Карта казачьих отделов ККВ
Версия для печати

Из истории описания города Екатеринодара

06.01.2013. Количество просмотров: 410

Н.Ф. Дианова,
кандидат культурологии,
доцент кафедры социально-гуманитарных
дисциплин и регионоведения
Академии ИМСИТ

В июне 1793 г. войсковой атаман З. Чепега в письме войсковому судье А. Головатому писал: «Поздравляю Вас прибытием в Тамань на войсковую землю… уведомляю, что я, расставивши по реке Кубани пограничную стражу, состою с правительством над оною при урочище Карасунском куте, где и место сыскал под войсковой град… А для лучшей апробации и общего утверждения покорно попрошу вас поспешить… Ибо и сами изволите знать, яко к домостроительству удобное время сего лета проходит, а у нас еще ничого не начато» [1].

В июле того же года кошевой атаман З. Чепега просил войскового полковника Савву Белого «прислать из Тамани 10 мастеровых казаков и пять пар пилильщиков с инструментом». К осени мастера во главе со старшиной Иваном Поночовным прибыли из Тамани [2].

В документах и описаниях в первую очередь говорится о сооружениях наиболее значимых в общественном отношении; более всего – о строительстве церквей. В конце 1794 г. по просьбе войскового правительства было разрешено поставить походные церкви. В 1796 г. войсковой судья А. Головатый доносил в Санкт-Петербург: в Черномории построены одна каменная церковь в Тамани и три деревянные. В 1799 г. в документах отмечается 16 отстроенных церквей, 9 незаконченных, 2 предполагалось построить. В Екатеринодаре заложен войсковой собор.

По воспоминаниям историка П.П. Короленко, в Екатеринодаре началось строительство частных домов, из деревьев складывали длинные приземистые хаты, разделявшиеся с одной стороны на «хатыну» и «горницу», с другой – через сенцы – кухню, чаще у богатых. При этом, отмечал П.П. Короленко, многие казаки рыли землянки, «даже самого кошевого атамана первым дворцом была землянка в нынешнем городском саду» [3]. Однако многие факты свидетельствуют о том, что строительство войсковых и частных домов происходило одновременно. Так И.И. Мигрин писал: «Атаман Чепига… основал свой кош, т. е. построил землянки, в 200 верстах от острова Тамани, на Кубани. Место это было изобильно лесом и водою; оно показалось выгодным для устройства постоянного города, и приступили к устройству: заложили церковь, выстроили дом для канцелярии, начали строить частные дома» [4].

Войсковое правительство 28 сентября издало указ, предписывающий городничему Волкорезу быть всегда при размежевании города с землемером Гетмановым и «строго смотреть, чтобы размежевание осуществлялось по плану»; фактически размежевание было начато 18 сентября того же года [5]. В феврале – марте 1795 г. в городе ведется распределение плановых мест, продолжают обосновываться ремесленники и торговцы из числа казаков.

Улицы названий тогда еще не имели, поэтому для строительства обозначались другими признаками. Например, «войсковому протоиерею Роману Порохне 2 марта 1795 г. было позволено занять противу куреней через площадь вниз по реке Кубани первое место. Чрез улицу против двора войскового писаря Тимофея Котляревского построил дом есаул Евстафий Девятка. Казаку Андрею Комисаренко отвели место под строение, где сапожникам отведено. Афанасий Ремез просил место «на хату и кузню с прочими по ряду» [6].

С этого периода формируется традиция называть улицы по расположенным на них домовладениям наиболее известных в городе лиц, что может быть подтверждено ранними документами. Например, упоминается: «Поручик Павел Черноштан купил с торгов место под строительство, состоящее в смежности с одной стороны от войскогового писаря Тимофея Котляревского, с другой капитана Василия Танского, с третьей улицы, идущей с площади, прозванной Головатого» [7].

В документах марта 1795 г. впервые упоминается Лагерная слобода – под Екатеринодаром, где обосновывались в основном бедные казаки. Так, подал прошение о желании «жительство иметь в слободе Лагерной» казак Тимашевского куреня Иван Вертай; казаки Ирклиевского куреня Онисим Белый и Ивановского Алексей Девятка заявили о намерении поселиться в слободе подгородней; казак Васюринского куреня Федор Калюжный получил разрешение поселиться «для всегдашнего жительства [во] вновь размежеванной подгородней слободе, поскольку не имел ни волов, ни лошадей и не мог переселиться в куренное селение» [8].

