Н.А. Алексеев,
кандидат исторических наук,
научный сотрудник КГИАМЗ


В представленной работе рассматривается авторская позиция Ф.А. Щербины по актуальной проблеме – закон и труд в сельском хозяйстве. Её острота проявилась в самых болезненных этапах общественно-политического развития Кубанской области начала XX века. В центре внимания оказалась публикация Фёдора Андреевича «В каких законах нуждаются сельские рабочие?» [1]. Это интереснейшая работа, насыщенная важными сведениями о жизни и трудовых буднях сельских работников, об особенностях ведения хозяйства, а также о принятых формах и условиях найма в Кубанской области. Как современник и серьёзный ученый, имея своё, особое видение происходивших в стране процессов, Щербина смог затронуть наиболее значимые болевые точки эпохи развивающегося капитализма.

Прежде всего, исследователь выразил обеспокоенность проблемой подрыва сельскохозяйственной производительности, в основу которой поместил вопросы взаимоотношений владельцев хозяйств (работодатели) и сельских рабочих: «…Рабочий, обязавшись работать в продолжении известного срока и взявши плату вперёд, нарушает при первом же благоприятном для него случае свои обязательства и оставляет работы неисполненными. Это, говорят, и есть настоящее зло в сельском хозяйстве» [1, с. 62–63].

По мере изучения поставленного вопроса Ф.А. Щербина выявляет причины, побуждавшие рабочих к такому поведению. Анализируя различные факты, он заключает: «Если уяснить истинный характер всех этих жалоб и, несомненно, печальных явлений, то в результате получатся совсем не те выводы, к которым приходят по этому поводу поклонники обуздания рабочего путём исключительных мер и законоположений» [1, с. 64]. Следовательно, в центре проблемы оказывается вопрос разработки проекта закона о регулировании трудовых отношений в сельском хозяйстве.

Ф. Щербина отмечает «целую массу весьма характерных для интересующего нас вопроса явлений», как то: «существующие формы договоров, роль в них обычая, письменные условия, зависимость договорных условий от места жительства рабочих, значение в этом отношении времени исполнения работ и их характера, положение рабочего, как наёмной силы и как человеческого существа …».

«Раз существует свободный труд, – утверждает автор, – и юридически свободные отношения между хозяевами и рабочими, всякая обязательность была бы регламентированным посягательством на эти отношения, а такой именно характер носили бы «договорные листы» в случае их обязательности». Выход он видит в сохранении устных договоров, основанных на «обычаях» [1, с. 71]. По сути, Фёдор Андреевич идеализирует ранее сложившиеся традиционные формы отношений. Но это – подмена проблемы. Исходный посыл автора: проблема выстраивания гармоничных отношений между рабочими и работодателем через учёт интересов обеих сторон – заменяется проблемой способов её достижения. До конца не разобравшись в истоках сложившихся противоречий, не обозначив должным образом их характер, Ф.А. Щербина переходит к оценке методов решения. Но если кризис трудовых отношений уже назрел и заключается он в том, что интересы сторон не соблюдаются, то это свидетельствует о несостоятельности традиционных форм устных договоров, основанных на «обычае». Тем самым, последний, как система самоорганизации справедливого труда, уже не может быть признан совершенным.

В вопросе разработки письменного регламента Щербина уходит от анализа сути закона к проблеме метода его использования. Самое главное – содержание закона – остаётся на заднем плане. Изначально предполагая несоответствие содержания будущего проекта интересам рабочих, он выплёскивает вместе с водой и ребёнка, а именно: говорит о вредности закона как такового. Закон подразумевает обязательность и исполнительность. Автор указывает на опасность злоупотреблений: «такие меры, как (насильственный – Н.А.) привод рабочих к хозяевам, помимо внутренней своей нецелесообразности, составили бы большую несправедливость по отношению к рабочим при словесных (да и всяких других) договорах. Они выставили бы одни затруднения и вместо практических результатов дали бы массу печальных недоразумений, начиная с личного произвола и оканчивая сопротивлением властям» [1, с. 71]. Можно возразить – если наделить закон функцией обеспечения своевременности оплаты труда рабочим, то вряд ли обязательность его исполнения оказалась бы для них вредной.

Трудно согласиться и с мыслью автора о «ненужности» и «совершенном излишестве» договорных листов для подённых рабочих. С учетом жизненного и трудового опыта Ф.А. Щербины представляется, что он не мог не знать о существовании типовой формы различного рода документов и о возможности разработки таковой для договорных листов подённых рабочих. Собственно так можно и даже нужно было решать проблему «невозможности» написания договоров для каждого из огромной армии подённых рабочих. Только единая форма способна уберечь рабочего от несоблюдения его жизненно важных интересов, избежать многовариантности, как правило, несправедливых условий найма.

