Протоиерей Сергий Овчинников,
войсковой священник ККВ

Из речи на Войсковой Раде, посвященной 20-летнему юбилею возникновения казачьего движения на Кубани

Одним из важнейших достижений казачьего общественного движения на Кубани за период его 20-летнего развития бесспорно является крепкий союз Кубанского казачьего войска и Русской Православной Церкви. Значимость этого первоначально неформального содружества тем более ценна, что в пору его возникновения трудно было даже представить себе сотрудничество Церкви с какой-либо официально зарегистрированной общественной организацией. Сегодня казаки с гордостью могут сказать, что первыми в нашем посткоммунистическом обществе к опыту Церкви на Кубани обратились не отдельные государственные структуры, скажем, правоохранительные органы или школа, не известные на то время общественные организации вроде профессиональных или спортивных союзов, а Кубанское казачье войско. О взаимодействии в новейшей истории Кубани этих двух сил мне бы хотелось высказаться поподробнее.

Как известно, с момента возникновения казачьего движения Церковь с участием отнеслась к нуждам этой организации. Распоряжением правящего архиерея за казачьими подразделениями были закреплены священники близлежащих храмов, в назначении же войскового пресвитера церковная иерархия проявила максимум доброжелательства — благословение получил тот, о ком ходатайствовали сами казаки. Казалось, что в начале 1990-х Сам Господь сопутствовал этой форме народного самоопределения. Пока демократы были заняты борьбой с коммунистами за власть, казаки успели сформировать организацию и принять основные документы, регламентирующие ее жизнедеятельность. Кубанское казачье войско — единственная общественная организация в России, которая открыто декларировала положительное отношение к Русской Православной Церкви, что проявилось, прежде всего, в положении о членстве в этой организации, ведь в соответствии с внутренними законами в ее ряды мог вступить только крещеный в православии.

Не ставя перед собой задачу перечисления всех совместных мероприятий, состоявшихся в общественной жизни нашего региона за эти годы, хотел бы выделить лишь самые значительные.

1. В 1991 году ККВ вместе с представителями других казачьих войск России приняло участие в торжествах, посвященных обретению и перенесению св. мощей прп. Серафима Саровского. Это было одним из первых духовных мероприятий, проводимых Церковью после долгих лет запрета, осуществленных во всероссийском масштабе. Участие в этой акции обеспечило казачеству благожелательное отношение Русской Православной Церкви, казачество впервые заявило о себе как о хорошо организованной силе, с которой отныне нельзя было не считаться.

2. В 1999 году ККВ инициировало и организовало доставку на Кубань из Украины, которая волею прозападно настроенных политиков все более и более отдалялась от традиционного содружества славянских народов, нескольких частиц св. мощей высокочтимых православных святых. Мысль о перенесении на кубанскую землю частиц мощей святых, которых казаки воспринимали бы как «своих», давно уже осознавалась в руководстве войска как необходимость. Таким святым мог бы стать, например, прп. Никон, игумен Киево-Печерский, построивший в XI веке на Тамани монастырь, послуживший основанием к распространению христианства на территории края. Предпринятая кубанскими казаками инициатива, подкрепленная личным письмом архиепископа Екатеринодарского и Новороссийского Исидора к блаженнейшему митрополиту Киевскому и всея Украины Владимиру, получила полный, сверх всяких ожиданий, результат: на Кубани оказались мощи святых, имеющих непосредственное отношение к древней казачьей истории — прп. Никона, угодника Тмутараканского, прп. Илии Муромского (именуемого в былинах «старым казаком»), прп. Нестора Летописца (в трудах которого освещалась история Юга России, то есть и казачья история). Значение этого события для нашего края и, в особенности, для ККВ было огромно. Укажу лишь на одно частное проявление этого приобретения. Тот, кто видел глаза хлопцев, когда на краевые соревнования по рукопашному бою на приз атамана ККВ износилась святыня богатыря Илии Муромца и все участники с благоговением и надеждой подходили к ней, — с уверенностью скажет: было сделано важное дело, с обретением такой святыни, такого символа Кубань стала богаче, непобедимее перед лицом любых трудностей.

