Карта казачьих отделов ККВ
Версия для печати

Войсковой певческий хор и его роль в становлении церковного пения в Черномории и Кубанской области (XIX – начало XX в.)

28.05.2011. Количество просмотров: 376

Виктор Жадан

Пение – сердцевина русского православного богослужения. Все распевы, звучащие в русской церкви, святы так же, как и богослужебные тексты. Они «Богодухновенны, надмирны» (Трисвятое. М., 1997. С. 3.), предназначены помочь человеку войти в молитву всей душой, всем своим существом. Священнослужители подчеркивают, что церковное пение – это «мелодически расширенное и окрашенное чтение текста Богослужебного Устава» (Протоиерей Борис Николаев. Знаменный распев и крюковая нотация как основа русского православного церковного пения. М., 1996. С. 15.). В русской православной церкви при богослужении используется исполнение только вокальное, без сопровождения музыкальных инструментов, как это принято в западных католической и протестантской церквах. Отцы церкви объясняли такую особенность самой природой голоса человека, способного тембром и интонациями выражать тончайшие движения человеческих чувств. В соединении с текстом вокальное исполнение церковных песнопений способно производить на слушателя «глубокое и неотразимое впечатление» (Протоиерей Василий Металлов. Очерки истории православного церковного пения в России. М., 1915. С. 30.). Святой Иоанн Златоуст, объясняя значение церковного пения, писал: «Ничто не возбуждает, не окрыляет так духа, ничто так не отрешает его от земли и уз телесных, ничто так не наполняет любовью к мудрости и равнодушием к житейским делам, как пение стройное, как песнь освященная, сложенная по правилу ритма» (Там же. С. 31.).

Пение, веками звучащее в храмах России, составляет величие, силу и честь русского православия. Самобытность и неповторимость русской церковной музыкальной культуры отмечали многие европейцы, посещавшие Россию. Например, граф Штернберг писал: «Это пение проникает до глубины души: невольно чувствуешь благоговение и побуждение к прославлению Высочайшего существа» (Русский хор в 1792–1793 годах. Заметки графа Штернберга // Русский архив. 1880. Т. 3. С. 262.). Другой путешественник – француз де Кюстин – подчеркивал: «Русский народ музыкален: в этом нельзя сомневаться, услышав его церковное пение» (Записки французского путешественника де Кюстина // Русская старина. 1891. Янв. С. 170.).

Церковные распевы, сопровождающие православное богослужение, всегда имели особый характер, ибо настраивали верующего человека к молитве чистой, «непарительной», когда мысль не уходит к душевным переживаниям, а отстраняется от них и замирает в смиренном молчании.

На Руси издревле говорили: «Церковь Божия без пения стоит», то есть она пустует, не действует.

2 августа 1810 г. отец Кирилл Россинский подает в канцелярию войска записку с предложением «для благолепнейшего богослужения при здешней соборной Церкви нужно иметь певческий хор» (ГАКК. Ф. 250. Оп. 2. Ед. хр. 189. Л. 1.). А так как церковные доходы не позволяли содержать такой хор на средства храма, то священник предлагал содержать его на войсковые деньги. 19 августа канцелярия соглашается с предложением настоятеля войскового собора и совместно с ним определяет состав хора и ежегодные расходы на его содержание. Регенту жалованье определяется в 300 рублей, двум певчим басам и двум тенорам по 100 рублей, а двум альтам и двум дискантам по 50 рублей в год. Кроме того, 100 рублей определялось для ежегодной выписки «нужнейших» нот, да еще 500 рублей для «нарядного обмундирования» певчих на 5 лет (Там же. Л. 3.).

Пока смета расходов представлялась в Одессу ближайшему начальнику Черноморского войска Херсонскому военному губернатору генерал-лейтенанту Дюку де Ришелье на утверждение, отец Кирилл Россинский начал деятельно воплощать намеченное в жизнь. Приглашенный им на должность регента хора дворянин Константин Гречинский отбирал красивые голоса среди казаков и начал репетиции будущего войскового певческого хора. Первого октября 1810 г., в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, особенно почитаемой казаками, новый хор, очевидно, впервые предстал перед прихожанами войскового собора. Именно с этого дня войсковая канцелярия назначила певчим и регенту жалованье после получения из Одессы ответа с утверждением 18 января 1811 г. «мнения» отца Кирилла Россинского и сметы расходов на содержание Войскового певческого хора (Там же. Л. 10 об.). Да и все последующие годы существования хор певчих отмечал свой праздник именно 1 октября.

