Олег Владимирович Матвеев (Краснодар)

 

На Азиатском театре русско-турецкой войны 1877–1878 г. командование ставило войскам Кавказской армии активную наступательную задачу. Наступлением в глубь Малой Азии они должны были отвлечь на себя значительную часть турецких войск и тем самым способствовать успеху Дунайской армии на Балканском театре, где решалась судьба войны, а с ней и будущее балканских народов. Для наступления на азиатскую часть Закавказья был сформирован действующий корпус численностью 52586 человек при 1600 орудиях под начальством генерала-от-кавалерии М.Т. Лорис-Меликова. Корпус был разделен на отряды, получившие определенные задачи. На правом фланге, у Ахалкалаки, сосредоточился Ахалцихский отряд во главе с генерал-лейтенантом Ф.Д. Девелем. В центре у Александрополя, под личным командованием Лорис-Меликова, расположились главные силы корпуса. На левом фланге, у Игдыря, стал Эриванский отряд генерал-лейтенанта А.А. Тергукасова. Александропольский отряд должен был захватить Карс, а потом действовать на эрзерумском направлении. Ахалцихский отряд должен был овладеть Ардаганом и тем обеспечить с правого фланга действия главных сил корпуса. Эриванскому отряду предстояло занять Баязет и во взаимодействии с главными силами наступать по Алашкертской долине к Эрзеруму. Ближайшая задача русских войск состояла в том, чтобы выйти на линию Ардаган, Карс, Баязет [1]. При успешном ее решении в дальнейшем предусматривалось наступление всеми силами на Эрзерум и овладение этим важнейшим пунктом турецкой Армении. Наконец, правее корпуса М. Т. Лорис-Меликова, располагались войска Рионского отряда под командованием генерал-майора И.Д. Оклобжио. Он должен был наступать на главный город Аджарии – Батум.

Кубанские казачьи части действовали во всех отрядах. Один из первых ударов русской армии был нанесён силами Ахалцихского отряда по Ардагану. Эта сильная по тому времени крепость, укреплённая с помощью английских инженеров, была расположена возле дорог, идущих в Батум, Эрзерум и Карс. В составе отряда действовали 1-я и 5-я сотня 1-го Ейского полка под командованием войскового старшины В.С. Жукова, 1-й Полтавский конный полк под командованием князя Д.Е. Эристова, 5-я конно-артиллерийская батарея под командованием подполковника А.П. Эльяшевича. Василий Федорович Жуков родился 1 января 1838 г., происходил из дворян Ставропольской губернии, воспитание получил в частном учебном заведении, службу начал в 1-м Хоперском полку. За отличие в Кавказской войне был награжден Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени. 14 апреля 1871 г. его зачисляют в 1-й Ейский полк, где он командовал сотней, затем заведывал хозяйством полка [2].

«Князь Давид Евстафьевич Эристов происходил из грузинских князей, по натуре был весьма энергичный, пылкий и беззаветно храбрый офицер и при этом в высшей степени честный человек, – писал И.Е. Гулыга. – Эти качества нового командира полка как нельзя более соответствовали тревожному времени и полтавцам под таким командованием предстояла блестящая боевая работа» [3]. Д.Е. Эристов родился 2 июля 1843 г. в Санкт-Петербурге в семье выходцев из Тифлисской губернии. Он окончил Николаевскую школу гвардейских прапорщиков и кавалерийское военное училище [4]. «Энергичный, откровенный и беспристрастный Давид Евстафьевич сразу завоевал себе симпатию всех чинов полка, не играя при этом на популярность, – писал И.Е. Гулыга, Состав офицеров, – говорит современник, был отличный!.. Старшие – все бывшие участники войны с кавказскими горцами, испытанные в боях воины; младшие – были энергичные боевые люди, готовясь к войне и, сознавая всю важность лежащих на них обязанностей, серьёзно готовились к предстоящему и старались позаимствовать всё полезное у старших. Новый командир полка обратил внимание на усовершенствование чинов полка в аванпостной службе и разведке, для чего сотни выводились целиком на практические занятия, а офицеры производили разного рода съёмки; к весне было приступлено к обучению полка маневрировать массой.

Согласно распоряжению высшего начальства, в каждой сотне было основательно подготовлено 6 казаков к действию при орудиях, что впоследствии принесло огромную пользу» [5].

С переходом границы 12 апреля 1877 г. кубанцы участвовали практически во всех боях с передовыми турецкими отрядами. Накануне штурма Ардагана была проведена тщательная рекогносцировка укреплённой линии турок. 23 апреля 1-я и 5-я сотни 1-го Ейского полка участвовали в рекогносцировке Ардагана с генералом Ф.Д. Девелем. 27 апреля 2-й дивизион 5-й конно-артиллерийской батареи с пехотой и Полтавским и Владикавказским казачьим полками под начальством генерал-лейтенанта Девеля выступил на рекогносцировку Гелявердынских высот с юго-восточной стороны. Турки открыли пушечный огонь, их пехота вышла из укрепления Эмир-Оглы. По приказанию начальника отряд на позицию был вызван 2-й дивизион 5-й батареи, который, снявшись с передков, открыл убийственный огонь по турецкой пехоте. После 12 удачно выпущенных гранат неприятель отступил. Наводчик 4-го орудия бомбардир Григорий Скворцов за меткую стрельбу из своего орудия был награжден генералом Девелем золотым полуимпериалом  [6]. 2 мая 1877 г. князь Д.Е. Эристов, хорунжий Фисенко и 10 казаков 1-го Полтавского полка отправились на разведку укреплений Рамазан-Табие. Как только горсть смельчаков миновала ложбинку – турки открыли огонь и тем обнаружили расположение своих траншей и батарей. Задача рекогносцировки была выполнена, и князь Эристов приказал отходить. Но турки выслали из Ардагана около полуэскадрона конницы. Она угрожала отрезать путь отступления казакам. На помощь товарищам ринулась сотня под командованием хорунжего Корсуна. Они и приняли отходивших с боем охотников [7]. Первый Георгиевский крест в этой кампании заслужил полтавец Иеремия Евтушенко: он снял живьём турецкого часового в полном вооружении близ укрепления Омер-Оглы и доставил командованию ценного «языка». За отличия под Ардаганом командир корпуса выдал казакам по 8 рублей, а хорунжий Камянский был награждён орденом Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом. Д.Е. Эристов «за рекогносцировку Гелявердынских высот и за взятие Ардагана 5 и 6 мая 1877 г.» награждён орденом Св. Анны 2-й степени с мечами [8]. Но наряду с успехами полтавцы несли потери. 21 мая умер от ран казак станицы Новомышастовской Моисей Гайдак [9]. 20 апреля без вести пропал близ Ардагана казак станицы Марьянской Андрей Денисович Пивень [10]. 2 августа «умер от раны, полученной при взятии Ардагана» казак ст. Ахтырской 1-го Полтавского полка Яков Яковлев [11]. «Умер от ран, полученных под Ардаганом» уроженец ст. Поповической Иван Фисенко [12]. В Ейском полку убитых и раненых не было [13].

