Черниенко Денис Аркадьевич – к.и.н., доцент,
докторант Удмуртского государственного университета, г. Ижевск, Россия;
профессор Уфимского филиала МГГУ им. М. А. Шолохова, г. Уфа, Россия,
denis_chernienko@mail.ru


Оренбургское казачье войско было создано в 1755 г. для защиты юго-восточных рубежей государства. К концу 1880-х гг. по численности населения оно было третьим в России после Донского и Кубанского – более 320 тыс.человек [2]. Обращает на себя внимание глубокая историческая, а также, учитывая происхождение многих казаков, и генетическая преемственность между основными казачьими подразделениями. Например, в конце XVIII в. донских казаков ссылали на поселение в Оренбургскую губернию за отказ отправляться на Кавказ [1, ф. 4, оп. 1, д. 3]. И, наоборот, в середине XIX в. известны случаи переселения из Оренбургской губернии нижних чинов со всеми семействами для несения службы в составе «Кавказского казачьего войска» [1, ф. 6, оп. 6, д. 13494].

Таким образом, перемещение различных групп населения происходило не только по собственному желанию, но и по принуждению. И если первая разновидность миграций хорошо известна и достаточно изучена, то вторая в значительно меньшей степени попадает в сферу внимания исследователей. Возможно потому, что представляет собой не системное явление, основанное на государственной политике или волеизъявлении более или менее крупных групп населения, а, скорее, ряд исключительных случаев. Тем не менее, такие случаи интересны с научной точки зрения, во-первых, как малоизвестный исторический факт, во-вторых, они дают возможность более детально понять характер отношений внутри особого казачьего мира России.

Документы, хранящиеся в Государственном архиве Оренбургской области, содержат некоторый «кубанский след», связанный с высылкой казаков-бунтарей в окраинные районы империи, в частности, далекую от Кавказа Оренбургскую губернию. Интересным примером такого исторического казуса, встроенного в сложную систему разнообразных административных, военных и общественно-политических связей, является дело «О возвращении в Кубанское войско казаков, высланных на водворение в Оренбург» [1, ф. 6, оп. 6, д. 14427].

Из письма оренбургского губернатора К. Н. Боборыкина (Боборыкин Константин Николаевич (1829–1904) – генерал-лейтенант, участвовал в Крымской войне, с 1865 г. занимал должности Оренбургского губернатора и наказного атамана Оренбургского казачьего войска.) на имя генерал-губернатора следует, что в октябре 1874 г. начальник Оренбургского юнкерского училища (Основано в 1867 г. со штатом в 200 человек) подполковник В. А. Потто (Потто Василий Александрович (1836–1911) – начальник Оренбургского юнкерского училища в 1870–1881 гг., путешественник, участник и историк Кавказских войн) ходатайствовал перед городским полицмейстером о возможном облегчении участи сосланных в Оренбург казаков (судя по фамилиям, все – украинского происхождения) из станицы Полтавской Кубанского казачьего войска. По всей видимости, первое ходатайство было отклонено по причине непродолжительного времени пребывания казаков в ссылке и возобновлено по разрешению генерал-губернатора лишь по истечении года со времени их прибытия (точная дата не известна) при условии, если «они поведением своим будут того заслуживать» [1, ф. 6, оп. 6, д.14427, л. 1].

По отзыву подполковника В. А. Потто, казаки «отличаются безукоризненным поведением, беспрекословною исполнительностию и особенною ревностию при исполнении своих обязанностей» [Там же, л. 1 об.]. В свою очередь, городской полицмейстер в связи с хорошим поведением казаков также обратился с прошением к губернатору поддержать ходатайство начальника училища.