Становление хора на прочную профессиональную основу связано с именем первого регента – Константина Гречинского. Он ездил по куреням Черномории для отбора певчих, ежегодно выписывал из Петербурга, Киева, Харькова необходимые партитуры церковного обихода (литургии, обедни, концерты, молитвы...) для постоянного расширения репертуара хора, ибо считал, что «не выучивая новых нот» певческий хор «весьма ослабевает». Только в 1813 г. нот было выписано на 210 рублей. Но главное – он кропотливо занимался с певчими, обучая их навыкам церковного пения и знанию порядка церковной службы, музыкальной грамоте, умению читать ноты. Среди его учеников были казаки Курганов и Пентюхов, возглавившие впоследствии Войсковой хор. Одной из проблем, вставших перед регентом К. Гречинским, была малочисленность штатных певчих. Восемь человек, по два в каждой партии, могли исполнять лишь простые четырехголосные сочинения, а более благозвучные восьмиголосные петь уже не могли. При болезни одного-двух певчих звучание хора теряло свое «благолепие». Поэтому в августе 1811 г. регент просит увеличить число штатных певчих еще на восемь человек. Но из-за нехватки средств ему отказали. Количество певчих в хоре было увеличено, но гораздо позже, уже после отъезда из Екатеринодара К. Гречинского, добросовестно служившего регентом по 26 июля 1815 г. К 1830 г. количество певчих составляло 20 человек, что позволило создать полнозвучный хор, способный исполнять сложные многоголосные концерты партесного пения А.Л. Веделя, С.А. Дехтерева, Д.С. Бортнянского... С годами хор войскового собора становится гордостью Черноморского войска. Многие чиновники и путешественники, посещавшие Екатеринодар тех лет, отмечали среди достопримечательностей города огромные размеры войскового собора, богатство его иконостаса и прекрасное пение церковного хора (Например: И. Дебу. О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске. СПб, 1829. С. 423; М. Соболев. Письма о войне с закубанцами // Московский телеграф. 1831. № 3. С. 405.).

Осознавая необходимость существования хора как непременной части богослужений в соборной церкви, войсковые власти не жалели средств на его содержание. Ведь хор оказывал еще и благоприятное воздействие на нравственное и эстетическое развитие черноморских казаков, на развитие культуры в отдаленном крае России.

Посетивший с инспекцией Черноморское войско в ноябре 1830 г. главнокомандующий Отдельным Кавказским корпусом граф И.Ф. Паскевич-Эриванский указал на слишком большие расходы на содержание Войсковых хоров и притом без их «начальственного утверждения» в Тифлисе. (В 1811 г. в войске был создан и духовой оркестр со струнной группой.) Это ставило под вопрос само существование Войсковых хоров. В ответном рапорте 13 апреля 1831 г. наказной атаман Н.С. Заводовский доказывал необходимость и полезность существования в Черноморском войске музыкальных коллективов, считал, что они в будущем, «доставляя пользу в изящном», будут оказывать влияние на саму народную нравственность (ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Ед. хр. 1176. Л. 8 об.). Мало того, он просил увеличить число штатных певчих до 32 человек – по восемь в каждой партии. Здесь же приводятся все расходы войска на содержание певческого хора с 1 октября 1810 г. – всего 41 502 рубля 87 копеек.

Чтобы уже затраченные значительные средства не пропали «невозвратно», атаман просит сохранить Войсковые хоры и прислать для них «полное в руководство наставление» (Там же. Л. 7, 8 об.). То ли обстоятельность рапорта Н.С. Заводовского, то ли перевод летом 1831 г. И.Ф. Паскевича по службе с Кавказа в Польшу помогли, но устоявшаяся деятельность Войсковых хоров сохранилась без изменений.

В долгой истории церковного хора были и годы подъема, когда слава о нем расходилась далеко за пределы Черноморского (Кубанского) войска, и периоды упадка, сменявшегося новым подъемом. Такая пульсация свидетельствовала о непростой жизни коллектива, о важной роли регента как творческого руководителя хора. За эти годы им руководили 19 музыкантов: казаки и офицеры, священники и профессор пения, купец и регенты со специальным образованием. Наибольший вклад в художественное развитие Войскового певческого хора внесли регенты: Г.Г. Пентюхов, отец Иоанн Эрастов, М.И. Лебедев, Ф.М. Дунин, М. Городецкий, Г.М. Концевич, Я.М. Тараненко, А.Т. Сорокин. Каждый оставил свой след в творческой судьбе хора, зависящий не только от музыкальных способностей и профессиональных навыков, умения подбирать голоса и создавать из них благозвучный хор, но и от способности постигать суть церковного пения, существенно отличающегося от светской вокальной музыки.

Под церковным пением в Русской православной церкви понимается пение, которое исполняется только при богослужении и предназначено только для церкви. Хотя богослужебное пение можно отнести к музыкально-вокальному искусству, тем не менее оно имеет свои собственные эстетические законы, образуя в рамках вокальной музыки, по мнению И.А. Гарднера, «автономную область» (Гарднер И.А. Богослужебное пение Русской Православной Церкви. Сергиев Посад. 1998. Т. 1. С. 116.) со своими элементами, формами и видами, медленно изменяющимися с течением времени. Церковное пение определяют, формируют слова богослужебных текстов (молитва, славословие, проповедь, поучение...), они придают музыкальным звукам точно определенные интонации, точно выраженные идеи. Это создает эмоциональную окраску логическому содержанию текста службы, соответствуя в своем эмоциональном характере «национальным особенностям восприятия идей» (Там же. С. 60.), ритму данного языка. Музыкальная мелодия помогает глубже запечатлеть в памяти и сознании молящегося текст богослужения. Поэтому церковное пение имеет огромное значение для религиозного просвещения народа и укрепления православного миропонимания.

