Карта казачьих отделов ККВ
Версия для печати

История административно-территориального устройства Старой линии

24.11.2010. Количество просмотров: 701


А.Г. Масленников,
преподаватель кафедры гуманитарных
и социально-экономических дисциплин
Краснодарского высшего военного
авиационного училища лётчиков


Ф.А. Щербина создал действительно наиболее полный труд по истории Кубани. Освещая историю Кубанского казачьего войска, Федор Андреевич писал: «История казачества была бы не полна и не планомерна без истории края, без знакомства с естественною обстановкою и условиями, при которых пришлось жить и действовать казаку» [1].

Сегодня особый интерес вызывает исследование истории создания Старой линии, так как в силу ряда обстоятельств, в архивах сохранилось мало документальных источников по этой тематике, а историческое наследие Ф.А. Щербины частично устраняет этот пробел.

История образования Старой линии относится к февралю 1792 г., когда правительство издало указ о поселении на Кубанской линии шести полков донских казаков, нёсших здесь пограничную службу, игнорируя право казачества решать подобного рода вопросы по жребию и по очереди [2]. Это послужило поводом для открытого выступления донских казаков в 1792–1794 гг.

В конце концов власти были вынуждены пойти на уступки и ограничиться переселением в 1794 г. только тысячи семей донских и 125 семей волгских казаков.

На участке от Усть-Лабинской крепости до устья р. Уруп казаки-переселенцы основали в 1794 г. шесть станиц – Темнолесскую, Воровсколесскую, Прочноокопскую, Григориполисскую, Кавказскую и Усть-Лабинскую. Располагались они в среднем через 10–12 километров друг от друга. Линейные станицы не имели сильных естественных преград и вынуждены были изначально создаваться в виде крепостных сооружений; носили более укреплённый и милитаризованный характер, чем курени запорожцев. Из них, согласно распоряжению И.В. Гудовича от 1 марта 1796 г., был сформирован Кубанский казачий полк.

Строевой состав полка к 1802 г. был следующим: полковой командир, 4 есаула, 4 сотника, 5 хорунжих, полковой квартирмейстер, писарь, 500 казаков. На территории полка проживало: 6 старшин и 239 казаков, пригодных к внутренней службе по защите станиц [3].

Дальнейшее усиление Старой линии осуществлено за счёт казаков расформированного Екатеринославского войска, обращённых в податное состояние. Еще в августе 1800 г. они обратились к царю с просьбой о переселении их на Кавказскую линию казаками.

28 октября 1801 г. правительство согласие на их переселение – для обеспечения безопасности слабозаселённых участков Кубанской линии, между станицами Усть-Лабинской и Кавказской.

К 1802 г. было переселено 862 семьи (3 277 человека), основавших при одноимённых редутах четыре станицы – Тифлисскую, Ладожскую, Казанскую и Темижбекскую.

В 1804 г. украинские однодворцы из Змиевского и Изюмского уездов Харьковской губернии, в количестве 378 душ мужского пола, основали станицу Воронежскую [4].

Эти поселенцы составили Кавказский казачий полк, сформированный по пятисотенному штату. Новый полк прикрыл 90 вёрст русской границы.

Каждая станица выставляла на службу по одной сотне. Штаб полка находился в станице Тифлисской и функционировал на основании «Инструкции о сформировании Кавказского казачьего полка, внутреннем устройстве его и управлении», составленной 14 октября 1803 г. инспектором Кавказской кавалерии генерал-лейтенантом Шепелевым [5].

Главой местной администрации на полковой территории был командир полка, избираемый из числа офицеров полка и утверждаемый императором. Казачий обычай выбора офицеров был осуществлён под надзором генерала Шепелева.

Как носители старинных казачьих традиций бывшие донцы и екатеринославцы на первых порах имели станичное самоуправление, которое осуществлялось выборным начальником и двумя судьями. Некоторое время действовал и станичный круг, решавший главные местные дела и постановлявший приговоры по различным вопросам. Судьи решали дела преимущественно на основе морали и обычного права, реже – на основе писаных законов, так как их просто не было в наличие.

