Зинеева Заида Залимхановна – к.и.н., старший научный сотрудник отдела
истории и археологии Карачаево-Черкесского института
гуманитарных исследований (г. Черкесск)

Телепень Сергей Валерьевич – к.и.н., доцент кафедры истории
Мозырского государственного педагогического университета
им. И.П.Шамякина (г. Мозырь, Республика Белоруссия)



В историческом прошлом кубанского казачества особое место занимает служба казаков Кубани в Царстве Польском, полуавтономном образовании в составе Российской империи. Пребывание здесь казаков было связано с обеспечением русского господства в Польше, основные территории которой вошли в состав России в 1815 г. В 1830 г. польская шляхта подняла здесь восстание, для подавления которого были стянуты крупные силы русской армии. От станиц Линейного казачьего войска был выставлен Сборно-Линейный полк, специально и в спешном порядке созданный по случаю вспыхнувшей таким образом русско-польской войны.

Период от завершения русско-польской войны 1831 г. до начала Первой мировой войны отмечен довольно активной усмирительной и др. деятельностью казаков Кубани в Польше. В это время служба их эпизодически протекала в пределах не только Царства Польского, но и в западных губерниях. Однако лишь в польских землях кубанцы были представлены постоянно действующей частью. Она путем эволюции образовалась из Сборно-Линейного полка. Наиболее известна эта часть под названием «Варшавского дивизиона», хотя официально она именовалась иначе (на разных этапах – по-разному). В виде и под названием Сборно-Линейного полка часть существовала до июля 1842 г. Затем Сборно-Линейный полк был приведен в двухсотенный состав, и вместе с двухсотенным дивизионом кавказских горцев (Кавказско-Горский дивизион) вошел в Кавказский Сводно-Иррегулярный полк (Казачьи войска. Хроника. Б. М., 1992. С. 122).

В феврале 1845 г., в связи с утверждением положения о Кавказском линейном казачьем войске, был определён штат «Кавказского линейного казачьего дивизиона в составе Кавказского Сводно-Иррегулярного полка», «находящегося при 1-й армии». Согласно положению, определялся следующий его штат: 1 штаб-офицер (войсковой старшина – командир дивизиона), 2 есаула, 2 сотника, 2 хорунжих, 8 старших урядников, 8 младших урядников, 16 приказных, 250 казаков, 3 нестроевых. Всего – 292 человека (Полное собрание законов Российской империи [далее – ПСЗ]. Собр. 2. Т. XX. (1845 г.). Отд. 2. СПб., 1846. Ст. 18739. Прилож. VIII). Нижние чины назначались в равном количестве от всех кавказских линейных казачьих полков. Состав дивизиона сменялся в Варшаве через каждые три года, причём смена нижних чинов производилась в полном, а офицеров в половинном составе. Смена выступала с Кавказа в середине июня, а сменяемые части отправлялись из Варшавы в октябре (ПСЗ. Отд. 1 СПб., 1846. Ст 18739; см. также Центральный государственный архив Республики Северная Осетия – Алания ( далее – ЦГАРСО-А).Ф. 2. Оп. 1. Д. 135. Л. 158).

В августе 1856 г. Кавказско-Горский дивизион был упразднён, а полк переформирован в Сводно-Иррегулярный дивизион в составе двух сотен линейцев. После этого, по штатному положению, в Сводно-Иррегулярном дивизионе в 1858 г. было: 1 штаб-офицер, 5 обер-офицеров и 285 нижних чинов (ЦГАРСО-А. Ф. 16. Оп. 1. Д. 89. Л. 62).

После образования Кубанского казачьего войска в 1860 г. дивизион стал комплектоваться исключительно кубанцами (терцы были освобождены от этой обязанности). Соответственно изменилось название части: сначала –Кубанский казачий дивизион при 1-й армии, а с августа 1870 г. – Кубанский казачий дивизион. Штатный же состав части остался без изменений (ПСЗ. Собр. 2. Т. ХХХV (1860 г.). СПб., 1862. Ст. 36327; ПСЗ. Собр. 2. Т. ХIX (1870 г.). СПб., 1874. Ст. 48607).

