Протоиерей Сергий Овчинников,
войсковой священник Кубанского казачьего войска



В 2007 году Свято-Ильинскому храму г. Краснодара исполнилось 100 лет. Заблаговременно до этого знаменательного юбилея церковный актив принял решение осуществить художественные росписи храма. 15 ноября 2002 г. благословением митрополита Екатеринодарского и Кубанского Исидора (Кириченко) было положено начало работе. Идейный замысел принадлежал настоятелю храма протоиерею Сергию Овчинникову. Являясь по благословению правящего архиерея в течение 17 лет протопресвитером Кубанского казачьего войска, он все свои усилия направил на выявление исторического феномена Свято-Ильинской церкви как самобытного памятника казачьей культуры конца ХIХ — начала XX века. Финансирование проекта осуществлено Александром Новиченко, живописные работы выполнены художниками Вячеславом Толмачевым, Романом Мартыненко, Михаилом Миховичем и др. 15.03.2007 г. Божией милостью росписи были завершены, на что ушло 4 года и 4 месяца.

Несколько слов о «казачьем характере» этого исторического памятника. В 1892 году на Кубани разразилась эпидемия азиатской холеры, которая унесла около 16 000 жизней. Религиозное сознание кубанцев увидело в этой страшной болезни наказание за грехи, почему действенным средством к излечению определило всенародную молитву. Во время молебна, обращаясь к пророку Божьему Илие, святому, «ответственному» за природные катаклизмы, екатеринодарцы пообещали построить в его честь храм, если болезнь пойдет на убыль. К концу осени эпидемия действительно потеряла свою силу. Во исполнение своего обещания на месте братского колодца началось строительство обетного храма, который и был освя¬щен в 1907 году.

Главному украшению Свято-Ильинского храма, его настенным росписям, все-таки не суждено было осуществиться: помешала великая смута 1917 года. Сохраняя боевой дух, переданный Церкви ее основателями — членами Александро-Невского братства, Ильинка собрала под своими сводами в тяжелые годы показательных процессов над духовенством лучшие силы того времени. В первой половине 1920-х годов здесь нашли приют бывший священник войскового Александро-Невского собора протоиерей Созонт Мищенко, иеродиакон Петр Дубченко, священник Александр Маков и позже прибывший сюда священник Александр Пурлевский. Судьба последних глубоко символична для периода коммунистических гонений на Русскую Православную Церковь.

Будучи друзьями, оба Александра были непримиримыми противниками безбожной власти, но под давлением обстоятельств каждый из них избрал свой особый путь борьбы. Священник Александр Пурлевский, не таясь, совершал в городе общественные богослужения, а когда возникла необходимость пополнить поредевшие ряды репрессированных иерархов, смело принял на себя «расстрельный» сан, войдя в вечность с именем епископ Фотий. Иерей Александр Маков стал «катакомбным» священником, прожил долгую подвижническую жизнь и оставил после себя большую семью духовных чад — истинных почитателей неискаженного греко-российского Православия.

Интересен эпизод, описанный в книге «Очерки по истории русской церковной смуты» (А. Левитин-Краснов, В. Шавров. Крутицкое Патриаршее Подворье. М., 1992. С. 180). «Здесь [в Краснодаре] к «Живой Церкви» присоединился местный архиепископ Иоанн, опубликовавший совместно с 49 представителями кубанского духовенства соответствующее воззвание (см.: «Красное знамя». Краснодар. 1922. 16 июля. № 159). Единственным человеком, поднявшим знамя протеста против «Живой Церкви» и заявившим о своей преданности православию, являлся священник о. Александр Маков. Ильинская церковь, настоятелем которой он являлся, стала «Анастасией» (так назывался храм, в котором совершал богослужения Григорий Богослов. Перед II Вселенским Собором это была единственная церковь в Константинополе, оставшаяся верной православию) — единственной православной церковью в городе. Архиепископ наложил на непокорного иерея запрещение в священнослужении и назначил в Ильинскую церковь новых священнослужителей. Однако водвориться в Ильинской церкви обновленческим священнослужителям не удалось: разъяренная толпа выбросила их из храма; милиционеры, пришедшие к ним на защиту, сами были избиты — в результате двери церкви были запечатаны. Однако это не помешало огромным толпам народа заполнить церковный двор; о. Александр Маков совершал богослужение в сторожке, которая служила ему жильем. После того как эти «сборища» были пресечены, литургия в сторожке совершалась по ночам; приверженцы традиционного православия причащались тайно, запасными дарами («Красное знамя». 1922. 5 октября. №255)». В 1931 г. братский храм все же был закрыт на долгие годы. В самом конце 80-х гг. Свято-Ильинский храм стал одной из первых церквей, переданных властью г. Краснодара верующим.

