Карта казачьих отделов ККВ
Версия для печати

Суворов и его вежливые драгуны в Крыму

19.03.2015. Количество просмотров: 377

И.А. Харитонов,
кандидат географических наук, доцент
Академия ИМСИТ

Присоединение Крыма к России стало актуальным в последней трети XVIII века, когда Османская империя потерпела военное поражение от войск генерала-фельдмаршала П.А. Румянцева-Задунайского. До этого русская армия несколько раз легко входила в Крым, наносила военное поражение турецким и крымским войскам, но каждый раз вынуждена была удаляться, не имея возможности получать тыловое обеспечение через безлюдные степи Дикого Поля. Страшной помехой была и чума – постоянный спутник Крымских кампаний. Таким образом, походы армий российских фельдмаршалов Б.Х. Миниха и П.П. Ласси в 1737–1739 гг. стали только разведкой боем.

Только через три десятилетия, в 1771 году началось реальное покорение Крыма. Армия генерал-аншефа князя В.М. Долгорукова с боями вступила на полуостров. Разбив 29 июня стотысячную армию крымских татар в сражении при Феодосии, русские войска заняли Арабат, Керчь, Еникале, Балаклаву и Таманский полуостров. Турецкое командование и хан Селим Гирей бежали в Стамбул. Новый хан, сторонник сближения с Россией, Сахиб Гирей, 1 ноября 1772 года подписал с князем Долгоруковым договор, согласно которому Крым провозглашался независимым ханством под протекторатом России. Морские порты Керчь, Кибурн и Еникале переходили во владение России. Оставив гарнизоны в крымских городах, и освободив более десяти тысяч русских пленников, армия Долгорукова ушла к Днепру. Князь Долгоруков получил от императрицы почётное именование «Крымский» и орден святого Георгия 1-й степени.

Но это был только очередной шаг к присоединению полуострова. Хотя Турция в 1774 году по Кучук-Кайнарджийскому мирному договору признала независимость ханства и переход к России крымских портов, главное было впереди. Руководство реальным присоединением было поручено малороссийскому генерал-губернатору и главнокомандующему войсками на Юге России П.А. Румянцеву.

В Крыму боролись русская и турецкая партии, 10 тысяч турецких войск ещё не покинули полуостров. В Трапезунде формировался десант, на Дунае находилась сильная турецкая армия. К войне готовились и в Крыму. Чтобы турки не предупредили нас в Крыму, туда пришлось снова ввести войска. Казалось, история повторяется… Но сейчас была совсем другая ситуация. Войска входили для поддержки избранного ногайцами на Кубани (Крым и Кубань – одно государство, Крымское ханство) прорусского хана. Сейчас стрельба была неуместна.

Войска под командованием генерал-аншефа князя А.А. Прозоровского вошли в Крым в ноябре 1776 г. В это время в корпус прибыл генерал-поручик А.В. Суворов. Уже 17 января 1777 г. Суворов принял от заболевшего Прозоровского командование войсками в Крыму.

В 1777 г. Суворов уже не молод, но всё ещё – генерал из второго ряда. В строю елизаветинские гиганты Румянцев, Голицын, Панин, Чернышёв, Долгоруков-Крымский. Но их уже опережает молодой любимец императрицы Потёмкин. Ровесники Салтыков и Репнин уже генерал-аншефы. Во втором ряду, вместе с Суворовым: Прозоровский, Каменский, Гудович, Каховский, Кречетников, Эльмпт, Мусин-Пушкин… (Керсновский А.А. История русской армии. Т.1. – М., Голос, 1992. – 234 с.). Соревнование со всеми коллегами – лейтмотив всей военной карьеры Суворова. На гибель в 1773 году «Русского Ахилла», лучшего на то время генерала российской армии Вейсмана фон Вейсенштейна Суворов откликнулся многозначительно: «Вейсмана не стало! Я остался один…»

О том, что он гениальный полководец, ещё никто не знает. Пока на его счету – командование отрядами ранга не более дивизии, победы над отважными, но неорганизованными польскими конфедератами, над турками при Туртукае и Козлуджи (здесь его «помощь» Каменскому, который сам рассчитывал справиться с турками, обернулась открытой враждой на всю жизнь) и поимка Пугачёва. Это немного, но он на хорошем счету: по мнению начальства, он – отважный и умелый генерал. «Ура, вперёд, победа!» Пока – не более того.

