Карта казачьих отделов ККВ
Версия для печати

Северо-восточное Приазовье в системе административно-территориальных преобразований на Юге России: из опыта формирования региона

26.04.2013. Количество просмотров: 488


Хлынина Татьяна Павловна доктор исторических наук,
главный научный сотрудник лаборатории истории и этнографии
Института социально-экономических и гуманитарных исследований
Южного научного центра РАН г. Ростов-на-Дону
tatiana_xl@mail.ru

Урушадзе Амиран Тариелович кандидат исторических наук,
научный сотрудник лаборатории истории и этнографии
Института социально-экономических и гуманитарных исследований
Южного научного центра РАН г. Ростов-на-Дону


Аннотация: Статья посвящена административно-территориальным практикам формирования Северо-Восточного Приазовья в имперский и советский периоды времени. В ней отмечаются сложности формирования региона, связанные с подвижностью границ, необходимостью совмещения принципов экономической целесообразности и учета этнического состава населения, решением внешних и внутренних задач. Делается вывод о нелинейном и противоречивом процессе регионостроительства в Приазовье.
Ключевые слова: Приазовье, юг России, регион, административно-территориальные преобразования, имперский и советский опыт управления

История формирования и развития административно-территориального устройства Российского государства относится к классическим сюжетам отечественной историографии. В литературе поставлены и отчасти разрешены вопросы, связанные с вхождением отдельных регионов в состав России, их административным «обустройством» в едином государственном организме, эволюцией имперских и советских практик управления. Профессиональным сообществом историков активно обсуждаются и различные аспекты воздействия опыта прошлого на состояние и возможности нынешнего административно-территориального деления РФ. Актуализация этих проблем в последнее время оказывается тесно связанной как с поисками оптимальной модели управления страной, так и все продолжающейся дискуссией о природе происхождения такой крупной административно-хозяйственной и территориальной единицы как регион [1]. Выбор Северо-Восточного Приазовья (современной территории Ростовской области) в качестве объекта исследования обусловлен несколькими соображениями. Во-первых, его «межсубъектным» положением (регион входил в состав России и Украины) и во многом вызванной им интенсивностью административно-территориальных преобразований. консалтинг Во-вторых, возможностью на примере изучения истории его становления ответить на вопрос о том, как и под воздействием каких обстоятельств, происходило формирование российских регионов.

В отличие от многих других регионов Северо-Восточное Приазовье входило в состав Российского государства дважды – в 1696 г. (в ходе азовских походов Петра I) и в 1774 г. (по условиям Кючук-Кайнарджийского мира). Отвоеванный у турок в 1696 г. Азов должен был по замыслу Петра I стать неприступной крепостью, обладавшей удобной и вместительной гаванью. Однако, мелководье устьев Дона не позволило реализовать эти замыслы. Подходящая гавань была найдена при Таганрогском урочище, где в 1698 г. заложена гавань и крепость под именем Троицкой на Таганроге. Северо-Восточное Приазовье в этот период рассматривалось, прежде всего, как ключевой регион в деле дальнейшего укрепления геополитических позиций России на южном направлении. Соответствующим образом выстраивалась и региональная система управления, которая к началу XVIII в. была представлена двумя независимыми друг от друга воеводами, управлявшими отдельными городами-крепостями – Азовом и Троицким. Очень скоро неэффективность подобного двоевластия, порождавшего ненужную конкуренцию воевод, стала очевидной.

Обозначившееся стремление к централизации управления привело к учреждению в крае в 1703 г. должности Азовского губернатора. В ходе проведения губернской реформы 1709 – 1711 гг. территория Северо-Восточного Приазовья была включена в состав Азовской губернии. Административно-территориальное обустройство региона в составе России было прервано в 1711 г. после неудачного Прутского похода Петра I. Однако уже в 1775 г. на отвоеванных территориях была вновь учреждена Азовская губерния с центром в Екатеринославе.

В начале 1780-х гг. развитие административных практик империи в Приазовье было тесно взаимосвязано с дипломатическими усилиями Петербурга, направленными на присоединение Крыма. Приступая к решающей стадии сложных дипломатических маневров, имперская администрация вновь взяла курс на централизацию управленческих полномочий. Согласно указу Екатерины II от 30 марта 1783 г. путем слияния Азовской и Новороссийской губернии образовывалось Екатеринославское наместничество [2]. С присоединение Крыма по Манифесту 8 апреля 1783 г. и проведением границы Российской империи по Кубани Северо-Восточное Приазовье, оказавшись в глубоком тылу, теряло свое военно-стратегическое значение. На последующих этапах развития административной политики в крае, имперская элита исходила из необходимости эффективного регулирования торговли и торгового земледелия в регионе.

