И.В. Киселев


Новейший период в истории кубанского казачества можно охарактеризовать как время «поиска себя», определения своего места в современной Российской Федерации. Спустя почти век после исчезновения в России учрежденных государством войсковых структур кубанским казакам вновь приходиться выстраивать свои отношения с властью. При этом в качестве основного образца избирается дореволюционная Россия, жизнь в которой существенно отличалась от нынешнего положения дел в нашей стране.

Между тем, советская эпоха так же дала нам примеры взаимоотношений казаков и государства. И они вовсе не ограничиваются расказачиванием, ведь политическая линия советской власти в отношении казачества в годы Великой Отечественной войны отличалась иными чертами. Подтверждением данному факту является создание кубанских казачьих частей. Начало этому процессу было положено еще до войны, когда 20 апреля 1936 г. вышло постановление ЦИК СССР «О снятии с казачества ограничений по службе в РККА». На основании положения вышел приказ Наркома обороны маршала К.Е. Ворошилова № 061 от 21 апреля 1936 г., в котором говорилось о переименовании ряда кавалерийских дивизий в казачьи. В числе прочих, в приказе были указаны 12-я территориальная кавдивизия Северо-Кавказского военного округа, ставшая Кубанской, и 6-я кавалерийская дивизия Белорусского военного округа, превратившаяся в Кубано-Терскую [1].

В отмеченных приказом соединениях вводилась казачья форма одежды, напоминавшая дореволюционную. Повседневная форма состояла из кубанки, фуражки или пилотки, шинели, красного башлыка, бешмета цвета хаки, синих общеармейских шаровар с красными кантами, общеармейских сапог и общекавалерийского снаряжения. В парадном строю кубанцы использовали кубанки, красные бешметы и башлыки, темно-синие черкески, бурки, кавказские сапоги, кавказское снаряжение и кавказские шашки [1, с. 48–49].

6-я Кубано-Терская казачья кавалерийская дивизия в сентябре 1939 г. принимала участие в освобождении Западной Белоруссии, а 22 июня 1941 г. встретила на печально известном Белостокском выступе. Она участвовала в тяжелых оборонительных боях, числе других соединений Западного фронта оказалась в окружении, где и погибла. На базе 12-я кавалерийской дивизии перед войной была создана 56-я танковая дивизия. Ее боевой путь оказался коротким – в июле 1941 г. ей присвоили имя 102-й, а в сентябре того же года переформировали в 144-ю танковую бригаду. В октябре 1941 г. она оказалась в «котле» под Вязьмой и разгромлена противником.

Итак, кубанские дивизии, упомянутые в приказе наркома К.Е. Ворошилова в 1936 г., разделили в первые месяцы войны участь многих других подразделений кадровой Красной Армии. Но с началом мобилизации стали появляться новые кубанские соединения. Их создание шло в соответствии с постановлением Ставки ГК от 5 июля 1941 г. о формировании кавалерийских дивизий легкого типа. Всего летом 1941 г. на Кубани были сформированы девять таких дивизий общей численностью более 27 тыс. человек, что составляет более половины всех подобных соединений, направленных в действующую армию из Северо-Кавказского округа [6, с. 14].

Решение Ставки о создании почти сотни легких кавдивизий было вынужденным, и обуславливала его нехватка техники, необходимой для механизированных подразделений. Не случаен оказался и выбор Кубани в качестве одной из основных баз по формированию конных частей – советское командование учитывало наличие соответствующих традиций среди кубанцев. Вместе с тем, созданные буквально за несколько недель соединения не являлись казачьими ни по форме, ни по содержанию. Исключением оказалась, пожалуй, только 72-я кавалерийская дивизия. Ее формирование, занявшее почти четыре месяца, шло под непосредственным контролем краевого крайкома ВКП(б). Возглавил соединение сподвижник С.М. Буденного, конармеец генерал-майор В.И. Книга, а в его составе оказались представители партийного и комсомольского актива. При этом 72-я кавалерийская дивизия получила казачье обмундирование и должна была представлять Краснодарский край на фронте [3, с. 236–237].

Но судьба «показательной» дивизии, как в прочем и других конных подразделений, оказалась недолгой. Все они были втянуты в кровопролитные бои весны и лета 1942 г., в ходе которых понесли значительные потери.  Из их числа только 50-я кавдивизия пережила первый год войны и получила наименование 3-й гвардейской. Помимо нее такую честь заслужили лишь дивизии 17-го (4-го гвардейского) Кубанского казачьего кавалерийского корпуса.