Служба казаков начиналась с 20-летнего возраста и окончательно завершалась по достижению ими 60 лет. Каждый казак должен был иметь одну верховую лошадь, пику, ружьё, пистолет и шашку. Очередная смена казаков на службу, увольнение в отставку до 1819 года осуществлялась только властью полковых командиров. Казаки пользовались отпусками для поддержания своего хозяйства.

Вместо выборных атаманов вскоре стали назначаться станичные начальники из офицеров полка.

Фактически и станичный суд на линии скоро перешёл в ведение военных властей. Сотник, стоящий во главе казачьей сотни и осуществляющий охрану станицы, в силу военной обстановки становился автоматически главным начальником в ней. Над сотником стоял только полковой командир.

Как и в Кубанском полку, каждая станица имела свой юрт земли. Административные границы станиц устанавливались казаками в тех пределах, до которых они могли обеспечить безопасность проведения сельскохозяйственных работ. Станичные сходы разбирали только самые обыденные дела станичного населения.

В сравнении с Черноморией, первоначально Старая линия представлялась пустующим краем. Условия жизни переселенцев на новых местах оказались благоприятными. Относительно тихие первые годы колонизации, богатые земли и слабый административный контроль российских властей способствовал экономическому развитию станиц линии.

Впоследствии, когда донские казаки узнали о зажиточности линейцев, о богатстве природы и привольной жизни, под предлогом родственных и других связей с переселенцами, донцы стали уходить с Дона семьями и селиться на Кубани [6].

Прилив переселенцев в прикубанский край шёл тем не менее медленно, поэтому заселение осуществлялось не только казаками, но и другими группами переселенцев. В 1794 г. было образовано селение государственных крестьян Новомарьинское. В следующем году появилось селение Старомарьинское. К 1797 г. были основаны ещё пять селений: Рождественское, Каменнобродское, Богоявленское (Сенгилеевка), Николаевское и Новотроицкое, общей численностью в 4 931 крестьян.

В следующем году – селения Дмитриевское, Расшеватское, Ильинское, Архангельское и слобода Малороссийская (Бирючья). Крестьянские селения основывались в основном без поддержки правительства. Складывалась парадоксальная ситуация: чем больше появлялось крестьянских поселений, тем больше воинских частей требовалось для их охраны. Военных сил для ведения активной наступательной войны и защиты населения от набегов горцев было явно недостаточно.

К 1801 г. численность крестьян в этих селениях достигла 21 337 человек и значительно превосходила численность казачьего населения линии. Возможность государственных крестьян заниматься ведением хозяйства, а не несением службы, благоприятно действовала на экономическое развитие их хозяйства.

Интересно наблюдение Ф.А. Щербины о том, что на территории Старой линии, помимо казачьей, проводилась и крестьянская колонизация новых земель. Она осуществлялась от Ставрополя на северо-запад, в сторону Черномории, на землях, находящихся в тылу кордонных линий, прикрывавших и надёжно защищавших их от набегов горцев.

Так по границе территории, полученной Россией на Северном Кавказе по Кючук-Кайнарджийскому миру, протянулась линия казачьих станиц – система военных укреплений и поселений, где управление строилось на основе военно-пограничного положения и делилось на две части. От Кизляра до Георгиевска в 12 крепостях и укреплениях были размещены кавалерийские и пехотные полки регулярной армии. От Георгиевска до Усть-Лабинска кордонную линию охраняли только казачьи части.

До 1813 г. Кавказская линия делилась на: правый, левый и средний кордоны. В 1813 г. все войска, расположенные на Старой линии, были включены в 1-ю бригаду 19-й пехотной дивизии.

Бригада занимала территорию от границ Черномории до крепости Константиновской. Кроме Кавказского, Кубанского и Хопёрского казачьих линейных полков, в состав бригады входили 4 донских казачьих полка – Араканцева, Ильина 1-го, Сычева 3-го, Агеева 3-го и два пехотных полка регулярных войск: Суздальский и Вологодский.