В январе 1877 года Суворов впервые командует самостоятельно. У него есть чёткое предписание прямолинейного Прозоровского подавлять силой любое вооружённое сопротивление (татары уже не раз нападали на казачьи разъезды и убили несколько казаков). Правда, известно и общее пожелание императрицы уклоняться от формальной войны всеми способами. Но это пожелание – не императив, лично к Суворову не относится.

Вместо того чтобы увеличить список своих побед, Суворов последовал пожеланию Екатерины II. Войскам – пехотинцам, драгунам, казакам – приказано конфликтов избегать, от применения оружия воздержаться, т. е. быть вежливыми. Суворов одними искусными манёврами рассеял собравшуюся татарскую конницу Девлет Гирея. В середине марта в Крым с Кубани перебрался Шагин Гирей. Он был принят русскими войсками с подобающей церемонией (глава государства!). Тотчас были организованы выборы – вслед за кубанскими, крымские мурзы (весь электорат того времени) избрали Шагина ханом; Девлет Гирей бежал. Как писал биограф Суворова, первый акт драмы был сыгран, притом так, что Порта почти не имела возможности уличить русских в явном содействии Шагин Гирею (Петрушевский А.Ф. Генералиссимус князь Суворов. Изд. 2-е. – СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1900. – 788 с.).

Прозоровский выздоровел, Суворов получил в команду отряд из двух пехотных полков и нескольких эскадронов драгун. Два месяца отряд простоял близ Ак-Мечети (ныне Симферополь), наблюдая горные проходы со стороны Бахчисарая. Боёв не должно было быть. Их и не было.

Несмотря на замечательный успех своих действий по обеспечению выборов в Крыму, боевой генерал страдал от отсутствия «настоящей» службы. В июне 1777 г. он отпросился в отпуск и уехал на Полтавщину, где тогда жила его семья.

В ноябре 1777 г. П.А. Румянцев вызвал его на службу. Суворов не хотел возвращаться в подчинении А.А. Прозоровского. Через голову Румянцева он обратился к Г.А. Потёмкину, и тот согласился отдать Суворову в командование Кубанский корпус, хотя и подчинённый Прозоровскому, но фактически автономный. Суворов оговорил себе право докладывать и получать приказы непосредственно от Румянцева, минуя Прозоровского.

Прибыв на Кубань в январе 1778 года, Суворов объехал всю линию постов, составил топографическое описание с этнографическими сведениями, принял срочные меры по улучшению условий службы на кордонной линии. Он привел в порядок госпитали, рационально распределил войска, приказал выжечь приречные камыши. Но вскоре ему пришлось вернуться в Крым.

Отношения с Турцией ухудшались. Там ещё не утвердили условия Кучук-Кайнарджийского мира 1774 года, на полуострове оставались турецкие гарнизоны, эмиссары из Стамбула подстрекали татар к восстанию против прорусского хана. В Чёрное море готовились войти три турецкие эскадры, к Дунаю подошла армия и начала строить мост у Исакчи. Несмотря на победу, одержанную три года назад, сил на новую войну у России, ещё не пришедшей в себя после страшной пугачёвщины, не было.

Румянцев предписал Суворову не допустить высадки турок в Крыму. Задача была непростая, поскольку Россия находилась с Турцией в состоянии мира. Действовать следовало мирными средствами, а к оружию прибегать лишь в крайних случаях. Румянцев явно сомневался в способности Суворова к такому образу действий. Он писал Потёмкину: «Как господин Суворов не говорлив и не податлив, то не поссорились бы они, а после бы и не подрались» (П.А. Румянцев Документы. – Т.2. – М., 1957. – С. 65.).