Служба полка, а затем дивизиона линейцев в Варшаве имела много общего со службой гвардейцев. Хотя формально часть не считалась гвардейской, но при этом она находилась в личном распоряжении командующего 1-й армией, а затем командующего войсками Варшавского военного округа и наместника (Военный состав и служебная деятельность Кубанского казачьего войска за 1911 год. Екатеринодар, 1912. С. 6).

В качестве конвоя верховного представителя русской власти в Царстве Польском часть пребывала в продолжении более восьмидесяти лет, вплоть до Первой мировой войны. Начало этому было положено графом (с 1831 г. – также князем Варшавским) Иваном Федоровичем Паскевичем-Эриванским, усмирителем польского мятежа 1830 г. и наместником Царства Польского. Не случайно после возведения в 1870 г. в Варшаве памятника Паскевичу охранять его было поручено дивизиону (ГАКК. Ф. 401. Оп. 1. Л. 11,13). Собственно, Паскевич не только инициировал постоянное квартирование Сборно-Линейного полка в Варшаве, но и приложил немало сил к превращению его в часть достойную фактического статуса гвардейской. Ведь еще в 1833 г., по сообщению Паскевича, полк состоял «из людей большею частью молодых, поступивших недавно на службу и неопытных, частью же невидных собою и даже неодобрительной нравственности» (цит. по: Петин С. Собственный Его Императорского Величества Конвой. СПб., 1899. С. 86). Тем не менее со временем ситуация меняется в лучшую сторону. Дисциплина и боевая подготовка казаков непрерывно улучшаются. Это видно из отчётов о ежегодно проводившихся в районе польского города Калиша (во время летних лагерей) смотрах и маневрах (РГВИА. Ф. 14014. Оп. 3. Д. 1. Л. 2; ГАКК. Ф. 401. Оп. 1. Д. 2. Л. 120; ЦГАРСО-А. Ф. 97. Оп. 1. Д. 38. Л. 466-467). А уже спустя четыре десятилетия, в 1874 г., в июне, когда дивизион совместно с 19-м, 21-м и 25-м донскими полками блестяще проявил себя на манёврах, император Александр II, прямо во время учений, сказал находившемуся рядом походному атаману казачьих полков Варшавского военного округа генерал-лейтенанту Фомину: «Казаки отлично! Любо глядеть! И заметь, всегда это каждый год я тебе говорю» (ГАКК. Ф. 401. Оп. 1. Д. 19. Л. 78 об). Постоянным же местом расположения линейцев в Варшаве скоро становится т.н. Замок, являвшийся резиденцией наместников Царства Польского (РГВИА. Ф. 484. Оп. 1. Д. 2. Л. 30).

Однако охрана резиденции и персоны наместника составляла лишь часть обязанностей дивизиона. Важное значение имело также пребывание в конвое высоких лиц, прибывавших в Варшаву. Например, 30 января 1874 г. по случаю приезда в польскую столицу австрийского императора командир дивизиона получил из окружного штаба приказ, согласно которому должна быть «наряжена от дивизиона команда конных казаков: 21 казака и 4 урядников при 2 обер-офицерах для сопровождения багажа Его Величества», а также персональный конвой (ГАКК. Ф. 401. Оп. 1. Д. 18. Л. 5). Затем, 7 апреля того же года подобным приказом назначался конвой от дивизиона, который должен был находиться неотлучно при великой княгине Александре Иосифовне (Там же. Л. 21 и об). Такой же конвой назначался 11 июня 1874 г., когда в Варшаву прибывал великий князь Константин Николаевич, а 14 числа того же июня месяца для самого Александра II (Там же. Л. 65, 74). Последнего казаки дивизиона сопровождали и ранее, в 1868 г. (ГАКК. Ф. 401. Оп. 1. Д. 7. Л. 93), и позже, в 1879 г. (ГАКК. Ф.401. Оп. 1. Д. 28. Л. 23). То есть функции дивизиона имели особенности, явно уподоблявшие его не просто гвардии, но лейб-гвардии. Действительно, своего рода обмен кадрами Сборно-Линейного полка, а затем дивизиона, с собственно царским конвоем, набиравшимся из линейцев, имел место на протяжении всего времени существования части. Еще в 1832 г., когда в составе С. Е. И. В. конвоя была образована команда линейных казаков (из 33 человек), её основу составили отличившиеся в русско-польской войне 1831 г. казаки Сборно-Линейного полка (ГАКК. Ф. 332. Оп. 1. Д.10. Л.114). Туда, например, из Кавказско-Горского полуэскадрона (в 1831 г. входил в Сборно-Линейный полк) зачислили урядников Рассветаева и братьев Нефёдьевых (Петин С. Указ. соч. С. 80). Однако, в августе 1833 г. 9 человек первой льготной смены команды гвардейских линейцев были отправлены в Варшаву в Сборно-Линейный полк, с тем, чтобы их заменили казаки этого полка (Петин С. Указ. соч. С. 86).

