Карта казачьих отделов ККВ
Версия для печати

Распределение гвардейских мест между кубанским и терским казачеством в Собственном Его Императорского Величества конвое в 1861 году

25.02.2013. Количество просмотров: 72

Емельянов Олег Борисович – кандидат исторических наук (г. Георгиевск)

Морозов Олег Анатольевич – кандидат экономических наук,
доцент кафедры экономики Санкт-Петербургского
государственного университета растительных полимеров (г. Санкт-Петербург)

 

После разделения Кавказского линейного казачьего войска на две части в 1860 году, вызвавшего неоднозначную реакцию у современников [См.: 1], соответственно возникла дилемма о перераспределении не только функций, но и нескольких государственных вакансий, которые оставались за северокавказским казачеством. Одним из важнейших вопросов стало определение количества лучших чинов из Кубанского и Терского войск для прохождения почетной службы в гвардейском подразделении, расквартированном в столице Российской империи.

Первоначально было установлено, что на начало 1861 года в Собственном Его Императорского Величества конвое службу проходили обер-офицеров – 9, урядников – 16, музыкантов – 4, казаков – 160. При этом подразделение делилось на две смены, «из коих одна находилась в Санкт-Петербурге, а другая при Войске на льготах», и смена происходила каждые три года. При этом во 2-м эскадроне на действительной службе зафиксировано обер-офицеров – 7, урядников – 16, музыкантов – 2, казаков – 66». Из них от Кубанского казачьего войска числилось 6 офицеров, 10 урядников, 1 горнист и 40 казаков, а оставшиеся, то есть 1 офицер, 6 урядников, 1 горнист и 26 казаков являлись уроженцами терских станиц. «На льготах» находилось «обер-офицеров – 2, урядников – 15, музыкантов – 2, казаков – 63», из которых 2 офицера, 9 урядников, 1 горнист и 34 нижних чинов, которые и значились в списках Терского казачьего войска, и соответственно кубанцев по домам находилось 6 урядников, 1 горнист и 34 казаков [2].

Всего же от северокавказского казачества «в двух сменах по списку состояло обер-офицеров – 9, урядников – 31, музыкантов – 4, казаков – 129». Из них от кубанцев насчитывалось 6 офицеров, 16 урядников, 2 горниста и 74 казака, а на терцев приходилось 3 офицера, 15 урядников, 2 горниста и 55 казаков. «Сверх комплекта урядников – 15. Не доставало в комплекте казаков – 31. Считая же сверх комплекта урядников в общем числе казаков, последних действительно не доставало до комплекта – 16». При этом давалось пояснение, что «недостаток этот произошел от убыли людей из эскадрона по разным случаям» [3].

Специальный комитет под председательством Наказного атамана генерала Х.Е. Попондопулло, составленный «из старших чинов Войскового Правления бывшего Кавказского линейного казачьего войска и Черноморского казачьего войска полковников Булгарина и Лазебникова, а также дежурных штаб-офицеров штаба войск Кубанской области Цакни и Войскового дежурства полковника Кравцова», приступил к рассмотрению вопроса о распределении мест в Кавказском гвардейском дивизионе среди лучших воинов из терских и кубанских станиц. Поскольку «в Кубанское войско отходило из бывшего Кавказского линейного казачьего войска тринадцать полков, а в Терском будет заключаться десять конных полков, и желая поэтому доставить высокую честь служить в Собственном Его Императорского Величества конвое, как офицерам, так и нижним чинам уравнительно из всех казачьих полков, полагает на будущее время на состав Лейб-гвардии Кавказского эскадрона назначить от Кубанского войска: обер-офицеров – 6, урядников – 10, музыкантов – 2, казаков – 100; от Терского войска: обер-офицеров – 3, урядников – 6, музыкантов – 2, казаков – 60» [4]. Итого с Северного Кавказа при российском самодержце должны было проходить действительную службу 9 офицеров, 16 урядников, 4 горниста и 160 казаков, всего 189 человек, которые распределялись по двум равным сменам.