Но Суворов снова отказался от поиска военных побед. Есть в русской истории генералы, которых принято считать искусными дипломатами: Румянцев, Репнин, Кутузов, Ермолов… О Суворове так говорить не принято. Но всё, что он сделал в Крыму – эталон политического и дипломатического искусства.

В мае 1778 года он издал подробную инструкцию для вверенных ему войск, в которой войскам вменялась в обязанность «соблюдать согласие с обывателями, применять оружия только в крайности, проявлять человеколюбие к покоряющимся».

Появились представители турецкого правительства. Они заявили Суворову, как старшему военному начальнику в Крыму, что русские не имеют права занимать Крым, независимость которого признана всем миром (сейчас хочется добавить – «демократическим» миром – Авт.), а флот российский не должен плавать по Чёрному морю, принадлежащему Турции.

Забыв на время свой обычный экстравагантный стиль общения, Суворов дружелюбно и понятно объяснял, что русские войска находятся в Крыму по приглашению его властей, флотилия только охраняет берега Крыма. А вот появление турецкого флота у берегов независимого государства, которому никто не угрожает и правительство которого к турецкой помощи не взывает, весьма удивительно. Поэтому, при всей приязни к турецкому флоту, если будет предпринята высадка на берег, «русские вынуждены будут прибегнуть к оружию для защиты вольности и независимости Крымского ханства» (А.В. Суворов (Документы). – Т.1. – М., 1949 – С. 84.).

7 июня произошёл случай, который мог стать поводом для начала войны. В Ахтиарской (ныне Севастопольской) бухте стояли турецкие суда. Они и не уходили отсюда с прошлого года. Ночью группа турецких моряков высадилась на берег и убила патрульного казака. Суворова провоцировали.

Он пригласил хана в свой лагерь под Бахчисараем и оттуда они вместе отправились к бухте. В виду турок они объехали часть берега. Суворов выбрал места для укреплений. В ночь на 15 июня 6 батальонов пехоты с конницей и артиллерией расположились по обе стороны Ахтиарской бухты и сразу приступили к возведению укрытий для батарей и стрелков. Утром работу прекратили. Турки вежливо запросили: что вы делаете? Суворов ответил в дружелюбной форме, упомянув убитого казака. Пока турки обдумывали следующий шаг, укрепления строились в следующие две ночи. Принуждение к миру оказалось вполне действенным: справедливо оценив ситуацию, турки выбрались из бухты с помощью гребных судов, так как дул противный ветер, и отошли в море.

В сентябре наступила кульминация. Берега Крыма блокировали 170 кораблей и судов турецкого флота. Суворов ввёл в Крым резервный корпус, усилил цепь пикетов по берегу и предписал отрядам маневрировать в виду крейсирующих кораблей. Турки запросили позволения сойти на берег «для прогулки». Отказано им было в дружелюбном тоне: мы, мол, рады бы, но ваши корабли прибыли из портов, где отмечена чума. Наши карантинные правила одинаковы для всех.

Следующий запрос – о дозволении набрать питьевой воды на берегу и запастись дровами. Так же вежливо было отказано снова под предлогом той же чумы. Да и засуха, от которой страдает Крым, не позволяет нам поделиться ею даже с дорогими гостями.

Вежливая демонстрация силы оказалась действенной. Флот удалился в Босфор. Крым остался независимым. О событиях осени 1778 г. фельдмаршал П.А. Румянцев-Задунайский острил о порадовавшем его Суворове в письме Г.А. Потёмкину: «Татары и турки в немалом количестве прибегают к источнику вечной жизни (обращаются в христианство – Авт.), и я желаю, чтобы равноапостольный Суворов их жажду утолил, а Гассан-бея к пресной воде не пускал».

Турция больше не претендовала на Крым. В турецком правительстве возобладала партия мира. 10 марта 1779 г. Порта подписала конвенцию с утверждением Кучук-Кайнарджийского мира и признала Шагин Гирея крымским ханом. Суворов получил приказание войска из Крыма и с Кубани вывести, оставив только 6 тысяч под видом гарнизонов русских портов Еникале и Керчи.

