Н.Г. Попова (г. Краснодар)

 

22 октября 1932 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о создании чрезвычайных комиссий, направленных осенью 1932 г. в основные зерновые районы страны "в целях усиления хлебозаготовок". Северокавказскую комиссию возглавил Л.М. Каганович, перед которым ставилась задача "выработать и провести меры по слому саботажа сева и хлебозаготовок, организованного контрреволюционными кулацкими элементами на Кубани" [1].

4 ноября 1932 г. при активном участии членов комиссии ЦК ВКП(б) Северо-Кавказский крайком ВКП(б) принял постановление "О ходе хлебозаготовок и сева по районам Кубани".
Постановлением предписывалось:
"В отношении станиц, занесенных на черную доску, применить следующее:
а) немедленное прекращение подвоза товаров и полное прекращение кооперативной и государственной торговли на месте и вывоз из кооперативных лавок всех наличных товаров;
б) полное запрещение колхозной торговли, как для колхозов, колхозников, так и единоличников;
в) прекращение всякого рода кредитования и досрочное взыскание кредитов и других финансовых обязательств;
г) изъятие органами ОГПУ контрреволюционных элементов, организаторов саботажа хлебозаготовок и сева.

Предупредить жителей станиц, занесенных на черную доску, что в случае продолжения саботажа сева и хлебозаготовок краевыми организациями будет поставлен перед  правительством вопрос об их выселении из пределов края в северные области и заселении этих станиц добросовестными колхозниками, работающими в условиях малоземелья и на неудобных землях в других краях" [2].

По существу это означало полную блокаду "провинившихся" сел, станиц и деревень. Каганович осуществил на Кубани такую дикую меру, как поголовное выселение (депортация) всех жителей казачьих станиц, упорствующих в "саботаже", на Север и заселение их колхозниками с Севера и демобилизованными красноармейцами. Среди этих станиц – Полтавская, Медведовская и Урупская (в них проживало 47,5 тыс. человек, а было выслано – 45,6 тыс.). Полтавская была переименована в Красноармейскую, Урупская – в Советскую [3].

13 ноября 1932 г. было издано еще одно постановление, принятое Северо-Кавказским крайкомом ВКП(б) совместно с представителями ЦК – "О ходе хлебозаготовок и сева по районам Кубани". В нем, в частности,      определялись задачи комсодам – комитетам содействия хлебозаготовок, по указаниям которых в каждой станице предписывалось провести процессы над саботажниками хлебозаготовок, "обеспечив конфискацию имущества не позднее одного дня по вынесению приговора". Объявлялось о проведении чистки всех сельских ячеек в пяти кубанских районах (исключенные из партии в семидневный срок подлежали высылке из пределов края). А также содержалась просьба в адрес ЦК партии санкционировать высылку из станиц Кубани 2000 хозяйств, срывающих хлебозаготовки и сев [4]. Эта просьба была исполнена быстро: 22 ноября ЦК вынес соответствующее решение, а к 8 декабря 1932 г. из 13 районов Кубани было выслано 1008 кулацко-зажиточных и 998 единоличных хозяйств [5].

Разработанные комиссией ЦК меры массовых репрессий были приняты "к неуклонному исполнению". Положения постановлений крайкома ВКП(б) от 4 и 13 ноября 1932 г. продублированы и получили развитие в многочисленных дальнейших решениях краевых и местных партийных комитетов, а также документах ЦК ВКП(б) и партийных органов других регионов СССР, обеспечивающих хлебозаготовки. По Северо-Кавказскому краю  на черные доски было занесено 15 станиц (из них 13 – кубанских), а также целый ряд отдельных колхозов, ферм и бригад.

В документах фондов Центра документации за 1930-е гг. ХХ века содержатся следующие сведения о занесении кубанских станиц на черные доски и проведении в них репрессивных мер:  прекращение торговли, закрытие базаров, магазинов, ларьков, вывоз товаров и продовольствия, досрочное взыскание обязательств, запрет выездов из станиц, чистка соваппарата и парторганизаций, роспуск сельсоветов, колхозов, бригад, отдача под суд, организация выездных судебно-показательных процессов, ходатайства перед крайкомом ВКП(б) о выселении за пределы края и одобрение принятых решений.

О выселении из домов, отобрании приусадебных земель, запрещении всякого убоя и продажи скота впредь до снятия с черной доски. О продаже имущества колхозов, колхозников и единоличников в случае невнесения платежей [6].

Представленные вниманию читателя документы из фондов районных комитетов ВКП(б), несмотря на фрагментарность, позволяют проследить динамику, ужасающую последовательность и масштабы репрессивного механизма. В сочетании с материалами устной истории официальные документы воссоздают драму 1930-годов на Кубани.

Примечания


1. См. Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы. Т. 3. Конец 1930 – 1933. М., 2001. С. 28.
2. Там же. С. 522-524.
3. Там же. С. 29.
4. ЦДНИКК. Ф. 1361. Оп. 1. Д. 130. Л. 80.
5. Указ. соч. С. 549, 612.
6. См.: Бондарь И.Ю. Архивные документы о голоде  на Кубани 1932 – 1933 гг. [Электронный ресурс] //http://www.kubanarchive.ru


Из книги: Историческая память населения Юга России о голоде 1932–1933 г. Материалы научно-практической конференции / Под редакцией Н.И. Бондаря, О.В. Матвеева. Краснодар, Типография «Плехановец», 2009. – 454 с. Прил.