Социально-экономическому развитию Северо-Восточного Приазовья, как и всего юга России, должно было способствовать разукрупнение созданной в 1796 г. на месте Екатеринославского наместничества Новороссийской губернии. Согласно указу Александра I, в 1802 г. территория последней была разделена между тремя губерниями: Николаевской, Екатеринославской и Таврической. Большая часть территории Приазовья была включена в границы Екатеринославской губернии, среди шести уездов которой был выделен и Ростовский [3]. В том же году было образовано Таганрогское градоначальство, которое на протяжении первой половины XIX в. являлось полуавтономной административной единицей. Его «административная экспансия» привела к тому, что в составе градоначальства оказались такие города как Ростов-на-Дону, Мариуполь, Нахичевань, а в самом регионе сложилась своеобразная административная «чересполосица». На территории края располагались земли в управленческом отношении относящиеся к ведомствам Екатеринославской губернии, Таганрогского градоначальства и Донского казачьего войска. Такое неудовлетворительное состояние администрации, а также возрастающее значение региона в сфере внешней торговли, развитие товарного земледелия и промышленности при значительном росте населения вынуждали имперскую администрацию искать наиболее эффективную конфигурацию административно-территориальной карты края. В годы правления Николая I практика закрепления административных прерогатив за отдельными институтами исключительно «в видах развития торговли», то есть в отрыве от удобства административного управления, была признана порочной [4].

Одним из вариантов административного обустройства Северо-Восточного Приазовья в XIX в. стал нереализованный проект создания Петровской губернии. Этот проект был впервые представлен министром внутренних дел, графом Д.Н. Блудовым в 1838 г. Петровскую губернию предполагалось образовать из территорий восточной части Екатеринославской губернии, ногайских земель и Миусского сыскного начальства Земли войска Донского. Несмотря на то, что на учреждение новой губернии последовало соизволение императора, новое административное образование на карте юга Российской империи так и не появилось. К идее создания Петровской губернии вновь обратился сенатор М.Н. Жемчужников.

В 1844 г. в рапорте Николаю I «Об устройстве управления прибрежными городами Азовского моря» сенатор, подчеркивая многочисленные выгоды от образования губернии, писал: «Учреждение Петровской губернии было бы благодетельно для всего приморья Азовского; оно ближе и удобнее связало бы Украину и внутренние губернии со странами прилежащими к сему морю, и облегчило бы исполнение благодетельных постановлений дарованных земле Войска Донского» [5]. В дополнение к проекту Д.Н. Блудова сенатор предлагал включить в состав губернии города Ростов-на-Дону и Бердянск, а кроме того, в целях пресечения торгового соперничества Керчи и Таганрога подчинить первую главе Петровской губернии [6]. Но и этот проект административной реорганизации остался на бумаге.

Последующие планы переустройства системы управления в Приазовье непременно содержали пункт, согласно которому прибрежный Миусский округ войска Донского должен был безвозмездно отойти к новому административному образованию. Между тем, администрация войска проявила в этом вопросе принципиальную неуступчивость, что привело в 1850-х – 1860-х гг. к провалу двух попыток создания Таганрогской губернии [7].

Не решившись на кардинальное изменение административной «чересполосицы» Северо-Восточного Приазовья, но принимая во внимание всю остроту проблемы, имперское правительство стало действовать поэтапно. В течение 1852 – 1864 гг. на Кубань было переселено занимавшее пространство между Бердянском и Мариуполем Азовское казачье войско, а данная территория была передана Екатеринославской губернии.

С потерей Таганрогом былой роли в социально-экономическом развитии региона параллельно падало и административное значение полуавтономного Таганрогского градоначальства, самостоятельность которого в новых условиях выглядела неоправданной. По контрасту с Таганрогом выход на лидирующие позиции Ростова-на-Дону создавал трудности в его управлении из далекого Екатеринослава. Ближайшей к двум означенным городам и в географическом и в административном отношении была Область Войска Донского. Это обстоятельство, наряду с традиционными торговыми, промышленными и социальными связями гражданского и войскового населения стали причинами включения Таганрогского градоначальства и Ростовского уезда Екатеринославской губернии в состав Области в 1887 г. [8]. Административные единицы в границах Области Войска Донского стали Таганрогским и Ростовским округом соответственно.

