Р.М. Машитлев,
кандидат исторических наук,
доцент Академии ИМСИТ


Успехи на фронтах Гражданской войны позволили 28 октября 1918 г. возобновить работу Кубанской Законодательной Рады. Активизировалась в её составе и Горская секция.

Горская секция сообща с казачьими депутатами решала судьбы Кубанской области, пыталась определять основные направления её внутренней и внешней политики. Горцы признавались казачеством естественным союзником в борьбе с большевизмом, традиционными соседями и партнерами, так же серьезно пострадавшими от него.

На одном из первых заседаний, после возвращения в Екатеринодар в Раде наблюдались некоторое единение и взаимопомощь. В частности, М. Гатагогу докладывал Раде, что её член Малахов не имеет возможности прибыть, будучи отрезанным из-за боевых действий, и предложил поддержать его материально, ввиду того, что он пострадал от большевиков (Государственный архив Краснодарского края – ГАКК. Ф. р-1542. Оп. 1. Д. 116. Л. 2.).

С началом работы Рады, а также с освобождением ряда аулов от большевиков в адрес Горской секции начинают поступать различные просьбы и жалобы. В основном это прошения горцев – о возмещении убытков, понесённых ими во время господства большевиков, от старшин аулов Гатлукаевского, Ураковского, Хакуриновского, Кошехабльского (ГАКК. Ф. р-13. Оп. 1. Д. 180. Л. 1.); просьбы о материальной поддержке семей, потерявших в результате боевых действий своих родственников, служивших в составе Черкесского полка (ГАКК. Ф. р-1542. Оп. 1. Д. 107. Л. 3.).

Вновь отношения между двумя этническими группами сильно осложнял аграрный вопрос, конфликты из-за него начались ещё в начале века. Он стал причиной начала нового раскола краевого социума, роста недоверия и подозрительности основных общественных групп по отношению друг к другу.

5 декабря 1918 г. Чрезвычайная Рада Кубанского края утверждает «Положение об организации и управлении Кубанской Армией». В нём указывалось: все горцы наравне с казаками должны отбывать, без различия сословий, воинскую повинность. Определён призывной возраст – от 20 лет, общий срок службы – три года (ГАКК. Ф. р-1542. Оп. 1. Д. 1. Л. 7.). Объявлялось о формировании строевых частей Кубанского края, в них один горский конный полк. В примечании указывалось, что один из 9-ти конных полков формируется из казаков и горцев всех отделов – в память генерала Корнилова. Помимо этого, горцы составляют отдельный 9-й горский полк. Остальные горцы, подлежащие к отбыванию воинской повинности, должны служить во всех частях всех видов оружия законченными отдельными единицами (Там же. Л. 8.). Таким образом, Кубанское правительство возлагало определённые надежды на адыгов Северо-Западного Кавказа в организации воинских формирований.

В этот же день Кубанская Рада единогласно принимает законопроект «Временное положение об управлении Кубанским краем», ставший, по сути, конституцией. Принятие закона нанесло двойной удар: по отношениям с Добровольческой армией и иногородним населением. Кубань признавалась составной частью единой федеративной России, имеющей свою собственную армию, свои законодательный и исполнительный органы. Гражданами Кубани признавалось «казачество, горцы и коренное население, вынесшее испытание» (Сивков С.М. Начальный период гражданской войны на Кубани и Черноморье (1917–1919 гг.): Дис… канд. ист. наук. – Ростов н/Д., 1998. С. 181.).

На этом фоне казалось: единение казаков и горцев Кубанской области произошло. И остаётся лишь ждать результатов.

Но завязавшиеся споры по статье 3 законопроекта по земле на 34-ом заседании Чрезвычайной Рады, состоявшейся 6 декабря 1918 г., опровергли эти ожидания. Согласно 3-й статьи закона о земле – все земли принадлежали Кубанскому казачьему войску.

Это вызвало бурю протеста и негодования со стороны представителей от горцев. Обсуждение проходило бурно и шумно, некорректные реплики некоторых казаков накаляли обстановку в зале. Всякий раз горцы начинали свои выступления со слов: «К сожалению, очень трудно говорить, когда заранее знаешь, что наши мысли многим не нравятся»; «Мы вас слушали, потрудитесь и вы нас выслушать!»; «Я прошу мне не мешать и дать возможность высказаться!» (ГАКК. Ф. р-1542. Оп. 1. Д. 11. Л. 4, 18.).