Крупные военные набеги закубанцев показали кавказскому военному руководству неудовлетворительность обороны, недостатки охраны и обеспечения безопасности населения Кавказской линии, на пространстве между крепостями Прочноокопской и Константиновской. Этот участок границы чаще других подвергался нападениям и прорыву партий горцев – вследствие слабости кордонной линии и отсутствия сильных резервов.

Лучшей мерой для усиления обороны границы от набегов признавалось заселение пограничья казачьими станицами. На основании ходатайства главнокомандующего отдельным кавказским корпусом генерала Ермолова начальнику кавказской линии генерал-лейтенанту Вельяминову, «по расширении в 1822 году границ кавказской линии и устроении крепостей и редутов по направлению к вершинам Кубани признаётся полезным для лучшего обеспечения пределов от покушения горских хищнических народов основать поселения казаков на местах пограничных. Поэтому все казачьи станицы, состоящие ныне в середине гражданских поселений, перенести на новые места к границе, производя сие переселение в видах казачьего хозяйства, исподволь отделением каждый раз не более третьей части семейств и определяя им нужные при сем случае пособия и льготы» [7].

Для выполнения данного плана решено было в период с 1823 по 1826 г. переселить с Азово-Моздокской линии, оказавшейся к этому времени, в тылу линии укреплений, 6 станиц Хоперского полка. Это решение привело к неповиновению казаков. Но Кавказский наместник князь Барятинский прекрасно понимал, что для покорения горцев Кавказа, необходимо дальнейшее укрепление линии казачьими станицами, и участь хопёрцев была решена. Пять станиц полка – Московская, Донская, Воровсколесская, Барсуковская и Ставропольская – под конвоем регулярных войск вынуждены были двинуться на новые места.

Осуществив вынужденное переселение, в 1825–1827 гг. хопёрские казаки основали новые станицы – четыре на реке Кубани: Баталпашинская, Беломечетская, Невинномысская и Барсуковская; две на реке Куме: Бекешевская и Карантинная (с 1835 г. Суворовская).

Распоряжениями кабинета министров от 11 сентября и 11 декабря 1823 г., определялся размер пособий переселенцам. Всего хопёрским казакам было выделено на переселение 54050 рублей серебром. На каждый казачий двор выделялось по 100, офицерский – по 125 рублей. На новых местах хопёрцам выделялись наделы по тому же расчёту, какой существовал ранее, то есть: казакам – по 30 десятин на душу мужского пола, штаб-офицерам – по 300, обер-офицерам – по 60 десятин земли.

Интересна судьба церкви станицы Ставропольской. При переезде казаки разобрали свой старинный храм, перевезли на новое место жительства в станицу Карантинную, собрали его в 1833 г.

На новых местах казаки сразу приступали к укреплению станиц земляными валами и глубокими рвами. По валу сооружалась обнесённая колючим терновником ограда с несколькими воротами. Рядом с воротами размещались вышки для наблюдения за окрестностями и помещения для дежурных. В таком виде станицы представляли хоть и незатейливое, но сильное укрепление.

Находясь раньше на кубанской линии, хопёрцы не беспокоились о прорыве черкесских партий внутрь кордонной линии. Но когда родные станицы оказались рядом, казаки стали напрягать умственные и физические силы для выработки тактики малой войны с неприятелем.

Всего Хопёрский полк выставлял казаков для несения службы на 27 постах, составлявших Баталпашинский участок кордонной линии, протяжённостью в 160 верст. С водворением Хопёрского полка цепь казачьих поселений закрыла Кубанскую линию полностью. По старшинству Хопёрского полка, образованного в 1696 г., считалось и старшинство Кубанского войска.

Тогда же из казаков станицы Темнолесской и крестьян села Николаевки были поселены станицы: Убеженская и Николаевская [8].