В представлении на имя генерал-губернатора Н. А. Крыжановского (Крыжановский Николай Андреевич (1818–1888) – генерал, уроженец Золотоношского уезда Полтавской губернии, участник Туркестанских походов, Оренбургский генерал-губернатор в 1865–1881 гг.) говорилось, что казаки высланы в Оренбург по распоряжению главнокомандующего Кавказской армией «за подстрекательство общества Полтавской станицы к неповиновению распоряжениям начальства» [1, ф. 6, оп. 6, д. 14427, л. 1 об.].

Также отмечалось, что их положение в Оренбурге заслуживает внимания не только из-за безукоризненного поведения, но и по причине крайнего бедствования. Собственных средств к существованию они не имеют, а «приобретать их трудом» многие не могут по старости и слабости. В связи с этим губернское начальство даже выходило с предложением в Министерство внутренних дел о назначении им денежного пособия из казны. В ответ на это министр А. Е. Тимашев (Тимашев Александр Егорович (1818–1893) – генерал-адъютант, министр внутренних дел Российской империи в 1868–1878 гг.) уведомил губернатора, что высланным казакам по повелению императора от 29 ноября 1874 г. и по существующему положению назначено «денежное пособие на содержание в размере арестантской дачи и на заготовление одежды и обуви» [1, ф. 6, оп. 6, д. 14427, л. 5].

По прошествии нескольких месяцев, в апреле 1875 г., поскольку вопрос об освобождении никак дальше не решался, казаки вновь обратились с прошением в форме докладной записки на имя Оренбургского генерал-губернатора. Целесообразно привести данный документ полностью с сохранением оригинального написания: «Назад тому другой год как мы вси по распоряжению начальства сосланы из жительства своего станицы полтавской в город Оренбург под надзор полиции пообвении подстрекательства общества, чего насамом деле вовсе небело. Без всякой вины другой год разлучены от своих семейств и безвинно находимся под надзором полиции. В следствие этого осмеливаемся прибегнуть к милостивому покровительству вашего Высокопревосходительства и покорнейше просить как Высшего начальства в здешнем округе пренять наш труд об исходатайствовании нам прощения и возвращении к своим семействам народину. В распоряжении Вашего Высокопревосходительства остаемся ожидать милостивейшей резолюции. К этой записке и подписуемся [всего 11 человек – Д. Ч.] … А в место их неграмотных изасебя подписал казак Павел Барма» [Там же, л. 7–7 об.].

Но казакам вторично, без объяснения причин было объявлено о невозможности удовлетворения их ходатайства. Дело оказалось отложено ещё на полтора года. Только в декабре 1876 г. из Министерства внутренних дел в губернскую канцелярию пришло разъяснение, что высланные за «учинение беспорядков» казаки считаются высланными не на поселение, а на водворение без лишения принадлежащих им прав по состоянию, семейному положению и имуществу [Там же, л. 10–10 об.]. Учитывая факт более мягкого статуса поднадзорных, а также, как неоднократно указывалось в документах, полное раскаяние казаков и отсутствие в настоящее время обстоятельств, вызвавших ссылку за «вредное по своему значению влияние на общество», император дал разрешение на возвращение казаков на родину. Из Санкт-Петербурга генерал-губернатора просили ещё раз сообщить сведения о поведении ссыльных и о том, есть ли какие-то препятствия к их возвращению. Соответствующие поручения были даны и городским властям.

Следует заметить, что в переписке ведомств в разное время фигурирует разное количество казаков – 13, 16, 17. В поименном списке-приложении к письму Министерства внутренних дел от 20 декабря 1876 г. их значится 17 [Там же, л. 13–13 об.]. В этом списке другим почерком и, по-видимому, позднее сделаны пометки об их состоянии, из которых видно, что 9 человек умерли за годы ожидания решения об освобождении.

