я предоставила ему свободу в выборе тем и биографическо-нарративных сюжетов.

Виктор Федоровича Писаренко родился в станице Стародеревянковской Каневского района 14 февраля 1925г. Он так рассказал о своих корнях:

Папа – Федор Прохорович – 1893 года рождения. Он не то пятый, не то шестой ребенок в семье. Дед – заслуженный казак. Он 1828 года рождения, дети разбросаны по времени. Последний сын родился в 1901 году. Дед участвовал в Крымской войне. И в Русско-турецкой войне 1877–78-го годов вместе со старшим сыном Феоктистом. Отец был младшим, кто служил в царской армии – участвовал в империалистической войне на турецком фронте пулеметчиком. Был рядовым. После революции при дележке имущества ему досталось тело пулемета. Его он поменял на мешок сахара. В 1918 году в период Советской власти его мобилизовали в Староминской, потом мобилизовали при Деникине. Служил в Екатеринодаре, водил автомобиль. Со мной как со старшим он немножко делился. Отец под конец бежал из армии, не пошел отступать, а вернулся в станицу со своим земляком вдоль железной дороги. Пешком. Мобилизовали его в Красную армию на Польский фронт. Опять был пулеметчиком. В 1924-м демобилизовался. Начал заниматься сельским хозяйством. Отец женился, и в 1925 году родился я, а через 2 года дочь, в 1930-м – еще сын, потом еще сын.

Родители матери – Родион Мефодиевич Дикий, а бабушку не помню, как звали. Дедушка в мае 1933 года приезжал к нам, очень сильный мужчина. Мама – Мария Родионовна, 1900 года. При Деникине она училась в учительской семинарии в Полтавской. В этом здании до сих пор школа. В 1920 году ее старшего брата бандиты убили, когда он вез коммунистов на собрание в Ейск. Так и не нашли ни его, ни делегатов. Учебу пришлось прекратить, так как родители ее вызвали. Занималась сельским хозяйством. У мамы был абсолютный слух и огромный голос – контральто, колоссальный диапазон. Отец в детстве пел в церковном хоре.

Обратим внимание: в рассказе о двух поколениях акцент сделан на семье отца; особым ореолом окружен «заслуженный казак» – отец отца, которого внук никогда не видел. Вероятно, отец не просто «немножко делился» с ним, старшим сыном, воспоминаниями, но и доверил ему историю семьи, не утаив даже такие моменты, как собственная служба в деникинской армии.

Детские годы В.Ф. Писаренко совпали с массированным наступлением на мелкое крестьянское хозяйство и коллективизацией. Уже в хлебозаготовительных кампаниях 1927–1928 и 1928–1929гг. применялись чрезвычайные меры. В эти годы, по свидетельству респондента, в профессиональной карьере отца произошли изменения:

Отца выбрали директором ссыпки (пшеницу собирали в определенном месте, чтобы потом вывезти). Но тут ему припомнили участие в Белой Армии. Нашей семье пришлось уехать из станицы. Поехали на хутор Сухие Челбасы Каневского района: там нужен был секретарь.

Кубань была одним из регионов «первой очереди» коллективизации. Важной ее составляющей стала высылка тех крестьян, которые сопротивлялись насильственному обобществлению скота и другого имущества. Виктор Федорович помнил, как ссылали семейство его друга Яши («Всю семью посадили на арбу и они уехали»).

Зимой 1932-33 г. На Кубани, как и в других регионах страны, разразился голод. По данным исследователей истории Каневского района, в 1932 г. в районе был убран хлеб, он стоял в скирдах, а молотить его начали только зимой. Хлеб пропадал, а обессиленные люди ели траву, собак, кошек… Люди пухли от голода. Почти в каждой станице района люди долго обходили стороной некоторые дома, где в тот жуткий 1933 год ели людей (2). Свою картину голода представил в интервью В.Ф. Писаренко:

Хорошо помню голод 1932 г. Отец в то время работал в колхозе, так как у него было какое-то бухгалтерское образование. Он работал там как вольнонаемный, получал муку, продукты. В 1932 г. был очень хороший урожай. С токов свозили в центр усадьбу, а мы там рядом жили. Транспорт – лошади, ход (четырехколесная тележка, у которой колеса соединялись дышлом). Я катался на дышле. Отец увидел и отругал. Я опять…Это было опасно, можно было упасть под дышло. Подвод было много. Летом выдали колхозникам и отцу положенное на трудодни. Белая мука и другие продукты… Но подошла поздняя осень. Сверху поступило распоряжение сдать еще большее количество зерна, пришлось собирать с колхозников. Люди начали его прятать, появилась комиссия по содействию, которая ходила по дворам. Отыскивали ямы, забирали хлеб. Кукуруза осталась неубранной, ее занесло снегом. Из-за этого развелось огромное количество мышей и хомяков. В следующий раз зарплату отец получил выточками (отходами от зерна). Из него делали лепешки. Это длилось до весны 1933 г. Она была особенно трудной. В станице забрали все съедобное, там съели собак и котов, началось людоедство. Мамина подруга приехала в гости к отцу и старшему брату и услышала, что брат сказал отцу, что она в теле и ее можно пустить на мясо.

Родители моей матери бедствовали. Одна из невесток убирала кукурузу из снега и пыталась пронести несколько початков, а на выходе дежурные обыскивали, ее арестовали, судили. Сидела в тюрьме легко одетой, потом в этом же поехала в поезде на Урал и не доехала до места назначения…

Мы с сестрой вместе с другими ходили на поле с перезимовавшей кукурузой. С лопатами раскапывали хомячьи запасы, но кукуруза прогоркла. В ступе кукурузу толкли и мама пекла чуреки. Ранней весной появились всходы щавеля и в чурек добавляли щавель. Вкус противный до невозможности. Потом колхоз организовал общественное питание. И мы ели кандёр – суп из кукурузной крупы. Ходили на кухню с посудой. Потом стало получше. На хуторе смертельных исходов не было, но некоторые опухли.

Сюжет «Голод на Кубани» инициировал респондент, то есть его высокая значимость была осознана. Рассказ В.Ф. Писаренко – не формальный пересказ событий 1932-33 гг., хотя такой вариант был вполне вероятен, учитывая многочисленные публикации о голоде, появившиеся в последние 20 лет. Это эмоциональные воспоминания о лично виденном и слышанном от родителей, родственников, знакомых. Особенно важным представляется включение в нарратив описания стратегий выживания взрослых и детей в условиях голода.

Примечания


1. Подробнее о В.Ф. Писаренко см. Аванесов А.Г., Еремеева А.Н. Виктор Федорович Писаренко: биография в контексте эпохи // История регионального научного сообщества: проблемы изучения / Отв. ред. А.Н. Еремеева. Краснодар: изд-во «Кубанькино», 2007.  С. 31-56.
2. Простихина В.Ф., Коротицкий И.А. Каневской район, к 75-летию образования // Каневчане. Историко-литературный альманах. 1999. №6-7. С. 11.

 

Из книги: Историческая память населения Юга России о голоде 1932–1933 г. Материалы научно-практической конференции / Под редакцией Н.И. Бондаря, О.В. Матвеева. Краснодар, Типография «Плехановец», 2009. – 454 с. Прил.