Мечта каждого художника - расписать свою церковь. Не у каждого сбывается. А вот Александру Шевелю повезло. Он разукрасил своей кистью восемь храмов. Не где-нибудь, а в Италии. И не как-нибудь, а в стиле джаз. С тех пор в Болонью зачастили туристы и паломники. Осмотр церкви, которую оформил русский, - кульминация экскурсионного маршрута.

О чем поют краски

А вот личность самого художника для кубанцев особенно примечательна, ведь он не кто иной, как потомок легендарного брюховецкого атамана Игната Саввича Шевеля, в переломный момент истории сохранившего регалии Кубанского казачьего войска и впоследствии прославившегося как знаменитый писатель и поэт казачьего зарубежья Гнат Макуха.

О казачестве с ним можно говорить, не переводя дыхания. Всех своих предков знает наперечет. И рассказывает о них, как о живых, воскрешая эпизоды гражданской, Великой Отечественной войн. Только начнешь расспрашивать о собственной жизни - сникает. Что говорить - на родине его талант не востребован. А ведь кому как не ему и расписать бы недавно отстроенную станичную церквушку. И стала бы она произведением искусства. Но, видно, прошла полоса везения.

- Бывает, конечно, предлагают выгодные заказы, - сетует художник.- Могут попросить: напиши мне голую бабу, толстую и чтобы она на меня одним глазом смотрела, другим подмаргивала. Да лучше по миру с сумой пойду, чем до такого унижусь.

Главное в искусстве - очищение души. И современная живопись, в его понимании, - это не мартышка в форме ветерана и не унитаз посреди выставочного зала - а такие работы сейчас считаются «трендом». Хотя за границей насмотрелся всякого. Русские художники удивляют иностранцев своей проникновенностью, незамутненным взглядом на мир. За это наших не просто любят - преклоняются. Вот и пастырь, раздумывая, кого бы пригласить расписывать церковь, предпочел супермодному Фрэнсису Бэкону неизвестного русского Александра Шевеля.

- Мне было под пятьдесят, когда оказался на родине Микеланджело и Рафаэля. В Италии даже малограмотные старушки - профессора в живописи. Математику можно и не изучать в школе, рисование - предмет обязательный, один из главных. Все разбираются в искусстве, в той или иной мере владеют кистью. Но пригласили не своего католика, а меня, православного, как думаете, почему? - задает вопрос Александр Викторович.
Для настоятеля церкви Святой Девы Марии, дона Марино, не важно, какого вероисповедания художник. Его требование - работать в технике акриловых красок - поначалу казалось невозможным. Но правильно говорят: глаза боятся - руки делают. Александр Викторович волнением себя не выдал. При первой встрече, теребя страницы словаря, подбирал нужные слова, чтоб доходчиво объяснить батюшке:

- Душа и любовь - вот о чем должны петь мои краски. И предложил выбирать художественную роспись между… серьезной органной музыкой Баха и легким джазом. Дон Марино ответил не раздумывая: «Музыка джаз!» Для меня это было насколько неожиданно, настолько радостно - наши представления о живописи совпали! Сердце отозвалось барабанной дробью и звоном литавр!

Его руки господь коснулся

Художника окрыляла мысль о том, что на стенах храма отразится его духовный мир, его правда. Писалось легко. И кистью, и пером.

- Современные поиски художников напоминают поиски живописцев двадцатых годов. Да и мои сводятся к тому же: старое искусство пожирает новое. Как это происходит? Кто водит нашей рукой? Как же разрушить стереотипы? Первая ошибка - мы работаем для чьего-то глаза, хотим понравиться и даже восхитить. Ошибка вторая: все время перед мысленным взором художника образцы великих картин. Вроде и не подражаем, но делаем, как надо. Это самое плохое. Пишем картину, похожую на картину. Имитируем живопись, а не создаем ее. Только единицы знают, как «не надо», но их очень мало… Они истинные мастера, но на них зритель почти не смотрит, потому что и он ищет похожее на великие образцы.