К концу января 1877 г. из канцелярии оренбургского губернатора Е. И. фон Зенгбуша (фон Зенгбуш Егор (Георг) Иванович (1823–1878) – генерал-майор, с 1863 г. начальник штаба Оренбургского казачьего войска, в 1864–1875 гг. исполнял обязанности наказного атамана Оренбургского казачьего войска, с марта 1875 г. – Оренбургский губернатор) подтвердили, что «препятствий к возвращению их на родину никаких не имеется» [Там же, л. 14]. Наконец, 28 февраля 1877 г. Министерство внутренних дел уведомило Оренбургского генерал-губернатора, что император по ходатайству наместника Кавказского великого князя Михаила Николаевича (Великий князь Михаил Николаевич (1832–1909) – четвёртый сын Николая I, генерал-фельдмаршал, в 1862 г. назначен наместником на Кавказе и командующим Кавказской армией, в 1864–1881 гг. – главнокомандующий) «Всемилостивейше соизволил повелеть: восьми лицам, оставшимся в живых, из числа высланных ... дозволить возвратиться на родину, с тем, чтобы возвращение это было совершенно ими за собственный их счет» [1, ф. 6, оп. 6, д. 14427, л. 16] и просил сделать соответствующие распоряжения. Среди освобождённых указаны урядники Прохор Завгородний, Петр Крыгитоп, Пуд Носань, Афанасий Евтушенко, Моисей Дегтярь, Аркадий Харченко и казаки Павел Барма, Макар Кубрак.

Каким же образом казаки, не имеющие, как неоднократно отмечалось в переписке должностных лиц, достаточно средств к существованию, могли за свой счёт вернуться домой?

В очередной раз за кубанцев вступился В. А. Потто, ставший с февраля 1877 г. полковником. Поскольку пластуны служили в Оренбургском училище более четырёх лет, он свидетельствовал в их пользу «по долгу совести». В письме к А. Д. Холодковскому (Холодковский Аполлон Дмитриевич (1827–?) в 1865–1881 гг. управлял канцелярией Оренбургского генерал-губернатора, тайный советник, член губернского статистического комитета, почетный гражданин Оренбурга с 1875 г., кавалер пяти орденов Российской империи) В. А. Потто обращает внимание на то, что казаки не могут возвратиться на родину «по дряхлости лет и крайней нищете». Все ветераны принадлежали к старому боевому кавказскому казачеству, многие были ранены в боях. Урядники заслужили свои звания во время тяжёлой «порубежной войны», среди них были и георгиевские кавалеры, и те, кто потерял свои семьи, порубленные горцами во время их набегов на Черноморскую линию. Поэтому «… они не могут рассчитывать на помощь из дома, т. к. за время их отсутствия хозяйство многих пришло в упадок, а некоторые полностью разорились» [1, ф. 6, оп. 6, д. 14427, л. 18 об.].

За помощью в назначении пособия губернские власти обратились в Департамент Главного Управления Наместника Кавказского в Тифлисе. Ответ был получен через полтора месяца в середине мая 1877 г. Великий князь распорядился выдать по 25 рублей на человека на расходы по проезду домой. Необходимая сумма в 200 рублей и ведомость на выдачу денег прилагались к официальному письму.

Обстоятельства отъезда кубанцев более подробно не известны, но 21 июня 1877 г. губернская канцелярия рапортовала, что восемь казаков уже выбыли из Оренбурга, а 200 рублей и ведомость через казначейство возвращались назад, о чём в деле есть соответствующая квитанция. Скорее всего, казаки отправились домой на какие-то иные средства, не дожидаясь пожалованной денежной помощи. Можно только предположить, что участие в этом деле
вновь мог принять полковник В. А. Потто.


Источники и литература

1. Государственный архив Оренбургской области.
2. Стариков Ф. М. Историко-статистический очерк Оренбургского казачьего войска. Оренбург, 1891. С. 155–156.



Кубань-Украина: вопросы историко-культурного взаимодействия. Выпуск 6. Посвящается 170-летию со дня рождения Василя Мовы (Лиманского) / Сост. А. М. Авраменко, В. К. Чумаченко. – Краснодар – Киев: ЭДВИ, 2012. 380 с.