4 мая 1877 г. по распоряжению начальника Ахалцихского отряда 3-й взвод 2-го дивизиона 5-й Кубанской конно-артиллерийской батареи, стоявший на Ахалкалакской дороге и поддерживавший своим огнем наступление русской пехоты, на рысях, с усиленной запряжкой, двинулся в колоне князя Амираджибова. Преодолев крутой подъем, 3-й взвод под начальством сотника Николая Александровича Сейдлера быстро выехал на позицию, занятую Елисаветпольским полком и, не обращая внимания на убийственный огонь турок, снялся с передков и открыл стрельбу картечными гранатами по неприятелю. Однако, потеряв 4 человека прислуги и 6 лошадей, сотник Сейдлер должен был отказаться от дальнейших действий, и по приказу начальника отряда взвод возвратился в лагерь [14]. Его место занял дивизион 3-й батареи 39-й артиллерийской бригады, который метким огнем окончательно подготовил атаку. Сильно пострадавший при взятии Гелявердынских высот 2-й дивизион во время штурма остальных укреплений Ардагана оставался в лагере и участия в бою не принимал.

5 мая в шесть часов вечера русские войска пошли на штурм Ардагана. Турки не выдержали напора штурмующих и стали отступать по направлению к мосту через р. Куру – единственному пути отступления. Вызванный сюда 2-й взвод 5-й Кубанской конно-артиллерийской батареи быстро подъехал к мосту, снялся с передков и открыл огонь по бегущему к мосту неприятелю. Началась паника, многие турецкие солдаты стали бросаться с моста в Куру. Затем кубанские артиллеристы с двумя эскадронами драгун под начальством генерала Шереметьева продолжили преследование расстроенных неприятельских колонн. «Вскочив по пятам неприятеля в город, – писал И. Тупикин, – взводу пришлось попасть под перекрестный ружейный огонь из  жительских домов; быстро промчавшись через город то рысью, то карьером, взвод настигал неприятеля, снимался с передков и открывал губительный огонь по отступающим.

Меткость стрельбы 2-го взвода была блистательна, судя по количеству турков, пораженных артиллерийским огнем, оставленных бегущим неприятелем на протяжении всего пути преследования» [15]. За штурм Ардагана батарее для нижних чинов было пожаловано 4 знака отличия военного ордена 4-й степени. За отличия, оказанные 4 и 5 мая при взятии штурмом крепости Ардаган командир взвода хорунжий С.А. Кияшко был награжден орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом. Степан Архипович Кияшко родился в 1852 г. в семье подполковника Кубанского казачьего войска, образование получил «в классе донских урядников»,  служил в 3-й, затем в 5-й батареях [16].

После падения Ардагана Ахалцихский отряд был расформирован. Главные силы выступили к Карсу, а для прикрытия крепости и сообщений с Ахалцихом был сформирован Ардаганский отряд, в который влились 4-е сотни Полтавского полка. Две сотни были оставлены в Аджарии «для поддержания спокойствия и окончательного умиротворения этого края». 3 июня в Ардагане было получено донесение от есаула Черника: в г. Ардануче сосредоточены крупные силы турок. Командующий отрядом полковник К.В. Комаров, чтобы вызвать турок из укреплённого Ардануча, приказал есаулу Чернику с 3 сотней полтавцев и полусотней пластунов выступить к городу и, обнаружив в глазах турок свои слабые силы, отходить к главным частям отряда. Заметив малочисленность отряда Черника, турки вышли из лагеря и тремя колоннами повели наступление на казаков. План удался. 16 июня, обнаружив, что русских, значительно больше, турки успели занять довольно сильную позицию за р. Пха-Чай. Тогда охотники Ставропольского полка под командованием поручика Сташкевича, поддержанные огнём горной батареи, взяли высоту, господствующую над расположением турецкой позиции. Этот успех послужил как-бы сигналом для общего наступления по всему фронту. Как только неприятель стал отходить, князь Эристов во главе 3 сотни полтавцев атаковал правый фланг турок. Но атака в шашки была затруднена пересечённой местностью. Эристов спешил сотню и сильным фланговым огнём заставил турок отступить.

Между тем, оставшиеся в окрестностях Ардагана две полтавские и две ейские сотни сыграли большую роль в борьбе с турецкими партизанами. Их отряды Мухтар-паша решил использовать в тылу русских войск. Один из самых жарких боёв разыгрался в июле в селении Дорт-Келис. Часть турецких партизан засела в деревне и открыла огонь по ворвавшимся на улицы казакам Ейского и Полтавского полков. Тогда кубанцы подожгли селение. Турки бежали, оставив на месте 34 трупа. У казаков потерь не было. Разбитые окончательно у Дадечина, турки поспешно отступили с Гельской равнины. Партизанским действиям врага был положен конец. Лишь изредка мелкие партии аджарцев тревожили казаков, но почти всегда получали возмездие. Казаки 1-й и 5-й сотен Ейского полка 19 – 24 мая участвовали в поиске летучего отряда полковника Комарова от Ардагана до г. Олеты. 16 июня в составе отряда полковника Комарова имели перестрелку у Ардагана, не понеся никаких потерь. За эти дела нижние чины 1-й и 5-й сотен были награждены 8-ю знаками отличия военного ордена Св. Георгия 4-й степени, а 5 офицеров Ейского полка – орденами [17]. 9 июля в Ардаган прибыли 2, 3 и 4 сотни со штабом Ейского полка, а 6 сотня поступила в конвой корпусного командира. 1-я и 5-я сотня присоединились к полку. Казаки 1-го Ейского полка несли форпостную службу, поддерживали связь между отдельными колоннами отряда и Ардаганом, установили систему отдельных наблюдательных пикетов, поддерживаемых разъездами. 27 июля 4 сотни полка (1-я, 2-я, 3-я и 4-я сотни) встретились с летучим турецким отрядом в Верхнем Геле. Турки, заметив приближение русских разъездов, открыли огонь. Завязалась перестрелка, казаки спешились. Вскоре подошла основная колонна, и турки вынуждены были отступить. В этом бою были убиты 2 казака Ейского полка, 2-х казаков ранили, убито 4 строевых лошади.

