Б. Е. Фролов,
зав. отделом истории
Краснодарского
государственного
историко-археологического
музея-заповедника им. Е. Д. Фелицына



Среди бумаг Ф. А. Щербины, хранящихся в фонде 764 Госархива Краснодарского края, есть краткая историческая справка о флотилии черноморских казаков [1]. Начинается она так: "Гребная флотилия существовала с начала восстановления войска в 1787 г. Состояла первоначально из так называемых гребных лодок кременчугских больших 13, малых 11, канонерских 26. Отколь оная войску выдана, в делах не найдено". Стиль последней фразы ясно указывает на то, что выписка сделана из источника гораздо более раннего происхождения.

Документ этот удалось найти. В 1856 г. по приказу императора Александра II в Черноморском казачьем войске подготовили архивную справку о "бывшей запорожской флотилии" и передали морскому министерству [2].

Архивариус войска небрежно отнесся к порученной работе, и как хорошо, что Ф. А. Щербина не использовал его данные в "Истории Кубанского казачьего войска". Архивные документы позволяют и сегодня легко ответить, "отколь выдана войску флотилия", когда она начала формироваться, каков ее действительный состав - и на многие другие вопросы, вплоть до численности экипажа каждой лодки.

…Но вначале - о военно-политической обстановке того времени, которая, собственно, и вызвала к жизни казачью флотилию. Уже с лета 1786 г. Турция вела неприкрытую подготовку к войне с Россией. В июле и августе 1787 г. она предъявила России ультиматумы - о возвращении Крыма, о признании Грузии турецким вассалом, об осмотре всех русских судов, проходящих через черноморские проливы [3].

Русский представитель в Константинополе Я. И. Булгаков был брошен в подземелье Семибашенного замка… Еще до того, как вести о событиях в Константинополе дошли до России, турецкий флот вышел из Босфора к Днепровско-Бугскому лиману. Лиманская флотилия была наиболее слабой в составе русского флота. "Неожиданное открытие сей войны, - писал командующий Черноморским флотом, - застало нас обезоруженными в пределах Днепровского лимана" [4].

Русское командование принимало различные меры для усиления военной мощи. 20 августа 1787 г. князь Г. А. Потемкин приказал начать сбор волонтерных команд из казаков бывшей Сечи Запорожской. Пешие казаки предназначались для службы на лодках [5].

Казачья флотилия начала формироваться весной 1788 г. 25 апреля 1788 г. М. И. Кутузов в ордере секунд-майору З. А. Чепеге писал: "Дубы и лодки, какие вам будут удобны, предписал я господину полковнику Орлову по требованию вашему давать" [6]. В начале мая полковник А. Высочин получил 6 лодок, изготовленных в Кременчуге. 4 мая 1788 г. войсковой судья армии премьер-майор А. А. Головатый рапортовал в Кош "верного Запорожского войска": "Принято мною 22 лодки со всеми принадлежащими к ним снарядами, ножи военные и прочие материалы" [7]. Лодки были получены в Херсоне. На 19 стояли трехфунтовые пушки, на одной – полуторафунтовые, на двух – фунт с четвертью.

13 мая войсковой атаман Сидор Белый получил от вице-адмирала Мордвинова новое сообщение: "В число назначенных Его светлостью князем Г. А. Потемкиным-Таврическим к вам лодок при сем отправляю 13 малых и одну большую, да две больших извольте получить от его светлости принца де Нассау Сигена; если сии последние не можете переделать своими людьми по образцу тех, которые вы прежде получили, то прошу прислать их в Херсон" [8].

В "Расписании армии на настоящую кампанию", датированном 14 мая 1788 г., уже показан "Кош войска верных казаков с их лодками" [9]. В мае А. В. Суворов начинает распределять казачьи лодки по театру военных действий. Большая часть лодок с 689 казаками была отправлена 23 мая командиру Лиманской гребной флотилии принцу Нассау-Зигену. Какие задачи возлагались на казачьи лодки в это время, видно из ордера принца Сидору Белому от 3 июня 1788 г.: "И с Коша вашего посылать запорожские лодки в ночное время в разъезд спереди нашего флота до самого турецкого берега, и буде что примечено, будет от неприятеля противное, то тот час выстрелить и с пушки или ружья три раза и потом всем лодкам вооружа себя становится позади нашего флота" [10].

В июне 1788 г. в казачьей флотилии состояло 36 лодок [11]. При ней находились: 1 войсковой атаман, 5 полковников, 1 войсковой есаул, 6 полковых старшин, 5 есаулов, 5 хорунжих, 38 куренных атаманов, 104 канонира и 1600 казаков.

Флотилия делилась на "частные команды". Первые командиры частных команд – войсковые полковники Мокрый, Иванов, Сухина, Гулик, Малый. В команде последнего в июне 1788 г. числились лодки куреней Ирклиевского (60 чел.), Титаровского (41 чел.), Щербиновского (43 чел.), Уманского (48 чел.), Калниболотского (40 чел.), Корсунского (41 чел.) и Роговского (43 чел.).

