С.А. Хубулова, доктор исторических наук,
профессор кафедры Новейшей истории и политики России
Северо-Осетинского государственного университета

С окончанием Кавказской войны российское правительство приступило к проведению административно-территориальных реформ в северо-кавказском регионе. В 1860 г. была образована Терская область, которая к 1917 г. состояла из 4-х отделов, 6-ти округов и областного центра – г. Владикавказа. Казачьи поселения составляли отделы, неказачье население проживало, в основном, в округах. Управление отделами вверялось атаманам отделов, а округами – начальникам округов. Управление областью осуществлял начальник области, он же наказной атаман и Областное правление.

Целью данной статьи является анализ коллективного социокультурного портрета начальника области и наказного атамана Терского казачьего войска на материалах формулярных и послужных списков.

Послужной список гражданского чиновника второй половины XIX в. содержал следующие сведения: чин, имя, отчество, фамилия служащего, его должность, возраст, вероисповедание, знаки отличия, получаемое жалование, происхождение, имущественное положение, образование, время поступления на службу, хронология ее прохождения, награды, участие в походах и сражениях, взыскания по службе, время нахождения в отпусках и в отставке, семейное положение (жена, дети, даты их рождения).

Чиновничество Терской области в рассматриваемый период было представлено, в основном, выходцами из центральных губерний России, которые и стали основой слоя чиновничества Северного Кавказа. Социально-образующей нацией в регионе фактически стали русские. С их появлением связано возникновение в крае новой социальной группы – чиновничества. В подавляющем большинстве чиновники ехали на Кавказ за стремительной карьерой, поскольку существовала практика поощрения и льгот для служивших на Юге России. О таких говорили «кавказский служака», подобно гоголевскому майору Ковалеву, сделавшему карьеру на Кавказе.

Высшее чиновничество Терской области во многом походило на российское. Занять высшие места в администрации могли в большинстве своем и, в первую очередь, военные чиновники. Кроме общих прав губернатора, начальнику области присваивались особые права по отношению к местной охранной страже, городскому населению и лицам, принадлежащим к составу Терского казачьего войска. Начальник области назначался императором и подчинялся лично ему (в силу чего обладал обширными полномочиями в отношении всех учреждений в области).

В архиве РСО-Алания отложились послужные списки 7 из 10 начальников Терской области, изучение которых позволяет сделать ряд заключений: характер власти начальника области неразрывно связан с субъектами – ее носителями, личностные особенности которых заметно влияли на реализацию власти начальника области [1].

Так, графа «Из какого звания» дает информацию, что подавляющее большинство руководителей области были из дворян. Например, М.Т. Лорис-Меликов из грузинских дворян, С.В. Каханов – из тамбовских, С.Е. Толстов – из «обер-офицерских детей Уральского казачьего войска», А.С. Михеев – из донских). Обращает на себя внимание то, что не было ни одного начальника области, выходца из Терского казачьего войска.

Следующая графа – «Какого вероисповедания» – позволяет судить о национальности. Так, из 7 начальников лишь М.Т. Лорис-Меликов (армянин) был представителем армяно-григорианской церкви, остальные (русские) – православной.

Большой интерес вызывает графа об образовании. Все начальники области имели военное образование, пройдя курсы либо в кадетских корпусах, либо в военных училищах. Так, С.Е. Толстов получил блестящее образование в 1-м Московском кадетском корпусе, затем был «выпущен по первому разряду» из военного Александровского училища; А.М. Колюбакин и А.М. Смекалов окончили курс наук в Николаевской Академии Генерального штаба. Полученное образование во многом определило дальнейшую военную карьеру этих чиновников. Службу они начали в среднем в 18 лет, первым назначением была должность подпоручика. Далее карьера складывалась по-разному. Так, начальник Терской области генерал-лейтенант С.В. Каханов последовательно прошел все служебные ступени, пока не был назначен на должность начальника области в 1889 г., а в 1890 г. произведен в генерал-лейтенанты. Его преемник – С.Е. Толстов прошел боевой путь от командира Уральского конного полка, командира полка, принимавшего участие в походах в Среднюю Азию, до начальника Терской области в 1901 г.

Если говорить о возрасте начальников области, то в большинстве это люди среднего возраста. Они вступили в должность в возрасте от 40 до 49 лет. Это было намного меньше, чем у чиновников высших государственных учреждений в России, чей возраст колебался от 61 до 80 лет [2]. Типичная карьера высшего военного администратора в регионе имела определенные закономерности: длительный срок службы в регионе или другой окраине; выполнение сложных и опасных поручений; опыт военной и административной службы среди нерусских народов Российской империи.

Все начальники области имели за плечами солидный послужной список, в основном – VI–III чин; были отмечены правительственными наградами: Орденами Св. Анны всех степеней, Св. Станислава всех степеней, Св. Владимира. Генерал-лейтенант С.В. Каханов «за мужество и распорядительность, оказанные в делах при взятии крепости Ардаган, награжден орденом Св. Георгия 4-й степени» [3].