В августе-сентябре 1877 г. на Кавказский театр из России прибыли подкрепления. Благоприятное соотношение сил позволило русскому командованию начать подготовку к активным действиям. 5 августа 4 сотни Ейского полка (1,2,3 и 4 сотни) поступили в состав передового Башкадыкларского отряда. 6 августа эти сотни вместе с полтавцами участвовали в рекогносцировке Аладжинских позиций Мухтара-паши. Ейский полк находился в составе колонны вместе с Дагестанским конно-иррегулярным полком и взводом конной стражи Терского войска в ведение полковника князя Эристова для прикрытия правого фланга боевой линии. Во время боя у г. Большие Ягны колонна предприняла движение в обход высоты, чтобы оттуда угрожать противнику. С отступлением главных сил отряда 1-й Ейский полк вместе со взводом конной батареи был выдвинут в прикрытие,  «несмотря на ближайший артиллерийский огонь, и находился на позиции, пока неприятельские войска не были выведены из боя» [18]. Во время боя две сотни действовали спешенными и отстреливались, пока русские войска не заняли новую позицию. Во время перестрелки были ранены 4 казака, 2 из них смертельно. Убито 3 строевых лошади и 2 ранены. За это дело полк удостоился 4-х знаков военного ордена Св. Георгия 4-й степени. Были награждены и 2 офицера. Ейским полком в то время командовал полковник А.И. Миров. Александр Иванович Миров родился 1 декабря 1833 г., происходил из потомственных дворян Ставропольской губернии, «воспитание получил в Дворянском полку», служил затем в 2-м Ставропольском полке, был командиром сотни, исправлял должность кордонного адъютанта Адагумской и Анапской кордонных линий, был начальником станицы Крымской. За отличие в боях с горцами был награжден орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом. Затем исправлял должность атамана Темрюкского отдела, а 6 октября 1876 г. Александра Ивановича назначают командиром 1-го Ейского конного полка. «За отличие, оказанное в разновременных делах и перестрелках с турками» 30 августа 1877 г. А.И. Миров был награжден орденом Св. Станислава 2-й степени с мечами, 16 ноября 1877 г. «за отличие против турок в день 20 сентября пожалован золотой шашкой с надписью «За храбрость», «за отличие против турок в деле 3 октября» пожалован орденом Св. Анны 2-й степени с мечами и бантом [19].

7 августа разъезд полтавцев наткнулся на турецкие позиции у горы Большие Ягны. Турки атаковали отряд генерала Комарова и, тот отдал приказ отступать. «Как только турки заметили наше отступление, – писал И.Е. Гулыга, – то немедленно с криками «Алла! Алла!» бросились на нас. Ротам приходилось поворачиваться кругом и встречать наседавшего противника залпами. Наконец, у пехоты истощились патроны, и прикрытие отступавших выпало на две полтавские сотни. Медленно отходили казаки, подбирая […] раненых пехотинцев на своих лошадей, и дружными залпами отбивали бешено наседавшего неприятеля. К счастью, турки, пройдя не более 4-5 вёрст, остановились и вернулись на свои позиции […]. Лучшей наградой для полтавцев были братские поцелуи спасённых ими раненых владикавказцев».
13 августа турки напали на передовой пункт русских позиций у г. Кирилл-Тамы. 1-й Ейский полк из 4-х сотен (1-я, 2-я. 3-я и 4-я) был поднят по тревоге и с 3 часов утра до 12 часов ночи участвовал в сражении, прикрывая правый фланг боевой линии и ведя перестрелку. Во время этого боя смертельно ранили одного казака и двух строевых лошадей. Нижним чинам были пожалованы 5 знаков военного ордена Св. Георгия 4-й степени, 2 офицера были награждены орденами. «В этот жаркий день, – отмечалось в «Журнале военных действий полка», – люди не только были без горячей пищи, но даже без воды, несмотря на все это вели себя в бою бодро, вполне сознавая свой долг и ревность к службе» [20].

18 сентября в тылу 3-й сотни полтавцев показались турецкие драгуны, числом до 30 сабель. Турки из-за сходства обмундирования приняли казаков за своих союзников черкесов-махаджиров и двигались неготовыми к бою. Но, узнав противника, схватились за винтовки, открыли беспорядочный огонь и решили пробиться через казачью сотню врассыпную. Командир 3 сотни есаул Черник вытянул шашку и, имея за собой только одного казака с сотенным знаменем и трубача, с криком: «Ребята, за мной! Ура!» понёсся на противника. Турецкие драгуны были озадачены этой атакой трёх против тридцати и, расступившись, бросились врассыпную сквозь цепь русских аванпостов. Все 30 были изрублены казаками. Турецкий офицер был ранен из револьвера трубачём Терещенко. Но отважный турок вздумал отстреливаться из карабина и, был зарублен есаулом Черником.

19 сентября полтавцы приняли участие в атаке турецких позиций на Ягнах. Генерал Комаров обратился к командиру полка: «Князь, нельзя ли выручить пехоту?!». Князь Д.Е. Эристов, только и ждавший подобного предложения, как вихрь полетел с полусотней в атаку. Лихо бросились полтавцы за своим командиром и, буквально осыпанные турецкими пулями, ворвались в неприятельский лагерь.

Турки оказывали упорное сопротивление. «При перестрелке с турками на Больших Ягнах» был убит казак станицы Поповической Васлий Семёнович Сокол [21]. 28 сентября «в деле с турками» был убит казак 1-го Полтавского полка из ст. Новомышастовской Александр Пучко [22]. 20 сентября 1-я и 2-я сотни Ейского полка пришли на помощь русским драгунам, атаковав и опрокинув неприятеля. Но при преследовании непрятеля ейцы натолкнулись на турецкую пехоту и вынуждены были отступить. «Во время атаки, – писал командир полка, – высказал энергию и молодчество войсковой старшина Жуков» [23]. Во время боев у Больших и Малых Ягнов ейцы понесли потери: 1 казак убиты, 2 ранено и 1 контужен, 3 лошади убито и 4 ранено. Нижние чины награждены 23 знаками военного ордена Св. Георгия. Командир полка получил золотое оружие с надпись «За храбрость», 2 штаб-офицера награждены орденами Св. Владимира 4-й степени, два обер-офицера следующими чинами. Среди отличившихся офицеров полка был командир 4-й сотни есаул А.П. Головин. Александр Платонович Головин родился 27 июня 1842 г., происходил из дворян Тамбовской губернии, воспитание получил в частном учебном пансионе. В службу вступил фейерверкером в № 2 батарею Кавказской гренадерской Его Императорского высочества великого князя Михаила Николаевича Артиллерийской бригады в октябре 1858 г. В июне 1868 г. поручик Головин был прикомандирован к войску, служил в Абинском, затем в Ейском полках, участвовал в Хивинской экспедиции. А.П. Головин был кавалером орденов Св. Станислава 2-й и 3-й степени с мечами и бантом, Св. анны 3-й степени, св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, имел серебряные медали за покорение Западного Кавказа, Чечни и Дагестана, за Хивинский поход, крест за службу на Кавказе и светлобронзовую медаль в память войны с Турцией в 1877–1878 г. [24]. Хорунжий В.Я. Семикобылин за отличия против турок 20, 21 и 22 сентября произведен в сотники. Владимир Яковлевич родился 17 1846 г.. происходил из дворян войска Кубанского, получил домашнее воспитание. За турецкую кампанию Семикобылин имел ордена Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, светлобронзовую медаль в память войны [25]. Сотник Н.Г. Шуцкий был произведен в есаулы. Николай Григорьевич Шуцкий родился 18 марта 1850 г., происходил из дворян Черниговской губернии, воспитание получил в 3-м Александровском училище, был кавалером орденов Св. Станислава 2-й степени с мечами, Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом, имел светлобронзовую медаль в память войны [26].