Отметим, что регламентация определённой сферы отношений, как, например, порядка расчёта, вовсе не отменяет возможности устных согласований, необходимых для производственной деятельности. Напротив, она становится фундаментом нерушимости трудовых обязательств и гарантией их выполнения.

Ф.А. Щербина особое место уделяет типам трудовых договоров. Глубоко вникая в особенности каждого типа, он находит специфические детали в отношениях работодателей и работников различных групп – батраков, подённых и отхожих.

Отметим принципиальную особенность взглядов Щербины по этому вопросу. Отстаивая свой подход к проблеме, он и здесь допускает некоторое смещение позиций, а именно: функцию, которую призван исполнять закон, возлагает на договор, который должен выражать форму исполнения закона. Критикуя договор как почву для возможных злоупотреблений в отношении работников, он предостерегает: «Совершенно иное дело договоры писанные. Уже по самому своему характеру они представляют много условного и исключительного. Каждый хозяин в каждом частном случае может преследовать свои исключительные интересы и при этом всему тому, что будет идти в разрез с разумным и справедливым обычаем, придавать обязательный характер простым оформлением своего желания на бумаге… Тут могут быть допущены и эксплуатация одною стороною интересов другой, и неуважение к личности, и посягательство на свободу, и кабала, и пр. пр.» [1, с. 72]. Почвой для таких размышлений послужили примеры реальных договоров, на тот момент не регламентировавшихся законом.

Отмечая назревшие противоречия, их остроту, а также, учитывая реакцию прессы, автор всё же приходит к мысли о неизбежности и необходимости законодательного оформления трудовых отношений. Однако он уверен в том, что в этом заинтересованы, прежде всего, работодатели, полагая, что закон – лишь инструмент «нажать рабочего» [1, с. 62, 65].

Видимо, не веря в возможность принятия законов, обеспечивающих интересы работников, автор не стал развивать идею о важности законодательного регулирования для самих рабочих. Хотя, судя по материалу, в котором представлено множество примеров их незавидного положения, как раз наоборот – именно они-то больше всех и нуждались в правовой защите.

Предвидя опасности от некачественной разработки проекта закона, Ф. Щербина предлагает несколько принципиальных решений, обращённых на защиту всё тех же рабочих: «Весьма важно, чтобы в законе была строго ограничена область имущественных явлений от области уголовных» (не допустить применения уголовной ответственности в отношении работника за неисполнение им трудовых обязательств, ведь речь идёт об имущественных отношениях); «устранение всякого произвола хозяев»; «и хозяева, и рабочие должны пользоваться одинаковыми правами и преимуществами перед законом»; «наконец, уголовная ответственность хозяев за причинение ущерба здоровью рабочих должна быть определена специальным законом» [1, с. 82]. Утверждение этих, казалось бы, естественных мер, необходимых для развития любой отрасли трудовых отношений, потребовало от автора поиска существенных обоснований.

Примечательна ещё одна позиция, которую Щербина поместил на первое место: «Сельские рабочие нуждаются в таких законах, в основе которых должна лежать мысль о рабочем, как мелком хозяине и собственнике по преимуществу, а не пролетарии в западноевропейском смысле». Мы видим, что Ф. Щербина с прежним упорством следует либерально-народническим идеям, отстаивает самобытность и нерушимость «местных особенностей» перед неумолимым развитием капитализма [1, с. 83]. Здесь, как и в ранее изданных трудах, посвящённых указанным вопросам, Щербина развивал мысль о невозможности «сильного» развития капитализма в России, о необходимости сохранения земельной общины, на базе которой можно построить справедливое общество, свободное от «современных безобразий капитализма» [2].

В то же время он справедливо указывал на необходимость учета областных особенностей. Каждый регион имел свои принципы ведения сельского хозяйства, потенциал рабочих рук и, конечно, природные условия. Именно здесь мы подошли к ключевой мысли всей работы Ф.А. Щербины. По содержащемуся в ней материалу складывается впечатление о некой оторванности Кубани от социально-экономических процессов развития Европы, да и остальной части пореформенной России.

«Положение о найме на сельские работы» было утверждено императором 12 июня 1886 г. и содержало множество пунктов в отношении условий найма одного работника или с семьёй, а также артели [3, с. 292–301]. В соответствии с ним (первый и второй разделы) предусматривалось внесение изменений в Уложение о наказаниях уголовных и исправительных; Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями; и др. В частности, за подделку или ложное заявление об утере договорного листа виновному грозило тюремное заключение до четырёх месяцев, или штраф до ста рублей (по тем временам огромная для работника сумма, вгонявшая его в долговую кабалу). За грубость, дерзость или неповиновение нанимателю – арест до одного месяца. Случаи неисполнения условий договора, нанесения имущественного вреда нанимателю также предполагали уголовную ответственность сельского работника. Допускалось решение споров по примирению «обиженного или потерпевшего убыток с виновным в проступке лицом» [3, с. 292]. Отметим, что нигде в Положении не оговаривалась ситуация неумышленного причинения ущерба, например, вследствие естественного износа орудий или механизмов. Спорные вопросы могли получить разрешение в ходе гражданского судопроизводства.