При разработке концепции настенных росписей Свято-Ильинского храма были учтены и особенности его географического положения, и его историческая биография. Важно было учесть «ментальность южан», ведь людям, которым предстояло молиться в обновленном храме, должно быть созвучно и хорошо понятно содержание росписей. Насколько осуществимы в церковной живописи такие задачи?

В таком непростом вопросе Церковь всегда следует авторитету исторических аналогов. Характерным примером иконографической программы, специально разработанной для росписи конкретной православной церкви, можно считать живопись Храма Христа Спасителя в Москве. Задуманный в 1812 году как благодарный дар Господу за спасение Российского Отечества в войне с французами и построенный в 1880 году, этот храм-памятник представлял собой величайший образец материализованной в церковной архитектуре, скульптуре и живописи славы русского оружия. Известно, что выбор сюжетов высочайшим распоряжением был предоставлен Преосвященному Филарету, митрополиту Московскому, который в 1844 году и сделал все окончательные назначения. Согласно творческому замыслу создателей, храм был украшен теми духовными картинами и изображениями святых, которые имели непосредственное отношение к событиям Отечественной войны 1812 года. Так, на восточной стороне внутренней стены Храма Христа Спасителя можно было увидеть Владимирский образ Божией Матери, потому что Бородинская битва произошла 26 августа, в день памяти этой иконы. На северной стороне храма-памятника в четырех малых арках были представлены изображения святых, покровительствовавших важнейшим военным событиям: св. мученик Лавр (сражение при Кульме 18 августа), св. мученик Сергий (взятие Лейпцига 7 октября), св. мученик Хрисанф (взятие Парижа 19 марта). В ознаменование преемственности героизма защитников Православия в углах храма было изображено следующее: с одной стороны — преподобный Сергий благословляет князя Дмитрия Донского на брань с татарами и дает ему иноков Пересвета и Ослябя; с другой стороны — преподобный Дионисий благословляет князя Пожарского и Минина на освобождение Москвы от поляков и т. д. Поскольку русская история в самые драматичные моменты ее развития стала главным предметом воспроизведения на фресках Храма Христа Спасителя, то подобный концептуальный подход уместно было бы назвать «историко-героическим». Именно таким путем двигалась мысль разработчиков концепции росписей и Свято-Ильинского храма г. Краснодара.

Кубанские казаки — люди ратного труда — тяготели к героической вере. Вера предков кубанских казаков была такой же православной, как вера архангелогородцев и вологодцев, но она имела свою особенность. Если в Центральной России вера была по преимуществу аскетической, здесь развивались различные духовные ремесла: книгопечатание, иконопись, то на окраинах России жили люди, которым нужно было защищать всю огромную страну, в том числе защищать спокойный труд иконописцев, которые жили в центральных районах России. Поэтому вера людей, проживающих на границах империи, принимала не столько аскетический, сколько героический характер.

Тема не аскетического, а героического Православия становится основной в системе живописных образов, украшающих стены Свято-Ильинской церкви. И это закономерно, ведь казачество стремится последовательно осуществлять в жизни идеал героического прочтения Евангелия: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). Вот почему одно из центральных мест в храме — свод над хорами — посвящается иконописному изображению «Церковь воинствующая», иконе, на которой все святые, от века просиявшие в христианском мире, предстают в образе воинов, противоборствующих греху и людям, ему подверженным.