С большими потерями русские войска выбили неприятеля с Аладжинских высот. Путь на Карс, за стенами которого укрылись отступавшие турецкие войска, был открыт. Обложив крепость, русские отряды начали осадные работы.

«При нападении 24 октября на передовую батарею укрепления Хавис-Паши, – говорилось в «Журнале военных действий 1-го Ейского полка», – 4-я сотня полка по приказанию генерала К. Витгенштейна была послана для прикрытия правого фланга пехоты, увидев неприятельскую кавалерию. Сотня эта живо бросилась с фронта и фланга и после жаркой схватки, отбросив неприятеля, спешившись, вступила в бой с пехотою, чем много содействовала изумительным успехам Кутаисского полка. В то же время остальные 4 сотни полка по приказанию генерала К. Витгенштейна, двинулись на подкрепление своей 4 сотни, невзирая на сильные артиллерийские выстрелы из всех укреплений Карса. Не колеблясь ни минуты, полк наглым образом проделал быстрое молодецкое движение, производя панический страх на неприятеля, и полк, привлекая на себя весь артиллерийский огонь, немало содействовал общему успеху боя. Поведение полка в этом деле под выстрелами артиллерии, было вполне достойно похвал. Так как участь дела решилась поздно вечером, и местность была пересеченная, то полку не удалось атакою довершить победу, и довести дело, в сумерках отступил, прикрывая фланг боевой линии. Потери полка 5-ти сотенного состава: убито 2 нижних чина, ранено 11 нижних чинов, контужены: 1 обер-офицер командир 4 сотни есаул Головин и 4 нижних чина. Лошадей убито 18 и ранено 16 лошадей. Но сообразно адского артиллерийского огня, потеря в этом деле далеко незначительна, благодаря пересеченной местности и движению переменными аллюрами. Во время этого боя за убылью из строя командира 4 сотни есаула Головина, особенную энергию и молодчество высказал сотник Кубатиев и старший вахмистр Науменко, который высказал свою личную храбрость и распорядительность. Нижние чины 5-ти сотен полка награждены 24 знаками военного ордена Св. Георгия, 4 обер-офицера награждены орденами» [27]. 

 Военные авторитеты считали Карс неприступной крепостью. Французский генерал де Курси, находившийся при Кавказской армии, заявил командующему: «Я видел карские форты, и одно, что я могу посоветовать, это не штурмовать их: на это нет никаких человеческих сил! Ваши войска так хороши, что они пойдут на эти неприступные скалы, но вы положите всех до одного и не возьмёте ни одного форта».

Но скрытность операции, применение обходных манёвров, быстрота и внезапность атаки в ночь на 6 ноября позволили русским войскам стремительно овладеть крепостью. Турецкий гарнизон попытался прорваться к Эрзеруму, но наткнулся на казачью конницу. Есаул М.С. Нарижняк писал в своих записках: «Надо было видеть, с каким остервенением наши казаки, озлобленные почти двухнедельной аванпостной службой, набросились на искавшего спасения в бегстве противника и беспощадно рубили всё подвернувшееся под руку. Материала для работы шашкой было слишком много, и о винтовках никто не думал» [28]. Дело тогда закончилось почти полным уничтожением пытавшейся прорваться турецкой конницы. В пылу боя князь Д.Е. Эристов дал казакам прекрасный урок фехтования, сойдясь в смертельном поединке с турецким офицером. Противники обменялись рядом молниеносных ударов, после чего турок бросил шашку и, подняв руки вверх, вскрикнул «Аллах!». Князь Эристов был ранен в кисть руки, а у его противника была ужасная рана на лбу. Достойные друг друга враги подали руки и расцеловались… [29]. Казаки преследовали противника на протяжении 20 вёрст. За это лихое дело кн. Эристов получил орден Св. Владимира 3-й степени с мечами, 24 казака знаки отличия военного ордена, а три медицинских фельдшера – медали 4 степени на Георгиевской ленте с надписью «За храбрость». При взятии Карса были убиты казак станицы Поповической 1-го Полтавского полка Фёдор Максимович Онищенко, казак станицы Старовеличковской Авраам Иванович Тарасенко и уроженцы станицы Новомышастовской Дионисий Кириллович Данько и Филипп Бойко [30]. Убиты «в деле с турками» казак ст. Холмской Ефим Гриценко и казак ст. Старовеличковской Авраам Гриценко [31]. Во время штурма Карса 2-я и 5-я сотни 1-го Ейского полка находились при начальнике кавалерии Чавчавадзе. Вместе с казаками Волгского полка ейцы были направлены в тыл укрепления Камлы и в пешем строю участвовали во взятии этого укрепления. После взятия Карских укреплений ейцы преследовали неприятеля. 1 казак был убит и 3 ранено, лошадей убито 84 и ранено 9. Нижние чины были награждены 26 знаками отличия военного ордена Св. Георгия, из офицеров четверо были пожалованы следующим чином, трое – орденами. За отличие, оказанное при блокаде и штурме крепости Карс, был награжден орденом Св. Анны 2-й степени с мечами командир 5-й конно-артиллерийской батареи капитан Н.В. Тихонов. Николай Васильевич Тихонов родился 16 ноября 1843 г., происходил из дворян Московской губернии, воспитание получил в 1-м Московском кадетском корпусе. В службу вступил подпоручиком 13 июля 1862 г. с прикомандированием к Михайловской артиллерийской академии. В начале 1877 г. он был прикомандирован к 1-й конно-артиллерийской батарее кубанского казачьего войска, а 25 октября 1877 г. стал командовать 5-й батареей. Николай Васильевич был кавалером орденов Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Св. Анны 2-й степени с мечами, Св. Станислава 2-й степени с мечами, имел светлобронзовую медаль в память войны с Турцией 1877–1878 г. [32].

 За доблестный ратный труд 1-му Полтавскому конному полку «простое Браиловское знамя было Высочайше заменено Георгиевским штандартом с надписью «За отличие 29 мая 1828 года при разбитии Турецкой флотилии под Браиловым и за отличие в турецкую войну 1877–78 гг.», а 2, 3 и 4 сотням пожалованы кроме того, Георгиевские серебряные трубы с надписью «За взятие Карса 6-го ноября 1877 года» [33]. 1-й Ейский полк получил 13 октября 1878 г. полковой Георгиевский штандарт с надписью «За отличие при взятии крепости Анапы 12-го июня 1828 года и за отличие в Турецкую войну 1877 и 1878 годов», а также 12 георгиевских серебряных труб «За взятие Карса 6 ноября 1877 года» [34]. 5-й конно-артиллерийской батарее были пожалованы две серебряные георгиевские трубы «За отличие в Турецкую войну 1877 и 1878 годов» [35].