Во избежание чересполосицы в полковых территориях станица Усть-Лабинская была перечислена в Кавказский полк; Темижбекская, Убеженская и Николаевская – в Кубанский; Воровсколесская – в Хопёрский.

В каждом из полков было собственное полковое управление, свои военные задачи и наряды, своя земельная территория, как следствие – свои интересы. Связь между полками была условной. В военном отношении полки Старой линии подчинялись главному начальнику Кавказской кордонной линии и находились в непосредственном ведении подчинённого ему начальника правого фланга. В гражданском отношении они зависели от губернского правления Кавказской области [9].

Обе эти ветви власти одновременно подчинялись главнокомандующему особым Кавказским корпусом. Таким образом, было много начальников, но отсутствовало единство управления. Казачьи станицы, располагаясь на больших расстояниях друг от друга, не имели удобных дорог и обустроенных переправ. В случаях прорыва линии горцами в одном месте помощь от станиц соседних полков не успевала из-за плохой связи. Казаки несли потери, противник уходил с добычей.

Стратегическая задача по покорению Северного Кавказа требовала единого руководства для успешной координации ведения боевых действий. В 1824 г. генерал Ермолов поднял вопрос о соединении кавказских казачьих полков в одно войско, но это предложение не нашло поддержки. Только 25 октября 1832 г., приказом военного министра отдельные казачьи полки, поселённые по Тереку и вдоль Кубани, были объединены в Кавказское линейное казачье войско [10]. Образовано оно было соединением полков.

Половину нового войска составляли полки Старой линии Хопёрский, Кубанский и Кавказский. Во вновь образованном войске практически не изменился характер казачьего управления. Отсутствовали общие войсковые учреждения, не было единых войсковых капиталов и статей доходов. Главное достояние казаков – земля – не была общим достоянием войска, а дробилась между полками.

Единственную выгоду в этом реформировании, по словам Ф.А. Щербины, представляло назначение наказного атамана Кавказского линейного казачьего войска: «Один хозяин, долженствующий охранять и отстаивать интересы общества в силу уже своего положения».

Наказному атаману принадлежало право вводить новые порядки и поддерживать старые. Как ни странно, органы управления в новом войске были сформированы лишь через десять лет.

Штаб-квартира войска сначала располагалась в Пятигорске, а с 20 октября 1837 г. – в станице Михайловской.

Ввиду слабого и ненадёжного положения центра Кавказской линии 4 октября 1832 г. командующий Отдельного Кавказского корпуса генерал от инфантерии Г.В. Розен обратился с отношением к военному министру генералу от кавалерии графу А.И. Чернышеву с просьбой о формировании нового казачьего полка.

Рассмотрев обращение, военный министр 19 июля 1832 г. представил предложения в Правительствующий сенат – об увеличении числа линейных казаков путём обращения в казачье сословие жителей ближайших 26 селений, общей численностью в 23 000 крестьян мужского пола [11].

18 селений предлагалось придать 4 существующим полкам ККЛВ, из 8 остальных селений, ближайших к Ставрополю, сформировать новый Ставропольский казачий полк.

2 декабря 1832 г. издан указ «Об усилении обороны Кавказской линии посредством обращения в сословие линейных казаков жителей некоторых ближайших казённых селений» [12]. По этому указу с 1 января 1833 г. в военное ведомство передавалось 31 селение государственных крестьян Кавказской области – со всеми числящимися в них жителями и земельными угодьями. Общее число крестьян, переведённых в казаки, в целях военной необходимости превышало 36 500 человек.

Государственные крестьяне Ставрополья психологически были готовы к переходу в казачье сословие – «Ввиду частых набегов со стороны горцев быстро начали приобретать винтовки и усвоили себе тот воинский дух, который без боязни встречает неприятеля» [13]. Поэтому переход в служилое сословие населением был встречен радостно, особенно молодёжью.