Из существующих более чем 360 канонов иконы Божией Матери в храме воспроизведено несколько особенно дорогих нашим прихожанам, родившимся и живущим на кубанской земле. В частности, это икона Божией Матери, именуемая «Азовской», — вестница победы над турками в крепости Азов. В абсолютном большинстве на этой иконе московские, вологодские и другие российские иконописцы изображают защитниками города людей, одетых в некие абстрактные воинские доспехи. Мы посчитали это неточностью, ведь известно, что крепость Азов защищали именно казаки — запорожцы и донцы. Вот почему защитников этой крепости мы написали в таком виде, в каком они были в действительности. В образе казаков — лихих рубак, верных христианскому долгу и своей Отчизне.

Изображаемые обычно в православных храмах двунадесятые праздники в Свято-Ильинской церкви представлены лишь одной духовной картиной — праздником Воскресения Господня, но и этот выбор не случаен. Первая церковь в столице казачьего края была освящена именно в честь названного праздника. Для нас представляется очень важным реконструировать мотивы этого исторического выбора и через него, а всякий выбор, как известно, характеризует самого выбирающего, прийти к утверждению духовных приоритетов и моральных ценностей наших мужественных предков, которые Воскресение Христово воспринимали, прежде всего, как Победу над смертью.

Из всего сонма подвижников выделены и запечатлены те святые, которые имели к местной истории непосредственное отношение. Причем этот ряд начинается с древнейших времен, а заканчивается буквально нашими современниками. Ряд святых справа открывается апостолом Андреем Первозванным, который, как известно, принес свет христианства на юг России. Далее изображены двое святых, которые стоят как бы парой, поддерживая икону Святой Троицы, это Георгий Победоносец и Целитель Пантелеимон. Почему они образуют такую пару? Да потому что в сознании местных жителей-воинов они всегда были вместе. Собираясь на войну, казаки шли в храм помолиться. Кому молились? Георгию Победоносцу, чтобы он дал им победу, а если случится быть раненным, то Целителю Пантелеимону, дабы раны были уврачеваны. Здесь можно увидеть также просветителя славян равноапостольного Кирилла, когда-то прошедшего по кубанским степям на пути в Хазарию, и святого Никона, угодника Тмутараканского, подвизавшегося на Тамани в XII веке, и хорошо известного всем богатыря Ильи Муромца, именуемого в былинах «старым казаком», а в жизни реального человека, окончившего жизненный путь в стенах Киево-Печерского монастыря и причисленного за свои духовные подвиги Русской Православной Церковью к лику святых.

Завершается галерея святых подвижниками, близкими к нашему времени. Обратим внимание на изображение святителя Митрофания Воронежского, пожертвовавшего Петру I почти все свои средства на строительство флота, участвовавшего впоследствии в обороне крепости Азов, или на святого, жившего совсем недавно, — новомученика протоиерея Михаила Лекторского — потомственного казачьего священника, злодейски убитого красноармейцами дивизии Буденного в 1921 году в станице Ново-Титаровской. По свидетельству очевидцев, в ночь перед расстрелом батюшка исповедовал всех осужденных, находившихся вместе с ним в камере, сказав: «А приобщитесь вы уже своей кровью». Утром, когда всех повезли в телегах к глиняному карьеру, лежавший с отцом Михаилом казак сумел развязать себе и батюшке руки. «А теперь бежим», — прошептал он тихо. «Благословляю тебя бежать, а я останусь со всеми», — ответил ему священник-герой.

Росписи храма можно читать как своеобразную книгу в красках, книгу истории становления Православия на юге России. Это не только бранные подвиги, но и мирные труды поселенцев Юга России. Кубань — это земля, где всегда понимали и любили лошадь. На южной стене храма изображены святые Флор и Лавр — покровители коневодства, затем Власий — покровитель скотоводства, и наконец, покровители пчеловодства — святые Зосима и Савватий. Именно эти виды трудовой деятельности были наиболее распространены среди кубанского казачества.