С переходом главных сил Кавказской армии за Саганлугский хребет 1-й Полтавский конный полк был командирован «для окончательного успокоения Аджарии» [36]. В 1879 г. полк перешёл в г. Елисаветполь. 1-й Ейский полк конвоировал транспорты и пленных. В конце ноября между нижними чинами распространился тиф, к 1 апреля 1878 г. больные составляли в полку 203 человека. Умерло от тифа 93 казака [37]. После смены Кубанским казачьим полком ейцы отправились на отдых в Ахалкалакский уезд. К этому времени к полку присоединилась и 6-я сотня. служившая с 6 июня 1877 г. в конвое корпусного командира. За примерную службу и «молдочество в делах» нижние чины сотни были награждены 46 знаками военного ордена Св. Георгия [38].

В составе Александропольского отряда (переименованного вскоре в Действующий корпус) действовал 1-й Кубанский конный полк, который нес аванпостную и разведывательную службу на подступах к Карсу. 26 мая масса неприятельской кавалерии атаковала аванпосты действующего корпуса. 2-я сотня 1-го Кубанского полка, спешившись, огнем остановила турок. Прибывшие подкрепления заставили турок ретироваться. В перестрелке ранили в руку казака 6-й сотни Михалева и лошадь казака той же сотни Василенкова. Затем кубанцы продолжали нести службу на постах и разъездах. «Приходилось бессменно быть на постах по трое суток и довольствоваться одними сухарями, – говорится в «Журнале военных действий 1-го Кубанского конного полка», – а лошади одним разом в сутки водопоем; а, возвратившись с постов и то, только на одни сутки, тоже не приходилось отдыхать, вследствие ежедневных вылазок неприятеля из крепости, а по тому в сотне по полусотне людей были одеты, а лошади оседланы, и весьма часто, раза по два в день выезжали по тревоге к линии постов и участвовали в перестрелках с неприятельскою кавалериею» [39]. 10 июня отряд турецкой конницы под прикрытием колонны, вышедшей из Карса, напал на фланговый пост аванпостной линией, занимаемой 6-й сотней Кубанского полка. Начальник поста урядник Ахмылов, не потеряв присутствия духа, удерживал со своими казаками пост, пока не прибыло подкрепление. «В деле этом была тяжело ранена под урядником Ахмыловым лошадь и, когда командир сотни приказал Ахмылову торопиться выйти за аванпосты 4 сотни, то он настоятельно просил оставаться с конными своими товарищами отплатить туркам за лошадь, и действительно урядник Ахмылов, обладая по природе полною отвагою и притом же будучи в сотне лучшим стрелком, ранил у турецкого горца лошадь, а также ранил и двух башибузуков, чем и отбил охоту турецких джигитов налетать на защищавшихся 25 кубанцев, которые мужественно отражали неоднократные по натиску турок упомянутой колонны до самого прибытия на помощь нашей кавалерии и артиллерии» [40]. 16 июня полк в составе отряда генерал-майора Шереметева выступил на встречу транспорта, двигавшегося из расположения войск генерала В.А. Геймана. Затем до конца июня кубанцы продолжали нести аванпостную службу, участвуя в перестрелках с неприятельской кавалерией.

16 июля вся кавалерия под начальством князя Чавчавадзе двинулась к горе Большие Ягны и встретилась с турецкой конницей, которая спускалась с высот между Авлиаром и Везенкевом. Завязалась сильная перестрелка. Турки были поддержаны артиллерией. 2-я сотня Кубанского полка, переименованная в ракетную батарею, ракетными залпами несколько раз заставляла врага отступать. В этом бою 1 казак был убит и 3 ранено, убиты 2 лошади и ранено 5. 28 июля 3-я сотня была на постах у горы Кизиль-Тыпы. Внезапно казаки заметили преследуемые турками дагестанских охотников. Под командованием хорунжего Арканникова казаки бросились на выручку и заставили неприятеля отступить. Тимофей Семенович Арканников родился 15 февраля 1842 г., «из казачьих детей войска Кубанского», воспитание получил при доме родителей, командовал сотней, а с 20 июля 1877 г. исправлял должность полкового адъютанта. За отличие в делах с турками 22 августа 1877 г. произведен в сотники. Т.С. Аранников был кавалером орденов Св. Станислава 2-й степени с мечами, Св. Анны 3-й степени с мечам и бантом, имел знак отличия военного ордена Св. Георгия 4-й степени, медали: серебряную за покорение Западного Кавказа, светлобронзовую в память войны 1877–1878 г. и крест «За службу на Кавказе» [41]. 

13 августа 6-я сотня полка у р. Башкадыклар под начальством войскового старшины Табанцева, спешившись, удерживала сильный натиск неприятельской пехоты. Заметив усиление неприятеля свежими силами, командующий кавалерией генерал-майор князь Витгенштейн спешил еще две сотни (2-ю и 4-ю), так как пехоты по близости не оказалось, а через час еще и полусотню 1-й сотни. До утра следующего дня казаки удерживали позицию, а затем по общему сигналу отступили за р. Башкадыклар. 6-я сотня потеряла убитыми 1, ранеными 8 казаков, из которых 4 были ранены смертельно и сильно контужен 1 человек. В деле этом особенно отличился урядник Дьячкин, который с 10 казаками удерживал позицию у Суботанского оврага и нанес туркам существенный урон. Получив рану в ногу с раздроблением кости, храбрый урядник был отправлен в лазарет. Казак Сергей Стрельников при отступлении несмотря на сильный неприятельский огонь, не оставил в руках турок тяжелораненого поручика Максимовского. Казак Иван Карачунов, получив ранение в ногу, несмотря на сильную боль и приказание командира идти на перевязку, оставался в цепи. Эти нижние чины были награждены Георгиевскими крестами. Войсковой старшина Иван Родионович Табанцев родился 24 июня 1833 г.. происходил из мещан Таврической губернии, образование получил в войсковом училище бывшего Черноморского казачьего войска, в службу вступил в 1853 г. казаком 8-го пешего казачьего батальона Черноморского казачьего войска. За отличие в делах против горцев награжден Георгиевским крестом 4-й степени и произведен в хорунжие. За боевые отличия в кампании 1877 г. награжден Орденами св. Станислава 2-й степени с мечами и бантом, св. анны 2-й степени с мечами и бантом, Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, произведен в подполковники [42].