В начале нового столетия мало что менялось в архитектурном облике Екатеринодара. Хатками с огородами продолжал застраиваться город. Такими, например, как у казака Рябошапка – «об одной избе, с сеньми, печью, сбита дверь и лавки, и при оном доме огорожен огородчик и обсажен вербами» [9]. Других возможностей у жителей не было: пограничная служба, дальние походы, неустроенность края, отсутствие природного камня, являющегося строительным материалом, например, в г. Ставрополе.

В июле 1808 г. в Екатеринодаре побывал француз, близкий друг Дюка де Ришелье (генерал-лейтенант, военный губернатор Новороссии), два его письма из «полуденной России» посвящены Екатеринодару, где он отмечает: «Сей город в окружности столь же велик, как и Париж; жителей содержит в себе до 4000. Улицы в нем чрезвычайно широки, а места суть обширные равнины, которые дают хорошую пастьбу для лошадей и свиней. Дома строены в одно только жилье и крыты соломою; у каждого свой сад, а иногда маленькой в стороне лесок. Также здесь находится большая деревянная церковь, внутри коей очень богато убрано» [10].

В апреле 1809 г. в Екатеринодаре побывал медик из столицы, оставив описания города, которые, по сути, близки к описаниям других путешественников. «Город состоит большей частию из далеко отстоящих один от другого, соломой покрытых домов и изб, с садами, площадками, открытыми дерном и пашнями. На широких улицах и в больших промежутках между домами часто видишь пасущийся скот» [11].

В 1816 г. в Екатеринодар были присланы губернатором таврическим «к надлежащему и непременному исполнению общие правила для городов». В них говорилось: «Запрещается улицы громоздить и на них что-либо складывать, разве при случае постройки домов, и то временно; все находящееся на улицах в кучах или разбросанное прибрать, дабы они чисты были; улицы планировать, дабы ям или бугров не было, и до самых домов; неопрятства никакого на улицах не терпеть…» [12].

В новом 1817 г., отмечается в документах, продолжались строительные работы в городе. Использовали кирпич – «время для работы в здешней крепости к постройке зданий и по кирпичному заводу наступило». Также в документах упоминается о выстроенной вне Екатеринодара каменной войсковой богадельне, где проведена ее побелка и окраска крыши. Проводилась побелка куреней и здания войскового госпиталя в крепости [13]. К 1822 г. ввиду необходимости мастеров, в большей степени, в сфере строительства в Екатеринодаре была организована рота мастеровых в составе плотников 60, токарей 3, слесарей 3, столяров 6, живописцев 3, каменщиков 12, кузнецов 12, портных 45, сапожников 12. Просуществовала она до 1862 г. [14].

В преддверии прибытия на Кубань в 1821–1822 гг. малороссийских переселенцев было составлено описание войсковой земли с целью выбора мест для новых куренных селений. В документе имеются сведения, относящиеся к Екатеринодару. «Город Екатеринодар состоит при Кубани между рекою Карасуном и Ореховатым озером, расстояние от Кавказской границы в 47 верстах. В сем городе есть земляная крепость, близ оного при Кубани меновой двор, на коем вымениваются закубанских горских народов на войсковую соль лошади, рогатый скот, лес… В городе церквей деревянных 4, кирпичных нет, кладбище 1, домов деревянных 940, в числе коих есть крытые железом, а прочие камышом» [14]. В декабре 1829 г. войсковым правительством принимается решение о строительстве нового кирпичного завода у Карасуна. В 1830 г в пяти верстах от Кубани, у Карасуна были построены две печи емкостью 45 и 38 тысяч кирпича. Завод работал только в летнее время. Дрова для обжига заготавливали на меновых дворах, путем обмена у горцев на соль. Песок и воду доставляли по наряду от куреней. Кирпич использовали не только на казенное строительство, но и продавали войсковым жителям – по цене 20 руб. за тысячу штук [15].

Интересны, хотя и субъективны, заметки В.Ф. Золотаренко, смотрителя местного духовного училища, о Екатеринодаре, которые он завершил в к 1845 г. Опубликованы они были в «Кубанских областных ведомостях» и «Известиях ОЛИКО». «В Екатеринодаре 4 церкви, из каких одна соборная, а одна богоделенная. Собор построен в 1800 году, находится на южной стороне города. Не имея каменного фундамента, он приходит в ветхость, даже опасную для молельщиков. Вокруг него казармы, в них помещаются два госпиталя, черноморский и военно-временный… за казармами следует крепостной вал, со рвом. На бастионах при въездах стоят пушки при часовых. Сии-то вал и казармы, окружающие собор, составляют городскую крепость.