14 мая 1833 г. закончено формирование Ставропольского полка, состоящего из пяти однодворческих селений государственных крестьян: Сангилеевской (Богоявленской), Каменнобродской, Рождественской, Новомарьевской и Старомарьевской [14]; и трех линейных станиц – Темнолесской, Николаевской и Барсуковской.

К Кавказскому полку причислены селения Новодонецкое, Новомалороссийское, Архангельское, Ильинское и Дмитриевское – с общей численностью мужского населения в 5 945 человек.

К Кубанскому полку причислены селения Расшеватское, Успенское, Новоалександровское, Новотроицкое, возникшие в 1787–1804 гг. из однодворцев – крестьян и отставных солдат, давно усвоивших быт казачьих станиц [15]. Общая численность населения присоединённых селений – 12 703 жителя.

К Хопёрскому полку причислялись селения Сергиевское, Круглолесское, Калиновское, Северное, Саблинское (Сабля) – общей численностью мужского населения в 2 858 человек.

Боевая сила ККЛВ значительно усилилась. Все причисленные к полкам селения с первых же дней поступления в состав казачества стали называться станицами, жители – казаками. Всем, обращённым в казачье сословие жителям мужского пола, способным к военной службе, выдали оружие. Эти только назначенные казаки должны были составить вторую боевую линию и служить для своих полков резервом, при планируемом переводе казачьих полков на новый штат.

К началу сороковых годов полки Кавказского линейного войска настолько окрепли, что имели от 1 000 до 3 000 человек боевого состава. В служивом составе считалось всё физически способное к воинской службе мужское население в возрасте от 20 до 40 лет, без разделения на строевых и льготных. В случае военной надобности полковой командир, формировал необходимое количество сотен и команд из состава всех станиц полка. Оставшиеся в станицах казаки наряжались в станичный резерв или на кордонные посты. Права и обязанности казаков нигде не закреплялись. Общего закона для административно-военного устройства полков не существовало.

7 марта 1842 г. был утверждён временный штат управления КЛКВ [16].

14 февраля 1845 г. утверждено «Положение о Кавказском линейном казачьем войске». В рескрипте главнокомандующему отдельным Кавказским корпусом генерал-адъютанту графу Воронцову писалось: «Мы всемилостивейше пожаловали чинам войска права и преимущества, присвоенные чинам нашей армии, обеспечили им на службе содержание и все полки войска наделили землями, сообразно новому их устройству» [17].

Прохождение службы делилось на полевую и внутреннюю. Полевая служба делилась на линейную службу в пределах КЛКВ и внешнюю – вне пределов войска и Кавказского края. Общий срок службы для рядовых казаков определялся в 30 лет, из них 25 на полевой и 5 на внутренней службе. В конно-артиллерийских батареях общий срок службы был меньше – составлял 25 лет. Всем полкам войска предписывалось нести кордонную службу одинаково. Для учёта полевой службы в полках велась очередь. Наём на службу вместо себя запрещался.

В 1845 году население Старой линии КЛКВ (Северо-Восточного Прикубанья) насчитывало 52 758 человек [18]. В отличие от Черномории, где преобладали выходцы с Украины, на Старой линии большинство составляли русские поселенцы.

В Старой Линии городов не было. Каждые два полка составляли бригаду с полковым правлением. Полковые правления вели дела двух полков и состояли из председателя (полкового командира), четырёх заседателей, назначавшихся из отставных офицеров, из одного секретаря и трёх столоначальников. Штаб-квартиры бригад располагались в станицах Усть-Лабинской, Прочноокопской, Николаевской и Суворовской [19].

Основными обязанностями полковых правлений было: попечение о благоустройстве и быте казаков, устройство переселенцев, забота о здравоохранении и медицине, поддержание воинской дисциплины и правопорядка, контроль за количественным и качественным состоянием казаков, выставляемых на кордонную службу, представление сведений и отчётов вышестоящему командованию.