3. Совместное участие казаков ККВ и духовенства Екатеринодарской и Кубанской епархии в зарубежных поездках, связанных с сохранением казачьей истории за пределами нашего отечества. Прежде всего, это такие поездки, основным содержанием которых являлась их духовная составляющая — панихиды на казачьем кладбище о. Лемнос в Греции в 2006–2007 годах и перенесение праха видного кубанского историка и общественного деятеля конца XIX–первой половины ХХ века Ф. А. Щербины с Ольшанского кладбища столицы Чехии города Праги в 2008 году. Значение этих мероприятий сегодня видится не только в том, что кубанское казачество выступало в них историческим субъектом международных отношений, но и в том, что демонстрировало Европейскому Сообществу реальное существование в новой России разумной власти, считающей необходимым финансировать подобные проекты и ориентирующейся на традиционные человеческие ценности.

Понятно, что недоброжелателям казачества и возрождающейся России этот союз очень не нравился. Еще бы, что может быть «страшнее» православия, подкрепленного казачьим героизмом, и казачьего героизма, одухотворенного православной верой. В предшествующие годы неоднократно предпринимались попытки поссорить Русскую Православную Церковь и кубанское казачество. Приведу только один случай. К моменту приезда на Кубань в 1995 году Святейшего Патриарха Алексия II здесь существовали две наиболее значительные параллельные казачьи структуры: войско во главе с В. П. Громовым и войско, атаманом которого был Нагай. Порядок встречи Святейшего в аэропорту готовился заранее. Обеим структурам было предложено принять участие в этой встрече. Однако, опасаясь обнаружить малочисленность своего войска, атаман Нагай отказался. За несколько дней до встречи они же вдруг заявили о своем желании быть на взлетном поле. Со стороны протокольных служб последовало объяснение: все участники прошли через длительную проверку — казаки данной структуры явно опоздали. Тогда в руководстве войска Нагая, которое, как показало время, имело скрытое назначение бороться с казачьими организациями с помощью самих казаков, было принято решение прорываться на встречу силой. Трудно даже предположить, чем все это могло закончиться. Понятно, что у провокаторов в казачьей форме был расчет на негативную реакцию Святейшего ко всем казакам Кубани. Лишь с большим трудом тогда инцидент удалось предотвратить.

К счастью для Кубани, здесь всегда были явные или тайные попечители союза Русской Православной Церкви и казачества. Одним из защитников этого союза был покойный губернатор Николай Дмитриевич Егоров, который даже в те трудные времена находил возможность решать многие вопросы казачьей жизни. Как гром среди ясного неба было для власть имущей Москвы его завещание: похоронить с эскортом кубанских казаков и чтобы было совершено отпевание непременно войсковым священником…

Нельзя не отметить и деятельность в этом направлении настоящего губернатора Краснодарского края Александра Николаевича Ткачева, который одной из своих приоритетных задач считает восстановление духовных памятников кубанского казачества — возрожденный войсковой собор св. Александра Невского тому прекрасный пример.

Но самым ревностным сторонником союза Церкви и казачества всегда был и остается глава Русской Православной Церкви на Кубани митрополит Исидор (Кириченко). Многие «казачьи вопросы» в своей вотчине Владыка решал гораздо раньше, чем сами казаки. Сейчас в нашем обществе активно обсуждается необходимость вернуть столице Кубани ее прежнее название — Екатеринодар. Но мало кто знает, что уже много лет назад Священный Синод утвердил по просьбе кубанского архипастыря новое имя его епархии — Екатеринодарская и Кубанская, что и стало прецедентом легализации в официальной области первоначального имени нашего города. Верится, что после этого возвращение городу прежнего имени — дело времени. Тем более что из числа аргументов в пользу переименования столицы Церкви принадлежит самый веский, а именно: новое имя знаменовало собой не просто реальный факт наступления другой эпохи, естественно пришедшей на смену старой, а было следствием тщательно продуманного акта издевательства над религиозными ценностями православного населения города, ведь документ о переименовании был подписан… 7 декабря, то есть в день церковной памяти небесной заступницы казачьей столицы св. великомученицы Екатерины!

