В.А. Кузнецов, кандидат исторических наук,
доцент кафедры новейшей отечественной истории
Кубанского государственного университета

 

Важнейшим рычагом регулирования социально-экономических процессов в деревне была налоговая политика.

В 1922 г. проведена унификация налогов с крестьянства: вместо полутора десятков налоговых повинностей введен единый сельскохозяйственный натуральный налог, замененный в 1924 г. денежным. Создание эффективной, учитывающей классовые, сословные, национальные, местные особенности, налоговой системы было серьезной проблемой для Советской власти. Не случайно, поэтому налоговая система на протяжении 1920-х гг. менялась, корректировалась.

Изменения налогового законодательства, необходимость проверки его применения на практике требовали постоянного учета реализации налоговой политики. Особенно был важен учет применительно к Дону и Кубани, где проживала значительная часть казачества. Лишенное сословных привилегий казачество продолжало воспринимать налогообложение «как покушение на исконные казачьи вольности» (Кураев В.Д. Крестьяне и налоговая политика большевизма на Северном Кавказе (1921–1927 гг.) // Крестьянство и власти в России в 1917–1994 гг.: Тез. докл. и сообщ. междунар. науч. конф. Ростов н/Д, 1994. С. 33.). Обследованием наркомата РКИ по вопросу взимания ЕСХН в 1923 г. было выявлено несовершенство налоговой политики. Для большинства бедняцких хозяйств налог оказался непосильным, да и налоговые аппараты на местах не смогли подготовиться к сбору ЕСХН (Краткий отчет о деятельности НК РКИ за период май – декабрь 1923 г. М., 1924. С. 24.). По предложению РКИ была установлена 5-процентная скидка с общей ставки налога, что несколько ослабило налоговое бремя для маломощных хозяйств.

Рабкрин Юго-Востока России проводил изучение налогового аппарата в крае в 1923 г. совместно с Юго-Восточным бюро ЦК РКП(б) (Известия ЦК РКП (б). 1923. № 7. С. 8.). В 1924 г. НК РКИ провел широкое обследование налоговой политики с целью выяснения влияния налога на различные слои деревни (ГАРФ. Ф. 374. Оп. 4. Д. 62. Л. 6.).

РКИ не только изучала результаты реализации налоговой политики на местах и вырабатывала рекомендации по ее совершенствованию. Указания наркомата требовали от местных инспекций в отношении налоговых комиссий «оказывать неслабое содействие… не столько командировать и поучать, а по-деловому доброжелательно помогать» (ГАКК. Ф. Р-226. Оп. 1. Д. 60. Л. 36.). Можно утверждать, что Рабоче-крестьянская инспекция была «дирижером» сельхозналоговой кампании, так как основными моментами, на которых необходимо было сосредоточить внимание местным органам РКИ, являлись:
1. Своевременная организация волостных налоговых комиссий и исчерпывающее их инспектирование со стороны финорганов.
2. Своевременная рассылка окладных листов и соблюдение при этом волисполкомами… положения о с/х налоге и порядке предоставления льгот.
3. Быстрота рассмотрения и правильность разрешения подаваемых крестьянством заявлений о предоставлении льгот по уплате как за счет 3 % фонда, так и вследствие потерь, понесенных хозяйством, и стихийных бедствий. Кроме того, необходимо поставить проверку со стороны органов РКИ разрешения крестьянских жалоб, подаваемых в нарушение закона о с/х налоге (Там же. Л. 39.).

Отметим, что эти указания были даны наркоматом РКИ в июле 1925 г. – пик политики под лозунгом «Лицом к деревне!»

При выявлении нарушений налогового законодательства органы РКИ информировали соответствующие исполкомы и финансовые органы, которые должны устранять недостатки. В целях использования опыта проведенной налоговой кампании при разработке будущего законодательства по обложению деревни органы РКИ предоставили в НК РКИ доклады обо всех замеченных недостатках при сборе ЕСХН и мероприятиях по их устранению (Там же.).

Мероприятия, связанные со сбором ЕСХН (общий надзор, инструктирование налоговых комиссий, обследования, выработка рекомендаций), с 1925 г. проводились краевой РКИ в масштабах всего края. При этом согласовывались планы работ краевой и окружных инспекций, а обследование проводились по единой программе центра (Там же. Л. 10.).

В результате деятельности Рабоче-крестьянской инспекции по изучению взимания ЕСХН была получена научно-объективная информация. Был сделан главный вывод: налоговая система несовершенна. Порядок обложения не учитывал реальной доходности крестьянских хозяйств, что вело к неправильным исчислениям налога (См.: ГАРФ. Ф. 374. Оп. 1. Д. 48. Л. 274.). Выводы и предложения НК РКИ были учтены Совнаркомом при рассмотрении проекта декрета о едином сельскохозяйственном налоге на 1925–1926 гг., а также в ряде постановлений. В результате были введены льготы для бедняцких слоев деревни, премии за рациональное ведение хозяйства, отменены штрафы за неуплату налога в установленные сроки, расширены льготы для семей красноармейцев (Там же. Оп. 4. Д. 62. Л. 6.).