Улицы расположены правильно. Одною улицею можно выйти за город, равно одною же улицею можно пройти весь город. Строение в Екатеринодаре бедное, дома турлучные. Только во голове города зеленеют домах на шести крыши из металла. Каменного и двухэтажного дома нет ни одного. На строениях сплошь и рядом крыши камышовые».

Однако автор отмечает: при каждом доме, богат он или беден, есть сад; «величина оного и достоинство зависят от состояния дома. Город в длину более двух, в ширину более одной версты». И еще на что следует обратить внимание – самая большая и главная улица «вымощена деревянным тротуаром для пешеходов. Называется она Красною. Когда же наступает осень, то грязь бывает до того глубока, что не ходят, а бродят по колени. Накопляющаяся от дождей вода в улицах совершенно не имеет никакого истока, а стоит до тех пор, пока летнее солнце или ветры не высушат ее. Мужчины в такое время ездят верхом, а кому надо проехать в коляске, то не пара, а четверка лошадей с трудом везет ничем не нагруженный экипаж. Бедняки из опасения лишиться сапог в грязи подвязывают голенище выше колен» [16].

Из описания Василия Федоровича Золотаренко можно видеть, что город, фактически с момента своего основания, утопал в зелени садов и цветов. «Город изобилует садами… В садах растут яблони (но хороших мало), груши разной породы, персики, абрикосы, вишни, крыжовник, смородина. Сливы разных родов, грецкие орехи, айва, черешни. В каждом почти саду есть дуб, издавна посаженный. Он один только может быть назван сторожем садов» [17].

Так как фруктов было в изобилии и в каждом дворе, то караульных нигде не было. В садах, отмечал автор, было много цветов – «найдете много роз, скорее назовете их шиповником. Настоящие розы называют французскими. Есть в садах лилии белые и полевые, нарциссы, тюльпаны, незабудки, ландыши, анютины глазки, колокольчики, пионы, фиалки и др.».

Завершая свое описание, В.Ф. Золотаренко, однако, отмечает отсутствие в городе «общественных удовольствий», «театра постоянного нет, а странствующие актеры бывают самое короткое время…». И приходит к грустному для себя выводу: «Нет приятности в екатеринодарской жизни» [18]. Однако несколько ранее, в 1840 г., в письме к В.Ф. Золотаренко его брат Яков Золотаренко писал: «Город 11-го месяца из скучного сделался веселым. По образованию своему ровняется Парижу. Заведены балы, театры, различные гульбища. Куда ни обратишь взор, везде встречаешь роскошь. Дома строят во вкусе…» [19].

Театр был построен несколькими годами позже, но постоянной труппы не было, выступали в театре только заезжие артисты.

Город в конце ХVIII – первой пол. ХIХ вв. характеризуется интенсивностью развития. Формируется его колоритный своеобразный облик.


Список использованных источников


1. ГАКК, ф. 249, оп.1, д. 239, л. 30.
2. ГАКК, ф. 249, оп. 1, д. 210, л. 55.
3. Короленко П.П., Город Екатеринодар // Кубанские областные ведомости (КОВ). 1895. 20 апр.
4. Мигрин И.И., похождения, или история жизни Ивана Мигрина // Русская старина. 1878. Т. 23, № 9. С. 11.
5. ГАКК, ф. 249, оп. 1, д. 208, л. 203об.
6. ГАКК, ф. 250, оп. 1, д. 24.
7. ГАКК, ф. 250, оп. 1, д. 17.
8. ГАКК, ф. 250, оп. 1, д. 27, л. 138–139.
9. ГАКК, ф. 250, оп. 2, д. 97.
10. ГАКК, ф. 250, оп. 2, д. 98.
11. РГИА, ф. 733, оп. 165.
12. ГАКК, ф. 250, оп. 2, д. 288, л. 9, 12.
13. ГАКК, ф. 250, оп. 2, д. 324, л. 67–68.
14. ГАКК, ф. 318, оп. 2, д. 3, л. 5, 8.
15. ГАКК, ф.318, оп.2, д. 1, л. 194.
16. ГАКК, ф.764, оп.1, д. 20, л. 1.
17. Известия ОЛИКО. Вып. 4. Екатеринодар, 1903, с. 45.
18. Там же, с. 46–50.
19. Там же, с. 51–72.
20. ГАКК, ф. 770, оп.1, д. 1, л. 2.



Научно-творческое наследие Федора Андреевича Щербины и современность: Сборник материалов X международной научно-практической конференции «Научно-творческое наследие Федора Андреевича Щербины и современность» (Краснодар, 26 февраля 2010 г.). Краснодар: ИМСИТ, 2010. 356 с.

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел: Освоение и управление землями ККВ // Екатеринодар

Рейтинг@Mail.ru