На противоположной, северной, стороне изображена икона Божией Матери, именуемая «Спорительница хлебов». Нужно сказать, что на воспроизведение этого канона дал особое благословение сам митрополит Екатеринодарский и Кубанский Исидор: «А хорошо бы на Кубани, в хлебном краю, написать икону, которая считается покровительницей хлеборобов». Мы с удовольствием воспользовались советом Владыки и изобразили «Спорительницу хлебов». Родоначальником данного канонического изображения был, как известно, святой Амвросий Оптинский. Взяв за основу этот сюжет, мы позволили себе некоторые нюансы в изображении, характерные для Кубани. Слева мы видим деревянный храм — точную копию первой церкви Екатеринодарской столицы — Воскресенский собор. Справа — женщину, занятую уборкой пшеницы, на заднем плане — казака в полном вооружении, и он там изображен не случайно. В жизни так и было: когда женщины убирали хлеб, обязательно поодаль стоял казак и охранял их, ведь набеги горцев в то время были нередки. Одна женщина держит в руках ребенка, она также пришла на работу, но вот ребенок заплакал, и она хочет утешить его. Любопытная деталь: мальчик держит в руках игрушку. Игрушка эта очень характерна для Кубани — это деревянный «коник», с которым в детстве играл каждый казачок, чтобы затем подрасти, сесть на настоящего коня и стать защитником своей земли.

Подобно тому как героический тип служения Богу, наглядно являемый многочисленными подвижниками, запечатленными на стенах Свято-Ильинского храма, находит свое конечное воплощение в изображении уже упоминаемой нами иконы «Церковь воинствующая», так мирные дела и религиозные мечтания не одного поколения кубанских казаков складываются в совершенную духовную картину под названием «Покровительство взыскующим Божьего Града». Остановимся на ней подробнее.

Эта настенная роспись Свято-Ильинского храма представляет собой своеобразный казачий извод изображения известной иконы Покрова Божией Матери. В Запорожской Сечи была написана икона, на которой под омофором Царицы Небесной иконописец изобразил всю громаду Запорожского войска, от атаманов до голытьбы. Эта икона, перед которой молилось не одно поколение «степных лыцарей», считалась важнейшей святыней Войска. Опираясь на принцип исторической аналогии, живописцы Свято-Ильинского храма города Краснодара воспроизвели другой эпизод Запорожского братства — его переселение на Кубань.

Не чувствовать вмешательства высших сил в свою судьбу запорожцы, участники этих эпических событий, просто не могли. На каждом шагу внимательный обнаруживал священные символы, вопрошающий — откровение. К сожалению, письменные свидетельства того времени не сохранились в полном объеме, и потому ключевое понятие — осознание, определяющее духовную сущность переселенческой эпопеи как кальки библейского Исхода, не вошло в мировоззренческий актив последующих поколений казачьих историков. Федор Щербина, будучи переселенцем в третьем поколении и невольным хранителем дедовской памяти, говоря о кубанской земле, охотно использовал в качестве синонима и другое выражение — «земля обетованная». Очевидно, что в его время этот образ еще был настолько «адресным», что не нуждался в особом толковании. Действительно, чтобы добиться Божьего одобрения и через то успешного завершения начатого дела, переселенцы предприняли все, чтобы заново прочесть, нет — пережить основные события, запечатленные в тексте Священного Писания. Количество почти буквальных соответствий в начальных этапах кубанской эпопеи и Библии впечатляет, делая совершенно несерьезным допущение о простом совпадении. Можно с уверенностью утверждать, что в руках у первопроходцев были не только географические карты, но Священное Писание, раскрытое на описании земли, дарованной народу Божьему по обету.

На фреске предстает образ будущего рая, каким его мог себе представить казак мирного периода своей жизни — рыбак и охотник. Представить, чтобы воплотить! В качестве важнейшего признака «иной жизни» пророк Иеремия называет чудесное плодородие земли (Иер. 31, 23–26), которая даст людям столько продуктов питания, что у них отпадет необходимость в изнурительном труде. Вплоть до начала XX века животные ресурсы Кубанского края поражали своим изобилием. Писатель-казак с запоминающейся фамилией Горб-Кубанский с тоской вспоминал, как они в юности ходили на перепелов, «водившихся в кубанской степи в таком количестве, что на них охотились с обычными кнутами».