Начиная своё выступление, М. Гатагогу говорил: «Я должен заявить, что у горцев собственности нет… Если вы становитесь на путь преимущественного положения, то вы подумайте и о горцах, сделайте так, чтобы и горцы не были обижены. Мы полагаем, что раз вы призываете нас одинаково к отбыванию воинской повинности, если вы считаете нас равноправными гражданами в этом отношении, то мы наряду с одновременными обязанностями должны пользоваться и одновременными правами. Если же вы хотите сделать совершенно другое из-за боязни, что земли, находящиеся в пользовании Кубанского края, могут быть розданы не только казакам, но и между горцами и коренными иногородними, то я не понимаю, о каких правах гражданства вы говорите, ибо права гражданства устанавливаются вами… Если вы говорите о правах гражданственности, то воздайте и нам, горцам, должное; воздайте то, что мы заслужили по праву, то, что нам принадлежит по праву, то, что было отнято у горцев царями, что было отнято, чтобы наградить известных лиц, чтобы отметить их службу перед собой, вы отдадите то, что исторически было отнято, вы возьмёте в краевой фонд и в первую голову будете наделять малоимущих казаков, а потом – горцев и иногородних. У вас же остаётся старое положение: вы имеете общую собственность, колоссальные богатства – это у вас остаётся – да плюс к этому вы прибавляете то, что было отнято у нас и что досталось всевозможным прислужникам старого строя. По чистой совести, я это считаю неправильным…» (ГАКК. Ф. р-1542. Оп. 1. Д. 11. Л. 4.).

М. Гатагогу вносит предложение об образовании особого горского земельного фонда и просит не ставить горцев наравне с крестьянами.

«Что же получается? – говорит Гатагогу. – У казаков остаётся фонд, а у горцев и иногородних – нет. Те же иногородние, которые приписываются к казакам, они, может быть, только вчера купили полдесятины земли, и они, как малоимущие, будут наделяться на равных с казаками правах. А горцы, которые испокон веков жили здесь, выросли здесь, защищали этот край, – ничего не получат. Если вчерашний крестьянин, живущий где-нибудь в селе Успенском и, может быть, входящий в товарищества, приписывается в казаки, то он становится казаком Кубанского войска и должен быть сразу наделен землёй, ибо у него только полдесятины. Если вы так продолжите вашу мысль, то выйдет, что малоимущий казак имеет 12 десятин, и в то же время он подлежит дополнительному наделу в первую очередь, а горец, который имеет несчастных 2 десятины, только потому, что он не приписан в казаки, будет наделяться во вторую очередь. Мы не будем жить раздельной жизнью с вами, казаками, если вы признаете равноправными гражданами и казаков, и горцев, и иногородних».

После слов Гатагогу вносится предложение: прения прекратить (Там же. Л. 5.)!

После 10-минутного перерыва слово берёт А. Намитоков. Он предлагает исключить 3-ю статью – или же внести в неё следующее добавление: «Горские племена, сохраняя в своём пользовании и распоряжении принадлежащие им земли, в том числе недра, воды и леса, образуют особый горский фонд».

В ходе выступлений член Рады П. Макаренко поддерживает предложения горцев о равных правах в пользовании лесами и недрами (ГАКК. Ф.р-1542. Оп. 1. Д. 11. Л. 5.). Но А. Намитоков, будучи юристом, уточняет: «Право пользования не есть право распоряжения» (Там же. Л. 7.). Был внесён ещё ряд существенных добавлений и поправок от горцев. Впрочем, при голосовании они были отвергнуты (Там же. Л. 9.).

В итоге большинством голосов принимается статья 3-я в следующей редакции: «Кубанское казачье войско сохраняет за собой все права по владению, пользованию и распоряжению принадлежащими ему землями, недрами, лесами и водами» (Там же. Л. 10.).

На трибуну поднимается Султан Шахим Гирей: «Я обязан это исполнить, ибо мне поручено горцами. Казачество выделяет себя в земельном отношении от остального населения, оставляя за собой все права и прерогативы сословий по владению своими землями. Кроме того, эта статья даёт возможность Кубанскому казачьему войску пользоваться, т. е. принимать участие в эксплуатации и материальных выгодах земель, не входящих в состав войсковых».

После этих слов в зале возникает шум. Султан Шахим Гирей продолжает: «Такое положение создаёт некоторые ненормальности в том смысле, что если Кубанское казачье войско раньше и владело своими землями, то оно за то отбывало воинскую повинность за свой счёт. Теперь о военном законопроекте. Снаряжение казаков предусматривается за счёт краевых средств, которые казачество абсолютно не учитывает. Для нас же создаётся положение, я скажу, худшее, чем то, которое было при прежнем, старом режиме…Мы, горцы, своим долгом считаем громогласно заявить, что всякую ответственность за те последствия, которые будут вытекать из аграрных беспорядков, мы с себя снимаем» (Там же.).