Так как кавказское чиновничество второй половины XIX в. являлось военным и принимало участие в боевых действиях, то и награды в большинстве своем были военными. Граф М.Т. Лорис-Меликов за отвагу и доблесть имел ордена: Святого Александра Невского, Меджидие 2-й степени (турецкий), Белого орла, являлся полным кавалером Ордена Святой Анны. Его преемник С.В. Каханов награжден за воинскую доблесть орденами: Святого Георгия 4-й степени, Святой Анны 1-3 степеней, Святого Владимира 3-й степени, персидским Орденом Льва и Солнца.

По свидетельству современников, «военный человек, как палка, привыкший не рассуждать, но исполнять и способный приучать других к исполнению без рассуждения, считался лучшим, самым способным начальником, несмотря на то, имел ли он какие-либо способности». Именно эти слова применимы к некоторым начальникам Терской области 1880–1900 гг., например, А.П. Свистунову и С.В. Каханову. Последнего за глаза называли «Яшка Людоедов» за то, что период его управления был отмечен гонениями на национальное образование и печать. Нередко во главе области оказывались не лучшие представители российского дворянства. В целях усиления своей власти император делал ставку на военных. Естественно, назначаемые на гражданскую должность военные, приносили с собой в общество дух казармы. Существовала текучесть кадров даже в высших эшелонах власти. За период с 1861 по 1917 гг. в Терской области сменилось 10 начальников, т.е. в среднем 5,5 лет продолжалось пребывание у власти. Были и такие, как, например, А.М. Смекалов и А.М. Колюбакин, которые удержались рекордно короткий срок – всего по 3 года.

Умные, образованные, способные администраторы были большой редкостью. Период управления Терской областью графом Лорис-Меликовым стал для культуры региона своеобразным ренессансом. С окончанием Кавказской войны областная администрация под его руководством приступила к активному проведению мероприятий, направленных на развитие школьной сети. 31 июля 1866 г. был обнародован «Приказ по войскам и управлениям Терской области» за подписью М.Т. Лорис-Меликова об учреждении в области школ для «приготовления сельских учителей грамоты и письма» [4].

До конца 60-х гг. XIX в. на Северо-Восточном Кавказе не было собственных местных печатных изданий. В 1868 г. при содействии и прямом участии Лорис-Меликова была организована газета «Терские ведомости». Благодаря стараниям начальника области была создана сеть библиотек. В 1873 г. библиотеки Владикавказа получили 731 экземпляр различных периодических изданий. Такой тип чиновников принято называть «строителями империи». В его честь была названа улица, ремесленное училище в г. Владикавказе. Однако, это было приятное исключение из общего правила.

Случалось, что служебная карьера нередко даже в высших эшелонах власти вслед за стремительным подъемом делала крутой вираж. Например, существовала практика, когда преемником начальника области становился его старший помощник. Однако правило это порой нарушалось, как, например, в 1912 г. А.С. Михеев, который стал «страдать мучительно-болезненными припадками в области сердца», взял отпуск и оставил «на делах» своего помощника. Но граф И.И. Воронцов-Дашков решил изменить устоявшийся порядок, и он назначил начальником области начальника 2-й Кавказской дивизии генерал-майора С.Н. Флейшера. А.С. Михеев, у которого не оказалось мощного патрона, был отстранен от должности. Последующие его прошения полны драматизма, страданий и напоминаний о былых заслугах перед Отечеством (подавление революционного движения в области, поимка абрека Зелимхана). «Оставляя службу в Терской области, не имея за собой совсем никаких средств к существованию в отставке, – докладывал экс-начальник, – прошу о назначении меня на должность сенатора или какую-либо соответствующую должность» [5]. Возможность перевода чиновника даже высокого ранга из провинции в центр была практически равна нулю, т.к. существовал закон «бюрократической энтропии», по которому чиновники из центра могли быть направлены в провинцию с повышением, но обратной возможности у них не было. Исключением из этого устоявшегося правила был М.Т. Лорис-Меликов. Свою карьеру боевой генерал начал в 1843 г. корнетом Гродненского лейб-гвардейского полка, военные звания и награды получил за участие в боевых действиях против турок, а также «за отличие, оказанное в делах с горцами». С 1863 г. по 1875 г. он – начальник Терской области, затем переводится в Петербург членом Государственного совета, в 1880–1881 гг. являлся министром внутренних дел Российской империи [6].

Успешная служебная карьера давала чиновникам определенные материальные выгоды. Содержание слагалось из жалованья, столовых и квартирных денег. Жалованье и столовые выдавались ежемесячно, а квартирные – по третям года. При занятии лицом нескольких штатных должностей квартирные выдавались только по высшей должности; квартирные совсем удерживались в случае предоставления чиновнику квартиры «натурой». Кроме содержания, чиновники, командируемые по делам службы, получали прогонные деньги, пособия «на подъем» и на путевые издержки, а также суточные деньги.