Остальное было делом внутренней политики. В 1783 году Суворову снова пришлось взять на себя главную ответственность за судьбу присоединяемых к России земель. В апреле 1783 года императрица Екатерина издала манифест о принятии под свою державу Крыма, Тамани и Кубани – всей территории и населения Крымского ханства. В Крыму Суворов ещё в 1779 г. сделал всё, что нужно. Оставалась другая часть Крымского ханства – Кубань, населённая кочевыми и воинственными ногайцами. Именно Суворов как новый командир Кубанского корпуса должен был завершить присоединение Крыма. Ему предстояло привести к присяге на подданство кочевые орды.

Хотя здесь не обошлось без кровопролития, побоище на Калаусе нельзя считать «военной победой» Суворова. С взбунтовавшимися ногайцами расправились донские казаки, а сама операция носила характер не военный, а полицейский.

В феврале 1784 г. Турция торжественным актом признала присоединение Крыма и Кубани к России. 22 февраля 1784 года указом Екатерины II высшему сословию Крыма, включая и отрёкшегося от крымского престола Шагин Гирея, были предоставлены все права и льготы российского дворянства. Русскими и татарскими чиновниками по приказу Г.А. Потёмкина были составлены списки 334 новых крымских дворян, сохранивших за собой земельную собственность. Отметим, что внук одного из этих бывших мурз, генерал-лейтенант Николай Александрович Рудзевич был последним наказным атаманом Кавказского линейного казачьего войска (1857–1860). На Крымском полуострове не вводилось крепостное право, татары были объявлены казёнными крестьянами. В 1783 г. в Крыму имелось 1474 деревни, а население насчитывало около 60 тысяч человек.

За исключительные заслуги по присоединению Крымского ханства к России А.В. Суворов был награждён дважды. В конце 1779 года его вызвали в Петербург. В конце аудиенции Екатерина II сняла со своего платья бриллиантовую звезду ордена Александра Невского и пожаловала её генералу. Орден св. Александра Невского Суворов получил ещё в 1771 г. за подвиги в Польше. Бриллианты к знакам ордена Александра Невского были официальным повышением достоинства награды.

В сентябре 1782 г. был учреждён высокий (второй в орденской иерархии после ордена св. Андрея Первозванного) орден св. Владимира. В этот же день его кавалерами стали 11 заслуженных генералов и сановников – за совокупность прошлых заслуг. Суворова в их числе не было: чин не высок, ко двору не приближен. Но 28 июля 1783 г. генерал—поручик Суворов награждён этим орденом 1-й степени (выше, чем положено по чину – генерал-поручику полагалась 2-я степень). Он стал первым, награждённым за конкретную заслугу: «присоединение разных кубанских народов к Российской империи». Кстати, именно этот орден Суворов, по версии рекламного ролика банка «Империал», якобы, выпросил у императрицы за обедом: «До первой звезды нельзя! – Звезду Александру Васильевичу!». Не выпросил, а заслужил!

Политическая и дипломатическая победа Суворова в Крымском ханстве осталась в тени его великих военных побед. Следует, однако, заметить, что даже самые громкие его виктории – Кинбурн, Рымник, Измаил, Прага и Альпы – не имели самостоятельного политического значения. Кинбурн и Рымник – блестящие победы в ходе большой войны, крепость Измаил была возвращена Турции, судьба Польши была решена задолго до штурма Праги, Альпийский поход наша армия совершала, уже выйдя из антинаполеоновской коалиции. А Крым остался российским. И сделал это Суворов.

Сборник материал XV международной научно-практической конференции «Научное наследие Ф.А. Щербины: казачество и история Кавказа», г. Краснодар, 26-27 февраля 2015 г. – Краснодар: ИМСИТ, 2015. -298 с.

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел: Воинское служение ККВ // История войн и сражений

Рейтинг@Mail.ru