Имелись лодки и с более многочисленной командой: Тимашевского куреня – 75 чел., Минского – 83 чел., Медведовского – 80 чел. (сравнивая экипажи лодок, следует учитывать, что это - списочный состав, далеко не соответствующий наличному – Б. Е.).

Под командой войскового судьи Головатого находились лодки куреней Незамаевского, Васюринского, Батуринского, Поповичевского, Каневского, Динского. Общее руководство флотилией осуществлял войсковой атаман Сидор Белый.

Еще в мае 1788 г. часть казачьих лодок осмотрел генерал-поручик Бибиков и нашел, что их артиллерийское вооружение – 1 носовая пушка – слишком слабое, "ибо у неприятеля хотя и малая судина, то у се так и две пушки…" [12]. Вероятно, поэтому в октябре князь Г. А. Потемкин приказал передать казакам из состава гребной флотилии еще несколько лодок с "осьмнадцатифунтовыми пушками" [13].

Численность лодок в казачьей флотилии постоянно менялась. К весне 1789 г. их насчитывалось 40. Но вот что мы узнаем из рапорта войскового судьи А. А. Головатого генерал-майору И. Е. Ферзену от 22 апреля 1789 г.: "Из числа состоящих в войско казенных 40 лодок унесло в море 13, а затем осталось 27" [14]. К июню 1789 г. флотилия увеличилась до 50 лодок [15]. При флотилии находилось большое количество "партикулярных" судов – байдаков, яликов, дубков, чектырм, лунтр, паромов…

Попробуем разобраться в типах судов, выданных войску верных казаков. Интересно происхождение "кременчугских лодок". Осенью 1787 г. крупные силы турецкого флота заблокировали гирло Днепро-Бугского лимана. Немногочисленные русские гребные и парусные суда, объединенные в Лиманскую флотилию, не могли противостоять неприятелю. Требовалось неординарное решение, и князь Г. А. Потемкин, приняв во внимание тесноту и мелководье лимана, нашел оригинальный выход. "Нужнее всего, - писал он вице-адмиралу Н. С. Мордвинову, - выдумать образ легких судов для лимана, которые бы могли ходить отчасти в море, нося большие пушки и мортиры…" [16].

"Образ" был "выдуман", и в Херсоне, Кременчуге, селе Мошны стали строить различные небольшие суда: шлюпки, дубель-шлюпки, катера, "барказы", канонерские лодки.

В Кременчуге начали переделывать гребные суда, сооруженные для Екатерины II во время ее знаменитого путешествия из Петербурга в Тавриду. Одни суда предназначались для "высочайших особ", другие – для придворных, третьи – для лошадей и грузов. Их теперь и переоборудовали в военные катера и лодки, бригантины, галеры, канонерские лодки, баркасы, транспорты. Командующий флотилией впоследствии признавал: на Лимане "суда были – конюшня, каретная и спальни придворных" [17].

Не исключено, что часть подобных "импровизированных" судов досталась и казакам. Эти переделанные и специально вновь выстроенные суда можно отнести, по типологизации И. И. Черникова, к классу "военных лодок" [18].

Отличие "больших" и "малых" кременчугских лодок заключалось в размерах, парусном оснащении, количестве весел и калибре орудий. На больших лодках было, как правило, по 28 весел, на малых – по 20 (подсчет сделан по двум конкретным партиям лодок; в других поставках, возможно, иное количество). Несколько лодок имели по две мачты, но одномачтовые явно преобладали. Лодка Васюринского куреня, считавшаяся некоторое время флагманской, была двухмачтовой (она кременчугской работы, но в ряде документов ее именуют просто "канонерка"). Большие лодки вооружались 18-фунтовыми орудиями, а малые – 1,5 и 3-фунто-выми. Встречались и исключения: Дядьковская "меньшая" несла 12-фун-товые орудия, а Пашковская "большая" – только 3-фунтовые. Впоследствии на ряде лодок установили дополнительные орудия большого калибра.

Устанавливались орудия на специальных станках; отдача гасилась с помощью брюка (каната), прикрепленного к носовой части. Если лодку оснащали вторым орудием, его ставили на корму. Во время похода устанавливалась следующая очередность строя: впереди шли малые лодки с 1,5-фунтовыми орудиями, затем – с 12-фунтовыми. За ними следовали большие лодки с 18-фунтовыми пушками, замыкали колонну лодки с        3-фунтовыми пушками.

Канонерские лодки принципиально ничем не отличались от "военных лодок". В России они появились в середине XVIII в. и пришли на смену галерам [19]. Названия свое этот тип судов получил от французского слова "канон" - пушка, т. е. канонерская лодка - небольшой артиллерийский корабль, своего рода плавучая батарея. Орудия большого калибра устанавливали на носу и на корме. А потому канонерки действовали, обращаясь то носом, то кормой к неприятелю (казачьи имели по одному орудию на носу).