Есть мнение, что итальянский язык созвучен украинскому. Может, потому так быстро и легко черноморский казак Александр Шевель освоился в языковой среде - корни-то запорожские. Через несколько месяцев он уже со всеми запросто и для всех - Маэстро Алессандро. Для того чтобы понаблюдать за его работой, люди приходили со всей округи. Часами глазели. И, улучив момент, высказывали свое восхищение. «Браво! - кричали ему. - Ваши краски светятся, это же чудо!» Одна старушка под впечатлением от увиденного прочитала ему целую лекцию о своем понимании композиции применительно к евангельскому сюжету. Турист, профессор из Германии, погладил его руку, объяснив через переводчика: «Этой гениальной кисти коснулся Господь».

Оборотная сторона Венеции

Художники всегда идеализировали Италию. Творения ее великих мастеров - непререкаемый образец для живописцев всего мира. И для Александра Шевеля эта страна тоже стала творческой мастерской. Она размежевала его жизнь и творчество на две половины - «до» и «после». Здесь из искры буйно разгорелось пламя. Но современная Италия, пожалуй, как и весь запад, подвержена духовным катаклизмам. Это открытие маэстро сделал для себя в Венеции, на биеннале.

- На выставке давка. Полиция во всеоружии - с дубинками и пластиковыми щитами - не слишком дружелюбно прогнала нас в сторону. Но мы проникли в ближний французский павильон через лазейку. Там вместо живописи увидели какие-то фильмы, мастер-класс сапожника и портного. И голые стены. То же самое в павильонах Англии и Голландии. И только Италия показала «креатив». В полутемном зале на огромной куче настоящих говяжьих костей сидела женщина в белом халате, испачканном сукровицей, и бормоча что-то по-английски, терла одну кость о другую. Жуткое впечатление усиливал тошнотворный запах протухшего мяса.

А вот и Россия. Сразу бросились в глаза пугающие надписи: «Криминал», «Воровство», «Пьянство»… Хорошо же позиционирует наше Отечество незнакомый мне Максим с нерусской фамилией. Огромные картины красно-черно-зеленого цвета. Уроды, нарисованные на этих холстах, извергают из себя непереваренную пищу, стоят в длинных очередях за спиртным. Полная беспросветность. То же самое в павильоне США - один к одному размеры холстов, краски, сюжеты, только с неграми и голыми бабами. Японию и Корею обошли стороной - уже ничего смотреть не хотелось. Я был ошеломлен и подавлен. Неужели так катастрофически отстал от современного искусства, что не понимаю его сути и предназначения? Ведь на таком престижном творческом форуме выставляются самые-самые.

Еще большее разочарование ожидало Александра Викторовича на Кубани, когда, вернувшись домой, узнал, что и у нас в семье не без уродов. И в наших выставочных залах можно увидеть далеко не совершенные образцы современных художеств.

На круги своя

Конечно, соблазн остаться в Италии, чего лукавить, возникал. Ностальгия оказалась сильнее. Так уж мы, кубанцы, устроены: куда бы ни забросила судьба, душа в родные края стремится. Вот и Игнат Шевель - Гнат Макуха, всю жизнь писал стихи, изливая в них свою тоску по заветному раю земному. Только не суждено было ему, эмигранту, вернуться в свою Брюховецкую. Потомок его - Александр - счастливее. Он уезжал за границу не столько на заработки, сколько за вдохновеньем, которого ему сейчас край как не хватает, как и ощущения востребованности. На досуге перечитал свои путевые записи, сам в себе разочаровался: -Такая чепуха писать дневники. Может, шестнадцатилетние школьницы более ярко чувствуют и у них лучше получается.

А еще они наивно-искренни. Я ж не пишу самое сокровенное, а так, по верхушкам прохаживаюсь.

Его жизнь - чересполосица. Вот проскочил через черную клетку и написал книгу. На одном дыхании расписал несколько холстов на вольную тему. Для души экстравагантно разукрасил в квартире целую стенку. Творчество - лучшее лекарство от депрессии. И тает душа от смутного предчувствия оттепели:

- Вот солнышко показалось из-за туч. И ласкает душу взгляд. И летят линии моей живописи, как паутинки бабьего лета. Теперь все в порядке.

Людмила Решетняк
Материал с сайта газеты «Кубанские новости» http://www.kubnews.ru