Музыкальное оформление богослужения подробно регулируется типиконом – Богослужебным Уставом. Он определяет место и форму исполнения текстов службы, их значение (повествование, славословие, размышление...), эмоциональный характер пения: «косно», «тихим гласом», «со сладкопением».

«Академия пения на Кубани и рассадник регентов для станиц родного казачества» – так определил суть Войскового певческого хора его последний регент Я.М. Тараненко. Действительно, в хор принимали со всех концов войска казаков с красивыми голосами, которых на Кубани всегда было много. Здесь их настойчиво обучали искусству пения и музыкальной грамоте, игре на инструментах и обиходу церковной службы, а неграмотных – еще читать и писать. Годы пребывания в хоре засчитывались как срочная служба.

По окончании певческой службы большинство казаков, уволенных на льготу, возвращались в родные станицы, где становились регентами местных церковных хоров. Зачастую бесплатно. Более грамотные певчие приглашались в станичные школы учителями пения, так как школьники пели в основном церковную музыку и патриотические песни. Власти требовали от уроков пения, чтобы они не только удовлетворяли требованиям эстетического развития, но и служили «главной цели – обучать и воспитывать подрастающее поколение в истинно религиозном и национальном русском духе» (Кубанские областные ведомости. 1902. 30 марта.). Долгие годы Войсковой певческий хор оставался единственным местом, где готовили сведущих регентов станичных церковных хоров.

С начала XX в. Войсковой певческий хор выполнял еще обязанности и архиерейского хора. Помимо постоянного пения в войсковом соборе хор пел и в дни, когда совершались архиерейские службы. Приходилось хору петь и вне храма, по приглашению частных лиц. Эта практика сложилась еще в середине XIX в. Состоятельные граждане приглашали хор за определенную плату для исполнения как духовных песнопений, так и светской музыки, казачьих песен. Причем не только в Екатеринодаре, но и по станицам. Например, в 1910 г. хор имел 76 частных приглашений, из них только три для исполнения светской музыки, а остальные для церковных песнопений. Певчие пели при 30 погребениях, 20 венчаниях, на 11 панихидах, 7 литургиях, пели четыре молебна и одно всенощное бдение. Заработок хора за год составил 1448 рублей 65 копеек. Средства эти шли на удовлетворение нужд самих певчих и регента хора. Известен факт, когда хор по приглашению атамана станицы Приморско-Ахтарской выехал на освящение нового храма и опоздал вернуться вовремя, тем самым чуть было не сорвав службу в войсковом соборе.

На рубеже XIX–XX вв. певческий хор выступал и с духовными концертами, программа которых состояла из произведений современных русских композиторов на церковные тексты, но не допущенные Святейшим Синодом к исполнению во время богослужений в храме. Эта музыка духовных сочинений шла на смену царившей тогда еще в храмах музыке итальянского ариозного стиля. Войсковой хор впервые познакомил кубанцев с церковными сочинениями П.И. Чайковского и Н.А. Римского-Корсакова, Н.Н. Черепнина и B.C. Калининникова, А.Д. Кастальского и А.Т. Гречанинова, А.А. Архангельского, П.Г. Чеснокова...

Свидетельством важности для Кубани многолетней музыкально-профессиональной деятельности Войсковых хоров стало празднование в 1911 г. их столетнего юбилея. Из разных станиц Кубани были приглашены в Екатеринодар 336 бывших войсковых музыкантов и певчих. Это они помогали казакам пением и музыкой «в минуты скорби и горя рассеивать мрачные думы, а в минуты радости полнее выражать восторг и ликованье» (КОВ. 1911. 9 окт.). Ведь Войсковые хоры были непременными участниками всех Войсковых праздников и знаменательных событий. Наказной атаман М.П. Бабыч в юбилейном приказе по Кубанскому войску (№ 277 от 26 сентября 1911 г.), отмечая значимость певческой службы казаков, подчеркивал, что многие десятилетия, приходя в войсковой собор и слушая чудесные напевы своего «дивного» церковного хора, казак «отрешался от житейских тревог, как бы внутренне очищался и набирался душевных сил снова целые месяцы бороться на боевых линиях». А когда богослужебное пение распространилось в самых отдаленных станицах и селах казачьего края, «вполне обученные певчие» Войскового хора, возвращаясь в родные станицы, не оставляли своего любимого дела – церковного пения. Собирая вокруг себя любителей пения и музыки, они прививали жителям «облагораживающие вкусы».

Таким образом, на протяжении XIX – начала XX столетия войсковой певческий хор был центром становления и развития на Кубани образцового пения, составлявшего большой пласт всего музыкального искусства России.

Источник: Из истории Кубанского казачьего хора: материалы и очерки / Администрация Краснод. края, гос. научно-творческое учрежд . «Кубанский казачий хор» / Составление и общ. ред. профессора В.Г. Захарченко. – Краснодар: Диапазон-В, 2006. – 312 с.

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел: Кубанский казачий хор // Из истории ККХ

Рейтинг@Mail.ru