Уголовная ответственность наступала и для нанимателя за расчёт хлебом, товарами или иными предметами вместо денег, а также за наём сельского рабочего, заведомо связанного срочным договором с другим нанимателем по договорному листу, – до трёх месяцев лишения свободы или штраф до трёхсот рублей. Заметим, что один из этих двух пунктов оберегал интересы законопослушных нанимателей от преступных посягательств других. Исполнения ряда пунктов ограничивалось сроками давности – один месяц с момента преступления [3, с. 292, 293].

Третий раздел Положения, посвящённый порядку заключения договоров найма, сохранял возможность заключения устных договоров. То есть опасность голословных обвинений и незащищенность работника перед работодателем сохранялась. Письменные же договора могли заключаться «как нотариальным, так и домашним порядком» [3, с. 294]. Одновременно вводились в действие установленного образца договорные листы, которые можно было использовать по желанию сторон. Условия найма (четвёртый раздел) допускали бессрочные или срочные договора (до пяти лет). Допускался наём в долг – отработка, но её обязательность по желанию рабочего могла быть ограничена одним годом.

Обязанности нанимателя (пятый раздел) требовали от него следовать закону, оказывать возможное пособие работнику в случае болезни, обеспечить хорошего качества питание и условия проживания (если таковые предусмотрены договором). Можно признать высокое социальное значение указанного раздела, но наказание для работодателя за его нарушение не прописывалось [3, с. 295]. Следующий раздел – об обязанностях рабочих и служителей – содержал даже такой пункт: «Рабочий должен охранять хозяина и его домашних, при угрожающей кому-либо из низ опасности» [3, с. 295].

Раздел об исполнении договоров и ответственности сторон содержит пункт о начислении нанимателю пени в полкопейки на каждый рубль долга за каждый день просрочки (если, конечно, имеет место задержка выдачи заработной платы), но не выше двойной суммы долга. В случае травмы, смерти рабочего предусматривалась компенсационная выплата, размер которой устанавливался по соглашению сторон или решением суда. Сразу оговоримся – за исключением ситуаций, когда работник сам был в том виноват или причиной послужило неудачное стечение обстоятельств [3, с. 296]. Конечно, не было и намёка на уголовную ответственность работодателя, введение которой предлагал бы Ф. Щербина.

Один из пунктов позволял нанимателю произвольно, не предлагая критериев, подвергать рабочих вычетам за грубость и неповиновение, а также за иные проступки – прогул, «небрежную работу» и т.п. Размер штрафов не мог превышать двухдневный заработок, однако количество таких штрафов не ограничивалось! «На неправильные действия нанимателя, рабочий может жаловаться в суд, но не должен уклоняться от исполнения обязанностей по заключённому условию. Если жалоба рабочего не будет признана уважительною, то употреблённое им на ведение судебного дела время, в течение которого он не исполнял условленных работ, признаётся прогулом» (курсив мой – И.А.) [3, с. 297].

Последующие разделы (о прекращении договоров, о найме по договорным листам, об инструкции министру МВД…) не менее интересны по содержанию, но их анализ не входит в задачи данной работы.

К сожалению, опасения, высказанные Щербиной, во многом оказались небеспочвенными. Принятый вскоре закон был далёк от предложений Фёдора Андреевича. Именно острота обсуждения разрабатываемого проекта в прессе позволяет предположить предпринимательскую направленность его содержания. Это и не удивительно – в обсуждении право голоса самим работникам никто не предоставлял.

В целом само «Положение о найме на сельские работы» всё же явилось важным этапом эволюции отечественного трудового законодательства.


Список использованных источников


1. Щербина Ф.А. В каких законах нуждаются сельские рабочие? // Северный вестник. – СПб., 1886. № 5. С. 62–83.
2. Щербина Ф.А. Рабочие на Кубани // Дело. – СПб., 1884. № 4. Отд. 4. С. 1–37; Его же. Задачи русской общественной мысли // Русская мысль. – М., 1881. № 3. С. 24–37; и др.
3. Положение о найме на сельские работы от 12 июня 1886 г. // Полное собрание законов Российской империи. Собр. 3. Т. VI. – СПб., 1888. Ст. 3803. С. 292–301.


Источник: Научно-творческое наследие Фёдора Андреевича Щербины и современность: сборник материалов XII международной научно-практической конференции «Научно-творческое наследие Фёдора Андреевича Щербины и современность», г. Краснодар, 27 февраля 2012 г. / редколлегия: С.Н. Якаев и др. – Краснодар: ИМСИТ, 2012г. Тираж 150 экземпляров.