Очень ценными для казачества оказались и некоторые личные качества кубанского архиерея — во многом независимая позиция Владыки в вопросах духовного арбитража между конфликтующими казаками и представителями местной власти. Вспоминается такой инцидент. На одном из сборов разгорелся нешуточный спор между оппозиционными группами казаков. «Нагаевцы» умело эксплуатировали святое для всякого славянина понятие «единства», предлагая слиться в одно войско, которое незадолго до этого сами же и раскололи. Немногие тогда понимали, что делается это с одной целью: поставить «своего» атамана. Возражать было трудно. И тогда, по примеру свт. Николая, заградившего Арию уста на I Вселенском соборе, я сравнил поведение этих казаков с поведением женщины древнейшей профессии — и агитация сразу потеряла свою силу. Потом оказалось, что на следующий день губернатор Василий Дьяконов, поддерживавший оппозиционные казачьи структуры, настоятельно рекомендовал архиепископу Исидору заменить священника в войске атамана Громова. Однако Владыка посчитал замену нецелесообразной.

Тем, кто склонен воспринимать «дружбу» церковных иерархов с казачеством как дело само собой разумеющееся, напомним, что даже в лучшие для этой «дружбы» времена, задолго до Октябрьской революции, не все церковноначалие верно понимало особенность казачьего служения, его характер и нужды. В этом смысле показателен пример епископа Кавказского и Черноморского Иеремии (Соловьева), возглавлявшего кафедру с 1843 по 1849 год. Являясь талантливым представителем просвещенного аскетизма в православии, Преосвященный Иеремия ревностно трудился над перевоспитанием своей паствы, стараясь привести духовные идеалы казаков к единому общепризнанному в России знаменателю.

Так, стремясь к повышению культурного уровня местного духовенства с помощью действующих и открывающихся вновь учебных заведений, преосвященный Иеремия взялся за решение этой безусловно важной задачи без учета уже давно существовавшей на местах традиции — выбирать и готовить кандидата во священники всем казачьим миром. Будучи в 1844 году в Екатеринодаре на торжествах в честь 50-летия Черноморского казачьего войска, епископ Иеремия отказал в посвящении большинству подготовленных Войском ставленников, — людей, без сомнения, достойных, но постигавших церковную науку не в соответственных учреждениях, а на практике при каком-нибудь станичном храме, зато, и это выглядело для старшин Войска как насмешка, посвятил в стихарь нескольких смышленых малолеток Екатеринодарского училища.

Вместо мужественного протеста против главной духовной проблемы на Кавказе того времени — решения столичных властей ссылать сюда на постоянное место жительства сектантов со всей России, преосвященный Иеремия избрал для приложения своих сил тех, кого уже давно перед лицом грядущего безверия следовало перестать считать чужими — старообрядцев. Однако здесь он совершил ошибку, последствия которой были весьма серьезны. Гребенские казаки, которые издавна держались православной веры старого обряда, отнюдь не мешавшей им проявлять массовый героизм на границе Российской империи, в ответ на утеснительные действия стали роптать и защищать свои исторические права. Преосвященный Иеремия упорствовал и горячился. Дело дошло до высочайшего расследования — в результате северное крыло линейного войска было выведено из духовного подчинения епископу Кавказскому и Черноморскому и переподчинено протопресвитеру Кавказского корпуса Михайловскому с центром церковного управления в Тифлисе, сам же преосвященный Иеремия вскорости подал прошение в Священный Синод об увольнении его на покой.

За двадцатилетний период возрождения современного кубанского казачества не было ни одного случая, когда бы митрополит Екатеринодарский и Кубанский Исидор с невниманием отнесся к просьбам казаков. Это касается и его личного участия в крупных войсковых мероприятиях, и поддержки авторитета лидеров казачьего движения в глазах представителей краевой власти. Хотя сам владыка Исидор родился не на Кубани, предчувствие особой важности для нынешнего времени союза Православной Церкви и российского казачества понуждало его всегда считать казаков своими, с уважением относиться к их традициям и идеалам. Наличие на Кубани духовного лидера такого масштаба, с пониманием относящегося к казачьему возрождению, без сомнения, еще один факт Божиего благоволения к этому общественному движению.

Теперь перейдем к непосредственной характеристике рассматриваемого союза, обратив внимание на осмысление его основополагающих черт. Для удобства позволим себе несколько искусственное разделение этого содружества на две части, каждая из которых может иметь свои интересы.

На вопрос, выгодно ли казачеству сотрудничество с Русской Православной Церковью, мы должны ответить положительно, особенно выделяя следующие случаи:

1. Своим взаимодействием с таким авторитетным институтом народоправства в России, как Русская Православная Церковь, казачество повышает в глазах общества свой авторитет. Всякому понятно: если архипастырь вручает церковную награду казачьему лидеру — кредит доверия ему не ограничен.