Перед лицом Бога, чье благословение угадывалось в достойном завершении многих удивительных начинаний первых лет переселенческой жизни, черноморцы не могли не испытывать естественной радости. В свою очередь, реальность этого состояния становится для них верным доказательством того, что найденная ими кубанская земля есть подлинно райское место, обещающее, по библейскому обетованию, совершенную радость всякому, кто окажется его счастливым насельником: «и душа их будет как напоенный водою сад, и они не будут уже более томиться» (Иер. 31, 12–13). И. Сбитнев писал: «Прежде в Екатеринодаре проводили время в обществах. Взаимные пособия, родство и некоторые посторонние, но близкие отношения одушевляли черноморцев чувством сердечной приязни, услужливости и искренности, и лишь только соберутся несколько семейств вместе, то и забывали свое горе. Весь город, вся Черномория была собранием истинных друзей, поклявшихся на взаимную защиту, хотя бы это стоило жизни» (Материалы к летописи «Екатеринодар — Краснодар». С. 114).

Центральное место на фреске «Покровительство взыскующим Божьего Града» отведено изображению группы казаков, склонившихся в просительном жесте благословения. Их молитвенный порыв обращен к трем святым, стоящим тут же. Это пророк Моисей, приведший свой народ в Землю обетованную, и апостолы Тит и Варфоломей, в день памяти которых произошла высадка основного отряда казаков-запорожцев на Таманском полуострове. Появление в культурном пространстве ветхозаветных представлений о рае нового импульса, связанного с представителями Нового Завета, заставляет нас обратиться к идее апостольства, тесную связь с которым осознавали все переселенцы как распространители христианского учения в крае, и тому определению райской жизни, которое выводило эту мифологему на иной, высший уровень. Согласно высшему этическому определению, рай — это земля, на которой «обитает правда» (2 Пет. 3, 13).

Это было время, когда в казачьей массе господствовал своеобразный религиозный романтизм, подобный душевным настроениям неофитов первых христианских общин, стремящихся жить «в веселии и простоте сердца» (Деян. 2, 46). «Презрение богатства есть главная черта их характера», — писал француз Карл Сикар о казаках-переселенцах. Остро чувствуя несвободу во всех ее проявлениях, черноморцы избегали чрезмерно привязываться к материальным благам этого мира. За всю свою жизнь даже не рядовой человек в Войске обычно накапливал не Бог весть какое наследство. Конечно, со временем принципы нестяжательства, социальной справедливости и здесь претерпевали значительные изменения, однако именно на Кубани общинное сознание казаков довольно долго сопротивлялось всеобщим тенденциям обогащения. Об этом и о многом другом способна рассказать фреска «Покровительство взыскующим Божьего Града» Свято-Ильинской церкви города Краснодара.

В целом роспись храма была рассчитана так, что даже вспомогательные художественные средства были призваны работать на основную идею героики духа. Цветовая гамма, выбранная художниками, имеет не случайное, а продуманное значение. Храм, как уже говорилось, носит имя святого пророка Божия Илии. Этот ветхозаветный герой, не столько кроткий, сколько взыскующий, всегда изображается в алых одеждах. Алый цвет является также цветом крови, пролитой христолюбивым воинством в борьбе за Православие. Отсюда выбор главного цвета живописи для церкви, построенной на границе Российского государства, — красный. Общее впечатление получается приподнятое и торжественное.

Немаловажное значение в эстетике росписей имеют и пояснительные надписи из Священного Писания, имеющиеся на стенах. На западной стене под фреской «Покровительство взыскующим Божьего Града» славянской вязью начертано: «Верою преидоша Чермное море аки по сусе земли: егоже искушение приемше египтяне истопишася... И что еще глаголю? Не достанет бо ми повествующу времене о Гедеоне, Вараце же и Сампсоне и Иеффаи, о Давиде же и Самуиле, и о (других) пророцех, иже верою победиша царствия, содеяша правду, получиша обетования, заградиша уста львов». Стихи взяты из 11-й главы Послания к евреям святого апостола Павла (Евр. 11; 29, 32–33). Это только начало замечательного гимна вере и тех подвигов, ратных в том числе: «быша крепцы во бранех, обратиша в бегство полки чуждих», которые переносили за нее «те, которых весь мир не был достоин» (Евр. 11, 38). За неимением места весь текст привести не было возможности, но даже и того, что начертано, достаточно, чтобы выявить органическую связь силы веры, готовности сражаться и умереть за нее и победы, успеха в самых разных сферах человеческой жизни. В храме можно встретить также известные богослужебные тексты, например, тропарь Кресту Господню: «Спаси, Господи, люди Твоя, и благослови достояние Твое, победы православным христианом на сопротивныя даруя, и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство». Характерно, что в Церкви этот текст считается сугубо воинским и всегда зачитывается в молитвословии «перед бранью». Эти и другие подобные им цитаты призваны подчеркнуть основную идею историко-героической концепции благоукрашения храма, ведь это — казачий храм, построенный казаками на казачьей земле.