В связи с образованием Терской области в 1869 г. был принят специальный закон, по которому чиновникам, служившим в регионе, предоставлялись определенные льготы. При переводе на Кавказ чиновнику присваивался очередной чин, ему предоставлялись прогонные деньги на дорогу по чину, а также выплачивалось полугодовое жалованье по должности. Графа об имущественном положении состояла из двух частей: имение мужа (родовое, благоприобретенное) и имение жены (с тем же делением). Как указывал П.А. Зайончковский, «формулярные списки правильно отражают наличие недвижимой собственности, но не всегда дают точное представление об имущественном положении данного чиновника» [7]. Он замечает, во-первых, что некоторые понятия формуляров слишком абстрактны: например, дома, стоимость которых разнилась в десятки и сотни раз, в тексте списков называются одинаково, во-вторых, в графу об имуществе почти никогда не вносились данные о владении акциями, участие в правлениях частных обществ и т.д. За исключением М.Т. Лорис-Меликова недвижимости не было ни у одного из его преемников. Но по положению каждый начальник области был приписан к какой-то из терских станиц почетным казаком и получал определенный надел на период службы. Это было большим подспорьем для семьи чиновника. Несмотря на довольно приличный оклад в 12 тыс. рублей, каждый начальник должен был соответствовать занимаемому месту, а это предполагало большие расходы на содержание дома, выезд, мундиры, благотворительность и т.д.

Начальники области через 5 лет службы в регионе получали прибавку к жалованью в половинном размере, через 10 лет – полное жалованье [8]. Всем чиновникам за 10 лет службы полагалась пожизненная пенсия в размере половины жалованья, через 20 лет полное жалованье. Так, начальнику Терской области генерал-лейтенанту Толстову за «отлично-усердную службу» была установлена пенсия в размере 1364 руб. из суммы государственного казначейства [9]. Правительство не скупилось и на другие льготы для чиновников, служивших на Кавказе. Закон 1869 г. предусматривал выплату специальных денег на образование детей, в том числе на проживание, проезд к месту учебы.

Большой интерес представляет семейное положение чиновника. Семья высшей провинциальной бюрократии была многочисленной. Так, у С.Е. Толстова было 7 детей, С.В. Каханова – 4, М.Т. Лорис-Меликова – 6. Чиновничество высшего и среднего звена выбирало избранниц из своего круга: граф Лорис-Меликов был женат на княжне Аргутинской-Долгоруковой, принесшей в приданое недвижимость (медеплавильный завод с землей); генерал-лейтенант Каханов – на дочери действительного статского советника; А.М. Смекалов – на дочери барона, С.Е. Толстов – на дочери войскового старшины. Супруги из таких кругов имели возможность влиять на карьеру и положение своих сановных мужей. Так, начальник Терской области А.П. Свистунов и его супруга принимали участие в благотворительных вечерах, устраиваемых для «недостающих учащихся». В марте 1880 г. они пожертвовали на эти цели 16 рублей [10]. М.Б. Свистунова возглавляла Правление Владикавказского благотворительного общества и поощряла благотворительность, выражавшуюся в частных значительных пособиях «нуждающимся, в выдаче беспроцентных ссуд бедным семействам, на содержание 12 стипендиатов».

Таким образом, повседневные характеристики жизни провинциального чиновничества во второй половине XIX–начале XX вв. во многом складывались из позиций сословного происхождения, ранга и уровня доходов. Образ жизни высшей бюрократии соответствовал классическому дворянскому, тогда как существование низших чиновников имело черты жизни обывателей. Вместе с тем у чиновнической страты имелись схожие черты: жизнь в условиях перманентной критики, сидячее времяпрепровождение, жизнь по часам и др.

Литература:


1. См.: Центральный государственный архив РСО-Алания (далее - ЦГА РСО-А). Ф. 53. Оп.1. Д. 14; Ф. 12. Оп. 2. Д. 1103; Ф. 11. Оп.53. Д. 115; Д. 89.
2. Морякова О.В. Провинциальное чиновничество в России второй четверти XIX века: социальный портрет, быт и нравы // Вестник МГУ. Серия 8. История. 1993. № 6. С. 15 .
3. ЦГА РСО-А. Ф. 11. Оп.53. Д. 89. Л. 5.
4. ЦГА РСО-А. Ф. 123. Оп.1. Д. 2. Л. 6.
5. ЦГА РСО-А. Ф. 11. Оп.53. Д. 902. Л. 8.
6. ЦГА РСО-А. Ф. 53. Оп.1. Д. 14, 933.
7. Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX веке. М., 1978. С. 11.
8. Блиева З.М. Российский бюрократический аппарат и народы Центрального Кавказа в конце XVIII–80-е годы XIX вв. Владикавказ, 2005. С. 176–177.
9. ЦГА РСО-А. Ф. 11. Оп.53. Д. 902. Л. 14.
10. Неофициальная часть «Терских ведомостей». 1880.


Источник: Вопросы казачьей истории и культуры: Выпуск 6 / М.Е. Галецкий, Н.Н Денисова, Г.Б. Луганская; Кубанская ассоциация «Региональный фестиваль казачьей культуры»; отдел славяно-адыгских культурных связей Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований им. Т. Керашева.– Майкоп: Изд-во АГУ, 2011.