2. Возможность пользоваться в трудной ситуации многовековым опытом Церкви стоит дорогого. Когда в середине 1990-х годов кубанское казачество оказалось разделено на противоборствующие группировки и тайные сторонники свертывания движения внутри ККВ стали лукаво взывать к дружеским чувствам ветеранов, говоря: «Нужно объединиться с нашими братьями-казаками, ведь мы были вместе с первых дней возрождения», — тогда в оправдание твердости было найдено и прочтено на сборе нужное место в Священном Писании: «Они были с нами, но не были наши», — и все сомнения исчезли.

3. Соприкосновение «временного» в современной жизни казачьих организаций с «вечным» в богослужебной и нравоучительной деятельности Русской Православной Церкви дает всякому, кто задумывается о развитии казачьего движения, необходимую перспективу, позволяет оценивать события, новые инициативы в своей жизни с «точки зрения вечности». Увы, как часто человек хвалится там, где, при более глубоком осмыслении, должен был бы испытывать только неловкость. Не стану обращаться к современным примерам, но, чтобы было понятно, о чем идет речь, вспомню одну старую казачью историю. В 1840 году Забайкальского казачьего войска казак Андрей Назимов решился на необычное предприятие — дойти пешком до Санкт-Петербурга, чтобы увидеть императора. Проведя в пути больше года, он наконец удостоился высшей аудиенции. Домой Назимов возвратился, в глазах многих казаков, конечно же героем. Однако спросим себя: как жилось во время этого длительного путешествия его жене и пятерым детям и тот ли это поступок, которым можно было бы гордиться не только казаку Назимову, но и его одностаничникам, их внукам и правнукам?

4. Наконец, самым важным доводом в пользу востребованности казачеством православного вероучения является очевидная истина о том, что вне христианства невозможна и казачья миссия, самореализация казака как самобытного явления славянского мира. После того, как в нашем обществе «эпохи гласности» были высмеяны, подвергнуты сомнению все основные нравственные понятия, ответить на вопрос: за что в наше время человек может отдать свою жизнь? — совсем не просто. Действительно, если жизнь — это «здесь и сейчас», то ни деньги, ни свобода не могут служить образцом равноценного обмена, ведь с утратой жизни теряешь и все остальное. Для казака же как человека служивого положительный ответ имеет исключительное значение. Сегодня в нашем обществе такой ответ способна дать только Православная Церковь.

Союз был бы искусственным если бы все члены его не чувствовали взаимной заинтересованности друг во друге. Выскажу пока еще не для всех очевидную мысль: Русская Православная Церковь сейчас очень нуждается в казачестве как в особой группе воцерковленных граждан. Укажем на главное:

1. С помощью казачьего движения Церковь расширяет сегодня пределы своего пребывания на земле, зачастую ограниченного храмовой оградой, оказываясь участником самых массовых всенародных мероприятий — торжественных парадов, праздничных гуляний и т.п. Возможно, кто-то в этом не увидит ничего особенного. Но это не так. Еще совсем недавно невозможно было себе представить, чтобы молитва имела право на общественную жизнь. В 1950-е годы Свято-Ильинский храм г. Краснодара решением горисполкома должен был прекратить свое существование. Характерно, что к другим церквям города у безбожных властей на тот момент не было никаких претензий. В этом была какая-то загадка, потому что храм, как известно, маленький, незаметный. Единственное, что отличало его от других городских церквей, так это то, что от улицы его не отделяла церковная ограда. Получалось, что часть пути крестный ход на Пасху проходил по городу! Этого оказалось достаточно, чтобы в коне концов церкви отказали в праве на существование, и только случай сохранил ее невредимой до наших дней.

2. Удивительно, что ни одно печатное издание либерального направления никогда не похвалит Православную Церковь за ее простодушный демократизм, выражающийся в возможности для всякого человека, независимо от его религиозных убеждений, национальности или гражданства, посетить любой православный храм. Совсем не так в иудаистской синагоге или в мусульманской мечети: уже на входе «чужой» почувствует к себе пристальное внимание. В этом смысле отношение православных к своим храмам, особенно в наше неспокойное время, согласитесь, выглядит довольно странно. Охрана, набранная из казаков, могла бы значительно обезопасить положение наших церквей, тем более что казачья форма органично вписывается, в отличие от, скажем, милицейской, даже в богослужебную жизнь православного храма; люди не ощущают здесь чужеродности, ведь в народной памяти казак — защитник православия.