Осуществленные в церкви росписи достойны самой высокой оценки и могут рассматриваться как один из наиболее значительных памятников современного казачества. Мы как-то привыкли ассоциировать казаков с нашим славным прошлым, вспоминая об их подвигах при освоении Сибири, в битвах с турками или с Наполеоном. Но уже 20 лет, как казачество в России возрождается. За это недолгое время кубанское казачество совершило немало славных дел, и поэтому появляются новые памятники, говорящие сами за себя и демонстрирующие нынешнюю крепость и высоту казачьего духа. Прежде всего, это воссоздание войскового Александро-Невского собора в краевом центре, которое стало возможным во многом благодаря желанию простого народа. Идею восстановления поддержала краевая администрация. Другим примером может служить монументальная картина кубанского художника Геннадия Квашуры «Переселение казаков-запорожцев на Кубань». Над этим историческим полотном мастер работал около 25 лет, картина сегодня украшает краевой академический театр драмы. Кроме того, к современным памятникам казачества следует отнести всю ныне существующую документальную базу ККВ: уставы внутренней службы, порядок проведения казачьих сборов и многое другое из того, без чего жизнедеятельность казачества была бы невозможной сегодня. Здесь прежде всего следует отметить заслуги председателя Кубанской казачьей рады, краевого судьи Юрия Николаевича Загудаева, благодаря глубоким профессиональным знаниям которого ККВ на сегодняшний день получило достаточно совершенную документальную базу, что позволяет кубанскому казачеству четко работать в непростых современных условиях. В этом ряду занимают свое почетное место и росписи Свято-Ильинского храма. Они рассказывают не только об утверждении Православия на юге России, но и о той особой миссии, которую осуществляли в истории Русской Православной Церкви воинские сообщества, в первую очередь, казачьи войска Российской империи, беря на себя черновую работу по ее защите. Работу не всегда благодарную для стремящегося к совершенству христианина и часто даже осуждаемую современным обществом из каких-то «высших соображений». Сегодня храм живет полнокровной богослужебной и общественной жизнью, славословя Бога и помогая людям с достоинством нести в земной жизни высокое звание христианина. Особой популярностью Свято-Ильинская церковь пользуется среди кубанского казачества. Самая авторитетная и многочисленная казачья организация на Кубани — Кубанское казачье войско — успешно использует в своей воспитательной работе духовный потенциал настенных росписей Ильинки: регулярно здесь проводятся катехизические собеседования с руководящим звеном и простыми казаками Войска, семинарские занятия в рамках курсов повышения квалифи-кации казачьих наставников — работников школ и классов казачьей направленности. Здесь открывается чистая страничка земной жизни через крестины кубанцев, укрепляются дружеские и родственные связи в казачьем обществе через кумовство, сюда приходят со своими бедами и радостями сотни людей, получая духовную поддержку и окормление, здесь соединяются со Христом в Таинстве Евхаристии и здесь же ставится точка в земной жизни человека — его отпевание (если казак, то обязательно в казачьей форме) — и начинается бытие вне времени в ожидании славного Пришествия Подвигоположника и Господа нашего Иисуса Христа.




Источник: Церковь и казачество: соработничество на благо Отечества: Материалы Первой Международной научно-практической конференции в г. Москва 24-25 марта 2011 г. Под общей редакцией Преосвященного Кирилла, епископа Ставропольского и Невинномысского, председателя синодального комитета русской православной Церкви по взаимодействию с казачеством. — Ставрополь: Графа, 2011.