Хотя формально в полковых правлениях присутствовали коллегиальность и подчинённость по гражданским и военным делам, это была чисто внешняя черта. До настоящего казачьего уклада недоставало главного условия: выборности. В должности вступали по приказу, как в регулярной армии. Старших офицеров в казачьих полках и атаманов станиц назначали, как правило, из числа армейских чинов, проходящих службу в Кавказской армии.

Только в казачьих станицах были выборные органы власти. Вместо единоначальной власти станичного атамана, управляющего станицей по собственному усмотрению, учреждены были станичные управления. Они состояли из станичного начальника, двух судей по выбору и двух писарей. На практике станичный атаман, служивший по назначению и не зависящий от станичного общества, подавлял своим положением и властью остальных членов правления. Он был не только главным действующим лицом, но в большинстве случаев и самовластным распорядителем.

Назначались и утверждались станичные атаманы на три года наказным атаманом – по представлению бригадных командиров. Судьи избирались на три года общественным сходом станичных домохозяев, утверждались в должности бригадным командиром. Судьи пользовались правами офицеров, даже если были простыми казаками.

Из-за суровых условий войны и военной обстановки на линии установились очень строгие порядки, державшиеся на воинской дисциплине и повиновении. Малейшие нарушения строго карались. По общим правилам, ночью все жители ночевали в своих станицах. И только утром, после осмотра местности конными казачьими разъездами, населению разрешалось ехать в поле на работы или по другим нуждам. На Старой линии практически не было отдельных хуторов и мелких посёлков.

Независимо от очерёдности службы, в Кавказском линейном казачьем войске все казаки, находящиеся на льготе, обязаны были являться на службу – в тех случаях, когда неприятель угрожал нападением на поселения или на кордонную линию. Запись в казаки осуществлялась с 21-летнего возраста. Дети офицеров по достижении ими 16-летнего возраста записывались сразу в полки и батареи.

Основными задачами, возложенными на войско, были: охрана Кавказской линии и Военно-грузинской дороги от набегов горских народов, выставление своих подразделений в экспедиции за Кубань, заселение новых линий.
Согласно «Расписанию Кавказского Линейного Казачьего Войска на полковые округи» 1845 г., в состав правого фланга КЛКВ (Старая линия) входили: 1 и 2 Кавказские, 1 и 2 Кубанские, 1и 2 Ставропольские и 1 и 2 Хопёрские полковые округа, входившие в 1, 3, 4 и 5 бригады войска соответственно [20].

Рассматривая административно-территориальное деление и систему управления линейных казаков, следует сделать вывод: главной целью создания Старой линии, а впоследствии и Кавказского казачьего линейного войска, была военная необходимость защиты присоединенных территорий.

Используя для этих целей прежде всего казаков, царское правительство решало ряд задач. Во-первых, содержание казачьих частей давало значительную экономию денежных средств по сравнению с регулярными войсками. Во-вторых, развитие казаками хлебопашества, скотоводства, садоводства, рыболовства и шелководства дало возможность при ведении боевых действий использовать местные продовольственные ресурсы. В-третьих, возможность использовать в кризисных ситуациях казачьи контингенты, находящиеся на льготе. В-четвертых, каждое поселение на линии представляло собой укрепление, способное к длительной обороне. В-пятых, высокий боевой дух и внутренняя сплочённость казачьих подразделений, защищающих свою землю, имущество, семью и веру. Понимая опасность всеобщего вооружения населения, правительство вынуждено было мириться с таким положением, понимания, что без проведения казачьей колонизации покорение Северного Кавказа невозможно.

Закончить хочется словами Фёдора Андреевича: «В короткое время казачьи станицы, как опорные в военном отношении пункты по кордонной линии, приобрели настолько важное значение, что даже прежние укрепления оказались излишними. Но основная сила станиц или, вернее, их населения крылась в экономических условиях, в хозяйственном быте казаков и связанных с ним земельных порядках. Хотя казаку сразу при заселении края пришлось что называется стать на военную ногу, но было где и чем жить; его окружал земельный простор – условие, при котором он мог практиковать исконные порядки вольного пользования землей. Последнее обстоятельство представляло своего рода идеал для земледельца тех времен, и недаром даже крестьяне уходили в казаки» [21].