16 августа полк был переведен в Кюрюк-Дара. 6 сотня была вскоре откомандирована в Кашбанский отряд. На 20 сентября было назначено общее наступление, поэтому ночью 5 сотен Кубанского полка в колонне генерала князя Витгенштейна двинулись к горам Большие и Малые Ягны. В числе атакующих кубанцы, несмотря на сильный огонь, ворвались на неприятельские позиции, захватив в плен до 140 человек. Затем казаки прикрывали отход русских войск.. 5-я сотня под командой сотника Акинина, зная местность, служила хорошим проводником к горе Малые Ягны и позволила отряду успешно выполнить задачу. Вступив в бой с неприятельской конницей, несмотря на троекратное превосходство турок, 5-я сотня заставила последних отступить.  Сотник Андрей Ильич Акинин родился 4 июля 1853 г., происходил из дворян Ставропольской губернии, окончил Ставропольское юнкерское казачье училище, в июле 1877 г. принял 5-ю сотню. За отличие, оказанное в делах с турками 13 августа награжден чином сотника, а за дело 29 сентября орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом [43]. В этом деле полк понес следующие потери: убито 3, ранено 5 казаков, убито 5 и ранено 8 лошадей. В тот же день 6-я сотня под командованием войскового старшины Табанцева действовала в составе Кашбинского отряда, прикрывая его отступление с Аладжинских высот. В этом бою ранено 2 казака.

20, 21 и 22 сентября полк участвовал в сражениях при атаке горы Большие Ягны, деревни Хадживали и на Аладже. 3 октября – в штурме Аладжинских высот, 5 октября в рекогносцировке Карса с южной стороны, и, наконец, в ночь на 6 ноября в сражении при штурме Карса и захвате в плен турецких войск у селений Самоват и Челгаур [44]. В ночь штурма Карса 5-я и 6-я сотни занимали линию от Карс-чая до Чапгаура и двигались вместе с пехотой к передовым укреплениям Карса. Заметив отряд турецкой пехоты, стремившейся прорваться через русские цепи, казаки бросились в шашки, частью изрубив и захватив в плен до 150 человек. Оставшаяся часть турок отступила в Карс. 6 ноября утром 5-я сотня под командованием сотника Караченцева вместе с двумя сотнями полтавцев преследовала неприятельскую кавалерию, прорвавшуюся из крепости. Турки потеряли в этом бою до 500 человек, в 5-й сотне ранен 1 казак, у полтавцев один убит и 1 ранен. Илья Никитич Караченцев родился 20 июля 1844 г., происходил из казачьего сословия войска кубанского, воспитание получил в Ставропольской губернской гимназии. Службу начал казаком в 1-м Ставропольском полку, за отличие против горцев награжден Георгиевским крестом 4-й степени. За турецкую кампанию был награжден орденом Св. Станислава 3-й степени, чином есаула [45]. После взятия Карса 1-му Кубанскому полку был дан отдых,  затем он расположился в сел. Бешкей, выдвинув сотни в разные пункты для охраны сообщений между Эрзерумом и Карсом, где он и оставался до окончания войны.

1-й Уманский, 2-й Хоперский и 1-й Кавказский полки, 1-я конно-артиллерийская батарея воевали в составе Эриванского отряда под командованием генерал-лейтенант А.А. Тергукасова. 12 апреля отряд перешел границу, занял Мысук, а 18 апреля без боя вошел в Баязет. Сотни Кавказского полка были вскоре откомандированы в главные силы корпуса. В Эриванском отряде остались две сотни: 1-я и 2-я. 1-ю оставили в Игдыре для обучения и сформирования конно-ракетной батареи. 2-я заняла посты военного сообщения между Игдырем и Баязетом. Есаул В. Сесекин писал в своих записках: «4 мая Кавказский полк отправился к горе Халиль-оглы для занятия сторожевой цепи на перемену Хоперского полка, а генерал Чавчавадзе взял с собой небольшой отряд, состоявший из пехоты, одного Дагестанского конного полка и нескольких орудий, и отправился опять на рекогносцировку к Карсу. Не успел еще сменить Кавказский полк Хоперский, как послышались орудийные выстрелы из Карса, почему полковник Кирьяков вышел на большую гору с несколькими офицерами, и, увидев, что турки завязли с Дагестанским конным полком, значительно отдалившимся от пехоты и артиллерии, перестрелку, а затем по причине значительного превышения численности турок. Последние бросились в шашки, – полковник Кирьяков и подполковник Педина быстро повели свои полки в тыл турецкой кавалерии, которая видя это, прекратила преследование и возвратилась к Карсу. В то же время из Карса выдвинулась пехота и артиллерия и стала против Кавказского и Хоперского полков на позицию. Артиллерия (турок. – О.М.) сделала несколько выстрелов по казачьим полка, но выстрелы, по случаю значительного расстояния, были неудачными. Затем турки стали отступать в Карс, в свою очередь и казачьи полки к назначенным им местам» [46]. 19 мая Кавказский полк был вновь направлен на усиление Эриванского отряда. После того, как русские войска обложили Карс, турецкие войска двинулись к нему, чтобы нанести удар по русскому блокадному корпусу. Дабы не допустить этого, М.Т. Лорис-Меликов приказал отряду Тергукасова выйти из Баязета и начать наступление на турок с востока от Сурп-Оганеса. В цитадели Баязета был оставлен гарнизон: 1 батальон Ставропольского, 1 батальон Крымского пехотных полков, 2 орудия, 2 сотни Уманского и 1 сотня Хоперского полков, команда 1-го Кавказского полка, всего около 1600 человек. 4 июня Тергукасов разбил под Драм-Дагом войска Магомет-паши, причем уманцы участвовали в атаке Драм-Дагской позиции. Назначенная для обхода правого фланга колонна полковника Шипшева, в составе 3-й, 4-й и 6-й сотен Хоперского, 4-х сотне Уманского и Сунженского казачьих полков и ракетной батареи  двинулась вдоль ущелья загроможденного во многих местах большими камнями. Около 10 часов казаки достигли долины р. Шариам. Отсюда Шипшев по распоряжению начальника кавалерии, выделив из состава своей колонны 2 сотни уманцев и сунженцев с 4-мя ракетными станками, направил их на подкрепление правого фланга отряда. С остальными сотнями и оставшееся ракетной полубатареей продолжал обходное движение против правого фланга турок. Поднявшимся на возвышенность казакам открылась следующая картина: ставропольские батальоны полковника фон Шака отчаянно атаковали гору Аджимаки. Полковник Шипшев послал им на подмогу свою ракетную полубатарею под прикрытием 3-й и 4-й хоперских сотен. Удачно пущенные ракеты понесли смерть в неприятельские окопы, прикрывавшие турецкую батарею на правом фланге врага. Одновременно с этим две батареи 19-й артиллерийской бригады и 1-я Кубанская конно-артиллерийская батарея направили свой огонь на вершину гору Аджимаки. 5-я сотня Хоперского полка в это время прикрывала правый фланг отряда Тергукасова.  Здесь казаки весь день вели перестрелку с турецкими кавалеристами. В полдень ставропольцы и крымцы наконец взяли вершину Аджимаки. 3-я сотня 2-го Хоперского полка под командованием сотника Скакуна была направлена на преследование отступавших турок. У верховьев речки Ишли хоперцы наскочили на партию курдов более 100 человек. Скакун немедленно спешил казаков и осыпал ошеломленных курдов градом пуль, оставив на месте несколько тел, курды отступили. Один казак, выдвинувшийся чересчур вперед, был проколот пикой наскочившего на него курда [47]. Покончив с курдами, сотник Скакун на рысях двинулся дальше и недалеко от сел. Эшак-Эльясо настиг отступавшие массы неприятельской пехоты и кавалерии. Спешив сотню, Скакун воспользовался выгодами местности и приказал сотне открыть огонь по отступавшим турецким войскам. Меткая стрельба хоперцев заставила турецкую пехоту свернуть с дороги на высоты Кизил-Дербента, а кавалерию на возвышенности горы Калы-Хлар. После этого 3-я сотня присоединилась к колонне полковника Шипшева. Хоперцы потеряли 2-х казаков убитыми и ранеными и пропавшего без вести казака Андрея Малеева.