Лодки предназначались для боевых действий на реках и озерах, в шхерах и лиманах, в прибрежных районах морей. Ни одна осада крепостей, стоящих на водных коммуникациях, не обходилась без них. Как правило, на канонерских лодках не было места для припасов (кроме снарядов – "амбар", по выражению казаков), а потому их сопровождали транспортные суда. По ряду документов удалось вычислить, что длина казачьих канонерских лодок через штевни составляла 18 метров, ширина – около 4 м 30 см, длина весел – 5,5 м [20], максимальная численность команды 50-60 человек.

Некоторые из полученных войском лодок (вероятно, малые кременчугские) не имели палуб, и они были сделаны самими казаками. Поэтому можем утверждать: лодка (и военная, и канонерская) черноморских казаков - небольшое палубное гребное одномачтовое (за редким исключением) судно, снабженное реей и латинским парусом. На каждой лодке имелся причал ("сходня"), порой два – кормовой и "чардачный". Команде выдавали железные кастрюли, 2 ведра, казан вместимостью 4 ведра, бочонки с деревянными ручками. Каждой лодке полагался большой брезентовый тент и комплект инструментов: буравчики, топоры, долота, конопатки, струги и т. д.

Представление о численности и вооружении казачьей флотилии на конец войны дает "именной список лоткам" за июль 1791 г. В команде полковника Саввы Белого числилось 6 канонерских лодок, вооруженных 12-ти и 18-фунтовыми орудиями, и 4 кременчугских лодки с 3-фунтовыми орудиями. В команде полковника Ивана Чернышева – 7 канонерских     (12-ти и 20-фунтовые орудия) и 5 кременчугских (3-фунтовые орудия). У полковника Ивана Кулика 6 канонерских (12, 18 и 20-фунтовые орудия) и 4 кременчугских. В команде полкового старшины Кияницы – 7 канонерских (12, 18, 23, 5-фунтовые орудия) и 8 кременчугских (1, 5 и 3-фунто-вые орудия). Итого 26 канонерских лодок и 21 кременчугская. (Правда, в число "кременчугских" записали байдак Платнировского куреня и баркас Ирклиевского.) Кроме того, при флотилии находились две малых двухмачтовых кременчугских лодки и яхта с 8 орудиями (4-1,5-фунтовые, 4-3-фунтовые). Таким образом, по этой описи флотилия включала 23 кременчугских лодки.

Впоследствии состав казачьей флотилии увеличился до 54 лодок. Готовясь к переходу на Кубань, капитан бригадирского ранга П. В. Пустошкин 20 июля 1792 г. осмотрел флотилию и из 54 лодок выбрал только 26 "способных дойти до Тамана" [22].

К этим 26 "способным" лодкам старой постройки были добавлены 24 лодки и одна яхта, выстроенные казаками при урочище Фальче на реке Прут в 1791-1792 годах. Эта объединенная флотилия и доставила первую партию казаков-переселенцев на Тамань 25 августа 1792 г. Но это уже новая глава в истории "лодочной флотилии" черноморских казаков, требующая отдельного разговора.


Литература


1. ГАКК. Ф. 764. Оп. 1. Д. 35. Л. 9.
2. ГАКК. Ф. 252. Оп. 1. Д. 1979.
3. Клокман Ю. Р. Борьба России с Турцией за Северное Причерноморье и Крым во второй половине XVIII в. // Страницы боевого прошлого: Очерки военной истории России. - М., 1969. - С. 147.
4. Зверев Б. И. Страницы русской морской летописи. - М., 1960. - С. 126.
5. Короленко П. П. Черноморцы за Бугом. - Екатеринодар, 1867. - Прилож. 1.
6. Тернавский Н. Судьба казачьей флотилии // Вольная Кубань. - 1994. - 14 декабря.
7. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 9 Л. 75.
8. Там же. - Л. 88.
9. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 10. Л. 11-14.
10. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 4. Л. 5.
11. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 16. Л. 13.
12. Дмитренко И. И. Сборник исторических материалов по истории Кубанского казачьего войска. - Т. III. - СПб., 1896. - С. 25.
13. Дмитренко И И. Указ. соч. - Т. II. - С. 15.
14. Дмитренко И. И. Указ. соч. - Т. III. - C. 98.
15. Там же. - С. 115.
16. Смирнов А. А. Во главе строительства Черноморского флота // Военно-исторический журнал. - 1994. - № 7.
17. Зверев Б. И. Указ. соч. - С. 127.
18. Черников И. И. Русские речные флотилии за 1000 лет (907-1917 гг.). - СПб., 1999. - С. 40.
19. Военно-энциклопедический лексикон. - Т. 6. - СПб., 1854. - С. 300.
20. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 200 1. Л. 86.
21. Дмитренко И. И. Указ. соч. - Т. III. C. 305.
22. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 190. Л. 32.



Конференция  «Научно-творческое наследие Ф.А. Щербины и современность», 2004 г. Краснодар