Следующее заседание Рады проходит без горцев. В знак протеста они не явились на утреннее заседание.

В ходе работы некоторые члены Рады говорят о том, что надо пойти на сближение с горцами, найти пути примирения. Так, Морев говорит о возможности ещё изменить положение, его поддерживает Н.С. Рябовол (ГАКК. Ф. р-1542. Оп. 1. Д. 11. Л. 15.). Член Рады Рябцев говорит, что видел Султан Шахим Гирея, который на вопрос, почему тот не на заседании, ответил: «нам там делать нечего, так как 3-й пункт принят, а поправки отвергнуты» (Там же. Л. 19.).

Несмотря на существенные разногласия, всё же большинство членов Рады остаётся непреклонным. 7 декабря 1918 г. принимается закон в следующем виде: «Раздел 1. ст. 3. – Впредь до проведения земельной реформы в законодательном порядке и фактического наделения землёю коренного населения Кубанского края, земли и леса, принадлежащие станичным, хуторским, аульным и сельским обществам, остаются в распоряжении и пользовании обществ. Раздел 4. ст.14. – За счёт Кубанского земельного фонда удовлетворяются в первую очередь малоземельные казаки, горцы и коренные крестьяне края, которые будут приняты в казаки» (Там же. Л. 20.).

Адыги считали себя несправедливо обделенными в земельном вопросе, хотя они, в их представлении, положили не меньше сил, чем казачество, для изгнания большевиков. В сложившихся обстоятельствах они исходили из того, что земельные проблемы в крае должны были быть решены справедливо, с учетом интересов всех групп регионального социума – как этнических, так и сословных.

Показательным в этой связи было то, что в защиту иногородних, практически не имеющих по новым кубанским законам никаких прав на землю, поднимали свой голос исключительно горские делегаты, хотя положение горского населения было в новом государственном образовании значительно лучше иногороднего. Тем не менее адыги полагали, что только учёт интересов всех сторон в земельном вопросе принесет мир и спокойствие в край, объединит все региональные группы в борьбе с большевиками.

Данный закон внёс существенный раскол между казаками и горцами. И он в дальнейшем сыграл свою роль. Вместе с этим стоит отметить: представители Горской секции пользовались большим авторитетом – как в горской среде, так и среди членов самой Рады. А. Намитоков был управляющим делами юстиции краевого правительства. Большинство юридических актов и заключение договоров проходило под его руководством. Султан Шахим Гирей часто исполнял обязанности председателя Кубанской Рады (Там же. Л. 20.).

Покинуть Раду окончательно Горская секция не могла: так как в таком случае адыгское население региона потеряло бы поддержку со стороны властей. Кроме того, в различные комиссии Рады продолжали поступать многочисленные жалобы и просьбы от адыгов. Так, с появлением большого количества убитых со стороны адыгов аульские советы стали обращаться к Кубанскому областному Горскому комитету за помощью – выделить белую материю на совершение погребального обряда по мусульманскому обычаю (Национальный архив Республики Адыгея – НАРА. Ф.-53. Оп. 1. Д. 56. Л. 1.).

Рассматривая работу Горской секции Кубанской Рады в октябре – декабре 1918 года, необходимо отметить: в этот период адыгский социум вступает в следующий этап своего существования. Связан он с общероссийским, масштабным и углубляющимся гражданским вооруженным конфликтом.

Как составная часть регионального социума, адыгский этнос не мог остаться в стороне от происходящих событий. Подобно другим социальным и этническим группам он оказался втянутым крупнейшими общероссийскими военно-политическими силами в гражданское противостояние.

Этот период характеризуется наиболее активным участием широких масс адыгов в антибольшевистском движении. Прежде всего – в формировании воинских частей из адыгов, возвращении к традиционным формам управления в аулах, существовавшим до начала ХХ в. (аульские сходы, институт аульских старшин), а также в обширной деятельности представителей Горской секции при Кубанской Раде.



Научно-творческое наследие Федора Андреевича Щербины и современность: Сборник материалов X международной научно-практической конференции «Научно-творческое наследие Федора Андреевича Щербины и современность» (Краснодар, 26 февраля 2010 г.). Краснодар: ИМСИТ, 2010. 356 с.