Таким образом, Сборно-Линейный полк поначалу был как бы резервом для линейцев-гвардейцев (т.е. «конвойцев»). Причём, зачисление в гвардию имело для казаков полка характер поощрения. Так, в январе 1847 г. 8 казаков во главе с есаулом Давыдовым конвоировали из Варшавы в Петербург тело умершей великой княгини Марии Михайловны. По прибытии в столицу казаки были произведены в урядники и определены в собственный конвой великого князя Михаила Павловича, с зачислением сверх комплекта в команду гвардейских линейных казаков (Петин С. Указ. соч. С. 124). В то же время служба в самом Сборно-Линейном полку открывала перспективы карьерного роста для служивших в нём казаков.

В формулярах офицеров полка мы встречаем указания на связь быстрого продвижения в чинах со службой в данной части. Например, послужной список есаула 1-го Хоперского полка Дмитрия Расторгуева (за 1858 г.) сообщает, что тот с июня 1843 по ноябрь 1851 г. служил в «Кавказском линейном казачьем дивизионе» (так в документе. – З.З., С.Т.) и успел за это время подняться от казака до хорунжего, не участвуя в боевых действиях (РГВИА. Ф. 1058. Оп. 2. Д. 1635. Л. 42 об., 43).

Наконец, в 1881 г. дивизион (в это время он назывался уже Кубанским казачьим дивизионом) был даже переведен в Петербург «для усиления конвоя» (Столетие Военного министерства. Т. 11, ч. 2, СПб., 1907). С.Петин пишет: «Из Варшавы кубанцы пришли под начальством своего командира полковника Есаулова 29 апреля и в тот же день участвовали на репетиции майского парада». При этом казаки проявили такое мастерство, что великий князь Михаил Николаевич с удовольствием заметил: «Это могут сделать только казаки» (Петин С. Указ. соч. С. 236 – 237). В столице дивизион находился около полутора лет, выполняя обязанности лейб-гвардейской части (ГАКК. Ф. 401. Оп. 1. Д. 30. Л. 131), после чего был вновь возвращён в Варшаву (ГАКК. Ф. 401. Оп. 1. Д.31. Л.1).

Выполняя обязанности по обеспечению деятельности центральной власти в Царстве Польском, дивизион выступал в качестве достаточно значимой силы. Специфическая служба выковывала из кубанцев настоящих гвардейцев. Однако вплоть до 1861 г. функции кубанских казаков в Польше, как видно, не предполагали активного участия в полицейских мероприятиях русских властей против местного революционного и повстанческого движения. С 1831 по 1861 г. включение дивизиона в систему мер, направленных против польских национально-освободительных сил, имело место лишь в 1849 г. (в ликвидации Краковской республики в 1846 г. дивизион не участвовал). Что касается участия дивизиона в подавлении польского мятежа 1863 г., то это отдельная довольно обширная тема, рассмотрение которой одним из авторов данной статьи уже предпринималось (Телепень С.В. 1861 – 1865 гг. в Царстве Польском: манифестации, восстание и кубанские казаки // Вопросы северокавказской истории. Сборник научных статей аспирантов и соискателей. Вып.II. Армавир, 1997. С.47 – 54).


Источник: Вопросы истории Поурупья. Вып. I. Материалы научной конференции, посвящённой 50-летию открытия и изучения Ильичёвского городища как памятника средневековой археологии и церковной архитектуры / отв. ред. С.Н. Малахов; сост. С.Г. Немченко. Армавир, ст.Отрадная, 2012. – 234 с., илл.