5 июня был занят Даяр. После упорного боя у Дели-баба отряд Тергукасова отступил. Уманцы особенно отличились 9 июня, отражая атаки турок у Даярского ущелья. После неудавшихся атак Зивинских высот русские войска начали отступление к Карсу, затем сняли его осаду и отошли на восток. Эриванский отряд оказался в крайне тяжелом положении. Боеприпасы были на исходе, отряд вел арьергардные бои с превосходящими силами противника [48]. В журнале военных действий Уманского полка было написано: «Отступление с боями через Каравансаранский перевал с 16 по 24 июня». Отряд отходил на Сурп-Оганес – Игдырь, спеша на выручку осажденному Баязету.

Еще во время успешных действий Тергукасова под Драм-Дагом, в его глубоком тылу Баязет осадил Фаик-паша с 11-тысячным турецким отрядом. В 23-х дневной героической обороне Баязета против 10-кратно превосходящего по силам противника защитники крепости проявили железную выдержку и несгибаемую волю, боролись до последней возможности. В цитадели не было воды, и многие смельчаки поплатились жизнью при доставке воды из источника. Тем не менее, в рассказе казака ст. Новопокровской Никиты Стефановича Лупандина выжили как раз те, кто ходил на вылазки: «Наших Новопокровских казаков было в Баязиди 21 человек, из коих три остались там, да два убили уже при выходе 28 июня, а остались теперь ещё живые семь нас человек и те самые, которые ежедневно, т.е. еженочно выходили за добычей, т.е. спущались, и каждый раз пили воду удовль, а те, которые не ходили в охотники на вылазку, некоторые чрез месяц померли, некоторые чрез год или не более два, все поумерли, значит вода поддерживала человека, за двадцать три дни они пяти раз не напились уволю» [49]. Казак пытается рационально объяснить смерть товарищей, но подспудно в тексте напрашивается вывод: наиболее активных, бесстрашных,  доблестных хранил сам Господь.

Возглавлявший оборону штабс-капитан Ф.Э. Штоквич писал потом в своих записках: «2-3 суточных сухарика и одна столовая ложка... воды при 40-45° палящей жары в течение многих дней осады сделали своё дело: они не убили гарнизон, но обратили его в толпу скелетов и живых мертвецов, на которых без душевного содрогания и ужаса нельзя было взглянуть» [50]. Оставалось уповать лишь на Божью помощь, и она, по законам народной истории пришла. А.Д. Ламанов привёл такую запись воспоминаний урядника ст. Кавказской Сергея Севастьянова: «На 17-й день нашей мрачной жизни... капитан Штоквич подошёл к нашей группе и сказал: «На Руси православные люди просят Бога о ниспослании дождя на землю, давайте, братцы, и мы помолимся и попросим Бога, чтобы послал нам дождя». Все стали молиться: кто стоя, кто на коленях, а иные и сидя по слабости, молитва наша была тёплая. Господь услыхал её: сверкнула молния, вдали послышался удар грома, удары слышнее и слышнее, будто приближались к нам, - наконец и около нас последовал удар грома, сильный как залп из ста пушек, начал капать дождь и пустился сильный, вода потекла по крепости, смешалась с засохшей кровью, останавливалась в низких местах, в выбоинах. Вдоволь напились мы воды, наполнили запасную посуду на несколько дней» [51]. В командование гарнизоном вступил Исмаил-Хан Нахичеванский. Он принял меры по укреплению крепости, особенно в местах, через которые могли прорваться турки. О сдаче не шло и речи. Вскоре ослабевшие от голода и жажды 128 охотников с 4-мя офицерами сделали героическую вылазку за пределы крепости, перепрыгивая через горы разложившихся трупов, охотники вступили в схватку с турками. В бою полегла треть храбрецов, но от стен крепости турки были отброшены. 10 июня Исмаил-Хан принял решение послать к А.А. Тергукасову записку о сложившемся положении. На вызов охотников первым явился казак-хоперец Кирильчук (по другим источникам – Ковальчук). Из всех добровольцев он более всего походил на курда или на турка. Его одели в курдский костюм, постригли бороду, но требовалось еще обрить голову. Но воды-то нет. Тогда собрали всех, у кого еще была слюна, и они стали плевать на голову. Кое-как голову удалось смочить и побрить [52]. Кирильчук получил записку в восковом шарике и был спущен со стены вместе с армянином-проводником. Что с ними стала – неизвестно. По приказанию начальника гарнизона из Баязета к командованию отрядом с новыми донесениями пробились урядник станицы Суворовской Сиволобов, казаки-уманцы Шепель и Цокур, а за ними – урядники Малеев и Еременко. Эриванский отряд, узнав о тяжелом положении осажденных, за 10 дней прошел по трудным горным дорогам около 200 км и 28 июня освободил героических защитников Баязета. 2-му Хоперскому полку было приказано спешить на рысях в цитадель и вывезти оттуда всех, кого  можно было поднять на казачьих лошадях: больных, раненых и 2 орудия. Команда Кавказского полка присоединилась к своей части. «1 июля вся кавалерия выстроилась развернутым фронтом вдоль дороги, по которой идет отряд и герои-баязетцы, сопровождаемые музыкой, – писал А.Д. Ламанов. – Князь Амилохвари, стоявший перед фронтом, скомандовал: «Смирно, шашки вон, господа офицеры! и стал на правом фланге кавалерии, каждый полк встречал баязетцев музыкой своего полкового марша. Ожидавший тут священник стал служить панихиду за упокой павших со славой баязетцев, а затем молебствие о многолетии храброму, доблестному гарнизону. После этого кавалерия прошла церемониальным маршем мимо доблестного баязетского гарнизона. Больно было смотреть на исхудалые и изнуренные лица несчастных баязетцев. Больные и раненые в числе 211 чел. возбуждали всеобщее сострадание. Великий князь-главнокомандующий прислал в отряд 516 георгиевских крестов и особо 100 крестов на баязетский гарнизон. Из последних на долю команды Кавказского полка пожаловано 6 крестов» [53]. Солдатский Георгий 2-й степени был выдан за войну 1877–1878 г. 340 раз. Первый из них под № 54 получил казак 2-й сотни Уманского конного полка Семен Молев «За отличное мужество и храбрость, оказанные в Эриванском отряде во время военных действий противу Турции в апреле, мае и июне месяце 1877 г.» [54]. В июне эта сотня в числе других сил выдержала осаду в Баязете, за что и получил награду Молев. 2-я и 5-я сотни 1-го Уманского полка получи знаки отличия на головные уборы с надписью: «За отличие при покорении Западного Кавказа в 1864 году и за геройскую защиту Баязета с 6 по 28 июня 1877 года». Как и защитники Шипки, участники Баязетского сидения были награждены особой серебряной медалью – для остальных участников войны была установлена медаль бронзовая.