Литература и источники


1. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Репринтное воспроизведение. – Краснодар, 1992. Т. 1. История края. – 1910. С. VI.
2. ПСЗ. Собр. 1. Т. 23. (1789–1796). – СПб., 1830. Ст. 17025. «О построении укреплений от Екатеринодара до Воронежского редута; о поселении 6 донских казачьих полков на Кавказской линии и об учреждении суда и расправы между горскими народами».
3. Щербина Ф.А. Указ. соч. С. 697.
4. Шахов Д. Воронежская станица. Статистико-этнографическое описание. Кубанский сборник. – Екатеринодар. Т. 1. С. 645.
5. Фелицин Е.Д. Переселение на Кубань казаков бывшего Екатеринославского войска и образование из них Кавказского конного полка Кубанского казачьего войска. Кубанский сборник. Т. 3. – Екатеринодар. 1894. Паг. 6. С. 26.
6. Щербина Ф.А. Указ. соч. С. 697
7. Толстов В. История Хопёрского полка Кубанского казачьего войска. В 2-х частях. Тифлис. Типография Канцелярии Главноуправляющего гражданской частью на Кавказе, 1900. С. 198.
8. Арканников Ф.Ф. Николаевская станица. Статистико-этнографическое описание. Кубанский сборник. – Екатеринодар. Т. 1. С. 537.
9. Щербина Ф.А. История Кубанского Казачьего Войска. Репринтное воспроизведение. – Краснодар, 1992. Т. II. История войны казаков с закубанскими горцами. 1913. С. 416.
10. ПСЗ. Собр. 2. Т. 7. 1832. – СПб., 1835. Ст. 5796. «О наименовании Казачьего войска Терскаго-Семейнаго, Кизлярскаго-Терскаго и Гребенскаго, Кавказскими Линейными Казачьими полками: Терским, Кизлярским и Гребенским».
11. Акты, собранные Кавказской археологической комиссией. Т. 8. – Тифлис, 1881. № 256. «Докладная записка военного министра генерала от кавалерии графа А.И. Чернышева Его императорскому величеству, 19 июля 1832 г., № 133». С. 356.
12. ПСЗ. Собр. 2. Т. 7. 1832. – СПб., 1835. Ст. 5796. «Об усилении обороны Кавказской линии посредством обращения в сословие линейных казаков жителей некоторых ближайших казённых селений».
13. Бородин И.А. Историко-статистическое описание с. Надежда в Ставропольской губернии. – Ставрополь, 1885. С. 41.
14. ГАКК. Ф. 318. Оп. 1. Д. 125. Л. 1–4.
15. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 8407. Л. 14.
16. ПСЗ. Собр. 2. Т. 12. 1842. – СПб., 1843. Ст. 15360. «О временном штате управления Наказного атамана Кавказского линейного казачьего войска».
17. Краснов. Н. Народонаселение и территории казаков европейской и азиатской России. Военный сборник. – СПб., 1877. № 12. С. 300.
18. РГВИА. Ф. 14257. Оп. 1. Д. 24. Л. 87.
19. Основные административно-территориальные преобразования на Кубани (1793–1785 гг.) / Гос. Архив Краснодарского края; Сост.: А.С. Азаренкова, И.Ю. Бондарь, Н.С. Вертышева. – Краснодар: Кн. изд-во, 1986. С. 16.
20. ПСЗ. собр. 2. Т. 20 (1845) – СПб., 1846, Штаты и табели к ст. 18739.
21. Щербина Ф.А. Указ. соч. С. 196–197.


Сборник материалов IX международной научно-практической конференции «Федор Андреевич Щербина, казачество и народы Северного Кавказа: история и современность» (г. Краснодар, 27 февраля 2009 г.). – Краснодар: ИМСИТ,2009.

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел: Освоение и управление землями ККВ // История административного деления

Рейтинг@Mail.ru