Единый сельхозналог 1925–1926 гг., прозванный в народе «рыковским», был наиболее благоприятен для крестьянства в период нэпа. Послабление налогового бремени в 1925 г. было результатом проведения властями политики «лицом к деревне». Падение интереса к крестьянскому вопросу в 1926 г. привело к ужесточению налоговой политики.

Уже в апреле 1925 г. ЦИК СССР принимает положение, согласно которому налогом стали облагаться приусадебные участки, сады, животноводство (ЦДНИКК. Ф. 8. Оп. 1. Д. 199. Л. 23.). В дальнейшем налоговая система все более ужесточалась. Обследование станицы Ивановской Славянского района Кубанского округа выявило в 1927 г. такое мнение хлеборобов: «Мы не довольны налоговой системой» (ЦДНИРО.Ф. 7. Оп. 1. Д. 613. Л. 79.). Крестьяне предлагали следующие варианты обложения: «Облагайте от десятины,… зачем вы облагаете лошадь, когда она не дает дохода, т.к. мы не занимаемся извозом. Лошадь обрабатывает землю, а не дает мне доход, земля дает доход, так пусть будет обложена десятина»; «Заставьте десятинным обложением каждого лодыря добросовестно обрабатывать землю, увеличивать товарность сельского хозяйства» (Там же.).

Протестуя против усиления налогового пресса, крестьяне сокращали посевы, забивали скот. Партийные, советские и финансовые органы создавали «тройки» для обхода дворов с целью понуждения к сдаче налогов; описывалось и продавалось имущество неплательщиков. Обследование работы по единому с/х налогу, проведенное в 1928 г. в станицах Ладожской и Восточной Усть-Лабинского района, показало несоблюдение классовой линии. Независимо от социального положения и размера недоимок описывалось имущество неплательщиков. В ст. Ладожской было описано 258 хозяйств, из которых только 11 принадлежало зажиточным крестьянам, число бедняцких хозяйств равнялось 70, остальные были середняцкими.

К примеру, у маломощного крестьянина А.Ф. Волобуева за неуплату 4 руб. 50 коп. были описаны: «хата стоимостью в 60 руб., свинья, обмолот 1 дес. семечек, ход, стол, кровать, 2 чугуна – всего на сумму 83 рубля» (Там же. Д. 795. Л. 43.). При продаже имущества из описи не учитывалась экономическая целесообразность. Так, в ст. Восточной «в хозяйстве гр-на Пиньтакова М. за недоимку составлена опись – хата, сарай, 2 лошади, ход и 40 пуд. кукурузы; к продаже утверждают лошадь, тогда как долг мог быть покрыт кукурузой, а тягловая сила в хозяйстве сохранена» (Там же. Л. 45.).

При просмотре поселенных списков и из бесед с крестьянами было выяснено, что маломощные хозяйства платили налог в равной или большей степени по сравнению с зажиточными. По результатам обследования были возбуждены уголовные дела в отношении виновных в нарушениях по сбору ЕСХН.

Обследование станицы Кавказской в 1928 г. показало, что пятая часть неуплативших ЕСХН «падает на бывших зажиточных, сейчас превратившихся в несостоятельных, вследствие раскулачивания…» (Там же. Д. 823. Л. 16.).

Органы ЦКК – РКИ обследовали мероприятия по сбору единого сельскохозяйственного налога непрерывно с 1923 по 1929 г. Налоговая кампания изучалась в динамике. Особое внимание при проведении исследований уделялось выявлению недостатков и упущений. Именно недостатки выдвигались на первый план в отчетах комиссий, а сведения о нарушениях, с указанием виновных, публиковались в печати (См. к примеру, ГАРО. Ф. Р-1185. Оп. 2. Д.451. Л. 108.).

К наблюдению за налоговой кампанией примыкали обследования самообложения крестьянства. К концу рассматриваемого периода Рабоче-крестьянская инспекция активно изучала этот вопрос, контактируя в работе с финансовыми органами (ЦДНИРО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 823. Л. 17.). В январе 1928 г. Северокавказской РКИ и ее органами на местах было проведено исследование кампании по самообложению в масштабах края. Выяснилось, что на местах получены директивные указания краевых властей о соблюдении классовой линии и выполнения самообложения зерном, а не деньгами.

На Кубани для проведения кампании на места было послано 14 окружных работников, в прессе на тему самообложения опубликовано 4 статьи с инструкциями (ГАРО. Ф. Р-1185. Оп. 2. Д. 451. Л. 409.). Несмотря на то, что на большинстве крестьянских сходов и собраний резолюции по самообложению принимались единогласно (ЦДНИРО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 823. Л. 10.), сбор средств в январе шел медленно. Составленная на основе информации РКИ и краевого финансового управления «Сводка о ходе кампании по самообложению по округам…» показывала низкий процент суммы собранного налога по отношению к установленной: в Кубанском округе он равнялся 1,6 %, в Донском – 0,2 % (ГАРО. Ф. Р-1185. Оп. 2. Д. 451. Л. 413.).

Конференция  «Ф.А. Щербина и народы Юга России. История и современность», 2006 г., февраль, Краснодар