Территория Приазовья в XVIII – начале XX вв., несмотря на периодическое появление проектов централизации региона, так и не была объединена в единых административных границах. Тем не менее, важным итогом рассмотренного этапа административных преобразований стало административное слияние Северо-Восточного Приазовья, приобретшего на рубеже XIX – XX вв. статус одного из ведущих торгово-промышленных регионов империи.

Начало XX в. ознаменовалось чередой новых административно-территориальных преобразований, вызванных кардинальным переустройством государственной власти в стране. Революция и последовавшая за нею Гражданская война не только меняли пространственную конфигурацию региона, но и привносили в нее «ветер свежих и пока еще не привычных политических перемен. Повсюду городились границы, народы провозглашали свою независимость, и как-то исподволь формировалось чувство, что нечто чуждое и ненужное привносится в нашу в прошлом такую не справедливую, но все же единую жизнь» [9]. Ощущавшаяся непрочность быстротечной смены власти, особенно на юге, ставшем в одночасье «казачьей Вандеей» и «сосредоточением горского сепаратизма», не оставила заметных изменений в сложившейся системе административно-территориального устройства региона. В этот смутный период времени Северо-Восточное Приазовье попеременно входило то в «красные», то «белые» государственные образовании, оставаясь по существу территорией расколотого региона. Расколотого не только по принципу отстаиваемых идей, но и национального состава населения.

Распад Российской империи и спровоцированный большевиками процесс национального самоопределения вызвал к жизни становление новых государственных образований. Их границы, как правило, совпадали с прежним административно-территориальным делением страны, а причины возникновения и продолжительность существования нередко определялись обстоятельствами, далекими от потребностей самих народов. Наиболее сложно обозначенные процессы протекали в регионах с традиционно смешанным составом населения. Наличие высокого процента «малоросского элемента» в Северо-Восточном Приазовье, а также вхождение в прошлом части его территории в состав Екатеринославской губернии, послужили поводом для руководства Украинской демократической республики претендовать на эти земли. «Украинская экспансия» как раз и оказалась одним из факторов, побудивших донской Военно-революционный комитет без решения съезда советов провозгласить Донскую Советскую республику. Она учреждалась в пределах территории Области Войска Донского и мыслилась «заслоном украинскому самоопределению», опиравшемуся на «германские и австрийские войска»: «Мы должны им сказать: “Мы самоопределились, и вам у нас делать нечего”» [10].

Краткосрочность существования республики (23 марта – 4 мая 1918 г.), а также пришедших ей на смену белоказачьей государственности Всевеликого Войска Донского и деникинской Доброволии не внесли сколько-нибудь значительных изменений в территориальное устройство региона. Тем не менее, своей приверженностью к сохранению исконных российских земель и неделимостью государства на отдельные «национальные квартиры» они закрепили в сознании населения региона представление о его неразрывной связи с Россией. Осознание этой неразрывности, накладывавшейся на вековой хозяйственный опыт и «встроенность» в сложившуюся сетку административного деления, определяло и непонимание населением последующих советских преобразований.

Завершение Гражданской войны потребовало не только упрочения политических позиций советской власти, но и создания принципиально нового административно-территориального районирования, способного к выполнению стоящих перед страною, прежде всего, экономических задач. Начавшаяся в 1920 г. реформа исходила из необходимости приведения в соответствие системы управления хозяйственным возможностям и границ амвновь создаваемых территорий. Исключение составляли национальные автономии, где хозяйственно-административные преобразования подчинялись «ликвидации фактического неравенства» населявших их титульных народов. С восстановлением советской власти на Дону в начале марта 1920 г. территория Всевеликого Войска Донского была упразднена, а составлявшие ее округа вошли в состав Донской области и Царицынской губернии. Ряд станиц Черкасского округа и Таганрогский округ полностью были переданы Украинской республики. Основу территориального размежевания бывшей казачьей области составили как принципы «экономического тяготения населенных пунктов к тому или иному району», так и территориального укрепления украинской нации. Соображения последнего порядка и обусловили собою судьбу Таганрогского округа, признававшегося «определенным очагом украинской жизни». В составе Донецкой губернии Украинской ССР вновь образованный в 1923 г. Таганрогский округ просуществовал до 2 июня 1924 г.