Однако в скором времени, а именно 17 февраля 1861 года, в Военном министерстве пришли к другому мнению и увеличили количество мест для представителей терских станиц в гвардейских частях русской армии. «В одной части» службу проходили: 1 обер-офицер, 5 урядников, приказных и рядовых – 41. В другом эскадроне: «обер-офицеров – 3, урядников – 15, приказных и казаков – 123, денщиков – 3, лошадей строевых – 141, во всех частях конвоя» [5]. Всего же терцам выделялись места для 4 офицеров, 20 урядников и 167 нижних чинов. Соответственно, оставшиеся места заполнялись лучшими офицерами и казаками Кубанского казачьего войска. К сожалению, из обнаруженного документа не совсем ясно, было ли это окончательное решение и на сколько человек увеличилось представительство кубанцев в гвардейском подразделении. В то же время в ежегодном отчете по Терскому казачьему войску за 1865 год говорится, что ко 2-му эскадрону в столице приписано 48 казаков, а в «3-м Лейб Гвардии Кавказском казачьем эскадроне Собственного Его Императорского Величества конвое состоящих на службе поочередно, всего 102 человека воинских чинов» [6].

Вместе с тем, несмотря на искусственное разделение единого организма, хорошо зарекомендовавшего себя в годы военного лихолетья, казаки двух войск встречались не только на берегах державной Невы, но и вместе выдвигались к месту будущей службы, что давало им возможность лучше узнать друг друга. Так, в апреле 1864 года 46 терцев, уже поставленных на довольствие, 5 из которых имели звание урядников, в конном строю при офицере выдвинулись из станицы Екатериноградской Горского полка в сторону столицы Донского казачества. Командиру команды гвардии поручику 3-го казачьего эскадрона Панину принадлежали три лошади, а его подчиненным по две, верховая и подъемная, на которые были получены деньги для приобретения в дороге фуража. 1 июня в Новочеркасске, через тридцать шесть дней, они соединились с кубанцами, также отобранными в гвардейскую часть. После чего походным порядком в установленные сроки достигли Москвы, а затем по железной дороге 12 августа прибыли в Санкт-Петербург [7]. Таким образом, от места сбора в своем войске до конечного пункта назначения терцы затрачивали более трех с половиной месяцев, что требовало хорошей физической подготовки не только от рядовых казаков и выносливости лошадей, но и грамотных действий командного состава, чтобы прибывшая смена могла в короткие сроки заменить отправляющихся на родину.

В заключении необходимо отметить, что, несмотря на быстротечную ликвидацию Кавказского линейного казачьего войска, взаимоотношения между его отдельными частями не могли полностью прекратиться. Общность исторической судьбы, совместные боевые операции на полях многочисленных сражений навсегда сплотили жителей бурного Терека и полноводной Кубани. Совместная же служба в Собственном Его Императорского Величества конвое только укрепила дружеские и родственные связи между лучшими представителями северокавказского казачества, которые прошли испытание временем.


Примечания:


1. Попко И.Д. Терские казаки со стародавних времен [Текст] / И.Д. Попко // Гребенское войско. – Вып. 5. – Репр. изд. 1880 г. – Нальчик, 2001. – С. 515-516.
2. Центральный государственный архив республики Северная Осетия-Алания (далее – ЦГА РСО-А). – Ф. 16. Оп. 1. Д. 62. Лл. 5 об., 6.
3. Там же. – Л. 6 об.
4. Там же. – Лл. 7, 7 об.
5. ЦГА РСО-А. – Ф. 14. Оп. 1. Д. 419. Лл. 31 об., 32.
6. ЦГА РСО-А. – Ф. 53. Оп. 1. Д. 165. Лл. 6, 6 об.
7. ЦГА РСО-А. – Ф. 16. Оп. 1. Д. 58. Лл. 215, 241 об.


Из истории и культуры линейного казачества Северного Кавказа: материалы Восьмой Кубанско-Терской научно-практической конференции / под ред. Н.Н. Великой, С.Н. Лукаша. – Армавир: ИП Шурыгин В.Е., 2012. – 216 с.

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел: Наши соседи и побратимы // Казаки и горцы на службе России

Рейтинг@Mail.ru