Его история достаточно хорошо изучена, поэтому стоит остановиться на нескольких отличительных особенностях корпуса. Ополченческие дивизии будущего корпуса были созданы на основе добровольческих казачьих сотен, объединявших тех сельских жителей Кубани, которые по каким-либо причинам не подлежали призыву. Обмундирование и снаряжение они подбирали сами, и вполне естественно, что оно соответствовало традициям кубанского казачества. Приказом Наркома обороны И.В. Сталина от 4 января эти соединения получили наименование 10-й, 12-й и 13-й Кубанских кавалерийских дивизий, образовав 17-й кавкорпус [4, с. 194].

Высокие боевые качества бойцы и командиры кубанского корпуса под командованием генерал-майора Н.Я Кириченко проявили в оборонительной операции на Кубани в августе 1942 г. за что корпус и входящие в него подразделения получили звание гвардейских. Начиная с зимы 1942–1943 гг. и вплоть до окончания Великой Отечественной войны 4-й гвардейский кавалерийский корпус находился в действующей армии, участвовал в освобождении Кавказа и Украины, стран Восточной Европы. После окончания боевых действий корпус дислоцировался на территории Кубани и Ставрополья, летом 1946 г. был переформирован в 4-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию. Она прекратила свое существование только в сентябре 1955 г., когда кавалерия прекратила существование как род Советских Вооруженных Сил.

Последним опытом советского руководства в деле создания кубанских казачьих частей стало формирование соединения пластунов на базе 9-й горнострелковой дивизии. Сама дивизия имела богатые боевые традиции еще со времен гражданской войны, на ее счету было участие в сражении за Кавказ. Во исполнение приказа Наркома обороны И.В. Сталина от 3 сентября 1943 г. 9-я Краснодарская пластунская дивизия была выведена в резерв Ставки ВГК и спустя месяц закончила формирование [5, с. 569]. Ее состав соответствовал штатам гвардейской стрелковой дивизии, а обмундирование – форме кубанских пластунов. Возглавил дивизию генерал-майор П.И. Метальников, под командованием которого пластуны прошли с боями по земле Западной Украины, Польши, Германии и Чехословакии. После окончания Великой Отечественной войны 9-я пластунская дивизия пережила несколько переформирований, наследницей ее боевых традиций сегодня является 131-я отдельная мотострелковая бригада, дислоцирующаяся в Майкопе [2, с. 8].

Таким образом, в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. на Кубани было сформировано несколько соединений, которые официально именовались казачьими. Конечно же, они не были теми частями, которые до Революции 1917 г. выставляло Кубанское казачество, ведь в нашей стране сложились совершенно иными общественно-экономические условия.

Жители Краснодарского края составляли основу этих подразделений лишь на момент мобилизации. В дальнейшем пополнение в кубанские дивизии прибывало из разных регионов страны. Исключением, пожалуй, были только 4-й гвардейский кавалерийский корпус и 9-я пластунская дивизия, с которыми руководство и население края поддерживали связь всю войну. Но и в них было немало тех, кто не являлся кубанцем (особенно среди командного состава). Да и среди самих кубанцев далеко не все были выходцами из казачьих семей. Официально отсутствовала в кубанских частях и важнейшая духовная основа казачьей жизни – православная вера.

Тем не менее, описанные в данной публикации части являлись носителями многих воинских традиций казачества, элементов казачьей культуры. К ним приобщались даже те, кто по происхождению к кубанскому казачеству не относился. Все это сплачивало воинский коллектив, укрепляло дух и повышало боевые качества подразделений. Существование казачьих частей в Красной Армии, несомненно, оказывало влияние и на солдат вражеских армий, которые всегда считали казаков опасными противниками.

Все эти факты и выводы в настоящее время могут быть учтены как казачеством, так государственной властью. Существование кубанских казачьих частей в советское время дает нам пример организации государственной службы казачества в таких общественных и экономических условиях, когда казаки официально не признаны отдельной национальность, не обладают особым правовым статусом, не занимаются специфической экономической деятельностью.


Библиографический список


1. Иллюстрированное описание обмундирования и знаков различия Советской армии (1918–1958 гг.). Ленинград, 1960.
2. Князьков, С. Мужество с майкопской пропиской / С. Князьков // Красная звезда. 2006. 22 февраля.
3. Краснодар в годы Великой Отечественной войны: Сборник статей и документов. Краснодар, 2008.
4. Кубань в годы Великой Отечественной  войны. 1941–1945: Рассекреченные документы. Хроника событий. В 2 кн. Кн. 1. Краснодар, 2000.
5. Кубань в годы Великой Отечественной  войны. 1941–1945: Рассекреченные документы. Хроника событий. В 2 кн. Кн. 2. Ч. 1. Краснодар, 2005.
6. Курков, Г.М. Кубанские казаки на фронтах Великой Отечественной / Г.М. Курков // Военно-исторический журнал. 2006. № 4.
7. Создание казачьих частей в РККА. URL: http:// konnica.tut.su/30-kazaki.htm.