В связи с созданием Юго-Восточной области, переименованной затем в Северо-Кавказский край, начался процесс обратной передачи округа РСФСР. Еще до принятия официального решения, определяющего его административный статус, в Таганрогский окружной исполнительный комитет Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов в массовом порядке стали поступать прошения сходов граждан о «зачислении» их сел, хуторов и целых районов во вновь образующуюся область. В качестве основных мотивов перехода указывались экономические соображения и национальный состав населения: «В виду распространения частных слухов об отходе района с его центром слободой Голодаевкой к УССР, мы граждане (в количестве 1800 человек) считаем таковое прикрепление нашего района в корне не отвечающим запросам жизни… А потому, принадлежа к Таганрогу с давних времен и имея колоссальную тягу к таковому, и в настоящее время как с экономической, так и с территориальной точки зрения, а также считая себя русскими по национальности…, мы собравшиеся здесь, единогласно выражаем свой протест против такого районирования, которое затормозит… развитие нашего сельского хозяйства» [11].

Летом 1924 г. округ под воздействием причин «сугубо производственного порядка и давних связей с остальной территорией Р.С.Ф.С.Р.» был включен в состав Юго-Восточной области. Однако уже в 1929 г., принимая во внимание «незначительность размеров его территории, количества населения, отсутствие надлежащих перспектив самостоятельного экономического развития в будущем» округ объединялся с Донским округом, а Таганрог становился его административным центром [12]. В дальнейшем, несмотря на продолжавшуюся перекройку границ округа, которые производили в пределах Северо-Кавказского края, существенных изменений в границах и управлении региона не происходило. Его окончательное оформление пришлось на конец 1930-х гг. и совпало с образованием Ростовской области. Многочисленные архивные документы свидетельствуют о том, что «национальный момент», вызвавший к жизни северокавказское краевое объединение, существенной роли в формировании региона не играл. На первый план в его развитии выдвигались «задачи грамотного обустройства власти, решения экономических проблем, подчинения им внутренней группировки населенных пунктов» [13].

Основу кажущейся хаотичности территориальных преобразований и встраивания региона в различные системы управления на юге страны составляла целенаправленная логика развития Российского государства. В различные периоды времени она определялась как внутренними, так и внешними его потребностями, опирающимися на решение конкретных задач, – упрочения позиций власти, достижения административно-хозяйственной целостности территории, обеспечения безопасности ее границ. Приоритетность этих задач, в свою очередь, обуславливала собою динамику и формы тех или иных преобразований. При этом учитывались природно-географические особенности Северо-Восточного Причерноморья и этнический состав его населения. Исторический опыт формирования небольшого российского региона свидетельствует о тщетности усилий специалистов свести понимание природы его возникновения либо к «творению природы», либо к «целенаправленной, как правило, политико-административной деятельности властных структур» [14]. В реальности он оказывается компромиссным решением между возможностями географии и потребностями власти.

Литература:

1. Рязанцев И.П., Завалишин А.Ю. Территориальное поведение россиян (историко-социологический анализ). М., 2006. С.26 – 32.
2. Полное собрание законов Российской империи. Собрание I. СПб., 1830. Т. XXI. № 15 696. С.889.
3. Там же. Т. XXVII. № 20 449. С. 227.
4. Государственный архив Ростовской области. Ф. 579. Оп. 1. Д. 198. Л.72
5. Там же. Д. 198. Л.75.
6. Там же. Л.76.
7. Там же. Д. 205. Лл. 1–15.
8. Полное собрание законов Российской империи. Собрание III. СПб., 1889. Т. VII. № 4466. С. 234.
9. Национальный архив Республики Адыгея. Ф.Р. – 1. Оп.1. Д.10572. Л.4.
10. Сергеев В.Н. Донская республика (1917 – 1918). Ростов н/Д., 2005. С.119.
11. Таганрогский филиал Государственного архива Ростовской области. Ф.Р. – 10. Оп.1. Д.181. Л.7.
12. Там же. Д. 186. Л.1.
13. Там же. Л.13.
14. Рязанцев И.П., Завалишин А.Ю. Указ. соч. С.26.

Исследование выполнено в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ, проект № 12-31-08027 «Российский Северный Кавказ: исторический опыт управления и формирования границ региона».


Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. Научный журнал, входит в перечень ВАК Минобрнауки РФ
Материал с сайта http://www.online-science.ru

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел: Освоение и управление землями ККВ // История административного деления

Рейтинг@Mail.ru