3. Большинство прихожан в наших храмах сегодня — это женщины. Сам по себе этот факт глубоко символичен и, безусловно, указывает на нехватку в жизни православия качества, которое в языке принято определять как мужество. Вызывает беспокойство, что религиозный героизм все меньше самими верующими включается в число несомненных христианских добродетелей; из каких-то «высших соображений», а, по сути, из-за малодушия, его почти стыдятся. В прошлом наша национальная элита не стеснялась проявления этих сторон православной веры, оценивая их как неизбежное противостояние злу этого мира. Особое понимание важности мужественного исповедания православия показывали наши предки-казаки. Во время штурма г. Анапы в русско-турецкую кампанию 18777–1878 годов церковь свв. Онуфрия Великого и Петра Афонского, несмотря на серьезные повреждения, оказала неприятелю самое упорное сопротивление. После восстановления место пробоины в куполе выделили черной краской, а храму была назначена пенсия как раненому воину! Что изменилось с тех пор — только имена утеснителей, брань же против Церкви продолжается. Как и прежде православным храмам нужны прихожане, для которых воинственность в исповедании веры своих предков была бы так же естественна, как героизм для воинов, а этим требованиям соответствуют, по определению, в первую очередь казаки…

Каковы перспективы содружества между Православной Церковью и общественным казачьим движением на ближайшее будущее? Первостепенное значение здесь будет иметь ситуация внутри самого казачьего войска. Обобщая события и тенденции в жизни ККВ в истекшем 2008 году, следует признать общий результат удовлетворительным. Против некоторых пессимистических ожиданий, связанных со сменой атамана и перестройкой в работе правления войска, есть основания считать нынешний этап — прежде всего речь идет о последовательном огосударствлении — закономерным и способным, хотя иногда и в иных формах, сохранять творческий потенциал этого народного движения. Являясь заместителем главы администрации Краснодарского края, атаман Н. А. Долуда умело использовал в своей работе с казаками административный ресурс: государственные награды, денежные поощрения и т.п., что, несомненно, увеличило заинтересованность казаков, к тому времени уже порядочно издержавших свой энтузиазм безвозмездного общественного служения. Динамика цифр за последний год в жизни войска вполне положительна — на сегодняшний день в войске зарегистрировано 417 казачьих организаций, причем за взятый период их количество увеличилось на 18. Однако нерешенных проблем, стоящих перед новым руководством войска, много, важнейшая из которых — как удержать в казачьих организациях людей, не состоящих на денежном довольствии? Пути, как представляется, два: либо изыскивать средства, чтобы всем казакам выплачивалось жалование, либо искать дополнительные духовные стимулы. Думается, что в ближайшем будущем опыт нашей Церкви здесь окажется особенно востребованным.

В заключение своего выступления, посвященного, главным образом, рассмотрению положительной роли Православия в жизни современного казачьего движения на Кубани, разрешите мне вспомнить одну малоизвестную легенду времен освоения казаками-запорожцами новых земель. Произошло это вскоре после разрушения Запорожской Сечи войсками генерала Теккелия. Находившиеся на тот момент в Санкт-Петербурге первые лица казачьего братства Захарий Чепега и Антон Головатый впали в отчаяние. Смысл их жизни, который они видели в служении вольному казачеству, казалось, был навсегда потерян. Решили панове лишить себя жизни. Чтобы избежать греха самоубийства, придумали направить пистолеты в грудь друг друга и громко читать хорошо знакомый с детства текст Символа Веры. На последних словах «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века» нужно было спустить одновременно курки. Как решили, так и сделали. Однако по мере того, как читалась молитва, в головах у казаков что-то начинало происходить; им все меньше хотелось совершать это безрассудство, так что, подойдя к концу, они решительно опустили оружие.

Пусть же эта простонародная история, достойная того, чтобы быть извлеченной из сумрака архивных помещений, станет для всех нас назидательным символом спасительной роли Церкви в самых трудных и, казалось бы, безысходных состояниях казачьей жизни!

6 февраля 2009 года


Газета «Православный голос Кубани» № 3 (220), март 2009 г.