К 17 июля 1-й Уманский полк занял позицию у Зорского перевала, к которому 23 июля начали двигаться турецкие силы. Их открыл разъезд 4-й сотни, который вступил в перестрелку с башибузуками. затем в дело вступил весь Уманский полк под командой Т.А. Шипшева. Но сильный огонь турецкой пехоты и артиллерии заставил казаков отступить. Однако за проявленное в этих тяжелых боях мужество Уманскому полку 10 октября 1878 г. высочайше пожалованы 12 георгиевских труб с надписью «За защиту Зорского перевала 23 и 24 июля 1877 года».

К июлю 1877 г. наступательная энергия русских войск оказалась исчерпанной. После короткого отдыха, в сентябре начались новые бои с турками. После взятия 3 октября Авлиара армия противника стала отступать. Главные силы турок отошли на сильные позиции на хребте Деве-Бойну. Отряд Тергукасова соединился с отрядом В.А. Геймана, и 23 октября они атаковали Деве-Бойну. В атаке участвовали казаки 1-го Кавказского полка под командованием полковника Кирьякова. Михаил Михайлович Кирьяков родился 8 мая 1834 г., происходил из дворян Херсонской губернии, воспитание получил при доме родителей. Службу начал вольно-определяющимся унтер-офицером в Одесском Уланском Его Высочества Герцога Нассауресского полку в феврале 1851 г., командовал эскадроном, дивизионом. 7 ноября 1876 г. был назначен командиром Кавказского полка. За отличия в делах против турок М.М. Кирьяков был награжден золотым оружием с надписью «За храбрость», орденами Св. анны 2-й степени с мечами и бантом и Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом [55].

1-м Кавказским и 2-м Горско-Моздокским полками под Деве-Бойну  были доставлены 142 пленных, взяты 2 орудия. Князь Амилохвари сообщал в своих записках: «Участники этого дела говорят, что Кавказским полком отбито всего 13 орудий, из них 4-я сотня сотника Вербицкого два орудия, 5-я хорунжего Кобцева  и 6-я – 11 орудий» [56].  Сотник Федор Аксентьевич Вербицкий родился 8 февраля 1845 г., происходил из дворян Кубанского казачьего войска, воспитание получил в Екатеринодарской войсковой гимназии. В службу вступил казаком в 8-й конный полк, в 1866 г. получил чин хорунжего. За отличия, оказанные против турок, был награжден орденами Св. Анны 2-й степени с мечами и бантом, св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й степени с мечами и бантом, произведен в есаулы (за Карс) [57]. За кампанию 1877 г. на долю нижних чинов 1-го Кавказского полка было выдано 116 георгиевских крестов. 1-я сотня получила 44, 2-я – 19, 3-я сотня – 11, 4-я – 16, 5-я – 15, 6-я – 11 крестов.

28 октября русские части, в том числе и 1-й Уманский полк, атаковали Эрзерум. Плохо организованный ночной штурм окончился неудачей. Войска отошли на зимовку к Деве-бойнским позициям.

В составе Рионского отряда воевал 1-й пластунский пеший батальон Кубанского казачьего войска. Наступление Рионского отряда в направлении Батума развивалось медленно. Турецкие войска, пользуясь естественными преградами, оказывали ему упорное сопротивление. Каждую позицию приходилось брать с боем. Первое сражение произошло за высоты Муха-Эстате. В авангарде шел взвод 3-й сотни 1-го пластунского батальона. Сильным огнем артиллерии и из стрелкового оружия турки были выбиты со своих позиций. При штурме высот был ранен в руку урядник Платон Скаженик. В этот же день 13 апреля 4 сотни пластунов вместе с 1-м и 2-м Кавказскими стрелковыми батальонами и гонной батареей заняли оставленные турками высоты. За взятие высот пластуны Платон Скаженик, Михаил Горецкий, Фристар Марченко, урядник Алексей Балаган, приказные Афанасий Головко, Денис Скрыпка, Павел Баденко были удостоены георгиевских крестов [58].  Поскольку обозы сильно отставали, пластуны испытывали сильную нехватку продовольствия. Каждые сутки им приходилось нести службу в охранительной цепи, где часто происходили перестрелки с неприятельскими партиями. Вскоре после занятия Муха-Эстате в тылу отряда появились отряды кобулетцев с целью воспрепятствовать движению русских транспортов. Главным притоном этих отрядов была Дикиханджирская высота, находившаяся напротив левого фланга Муха-Эстатской позиции. Для занятия этой высоты и уничтожения кобулетских шаек 20 апреля был послан пластунский батальон в полном составе. Заняв без выстрела. Заняв без выстрела Дикиханджирскую высоту, пластуны сожгли имевшиеся на ней турецкие бараки и уже на обратном пути имели перестрелку с отступающими с высоты партией кобулетцев в числе до 300 человек. 4-я сотня под командованием сотника Майгура и 5-я под командованием сотника Франковского опрокинули их и прогнали в горы.

Занимая прежние позиции, пластуны назначались в команды для прикрытия фуражиров. Так, 26 апреля вместе с ротой стрелков 1-го батальона от 3-й сотни послано было 2 урядника и 30 казаков под командой хорунжего Колпаченко-1-го. Флегонт Федорович Колпаченко родился 8 апреля 1848 г.. происходил из потомственных почетных граждан, образование получил в Кубанской войсковой гимназии и в Тифлисском пехотном юнкерском училище. За отличие в делах с турками произведен в хорунжии и награжден орденами Св. Анны 4-й степени с надпись «За храбрость», Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом [59]. 28 апреля вместе с ротой ленкоранцев было выслано такое же количество пластунов от 2-й сотни под командованием хорунжего Мудрого-2-го. Субалтерн-офицер Матвей Михайлович Мудрый родился 9 августа 1854 г., происходил из потомственных дворян Кубанского казачьего войска, воспитание получил в Полтавском окружном пансионе и в Тифлисском юнкерском училище. За отличие в делах с турками награжден орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом [60].

28 апреля был получен приказ о движении Рионского отряда к р. Кинтриши для занятия Хуцубан. 4-я и 2-я сотни шли в авангарде. При штурме высот Кандиди были ранены хорунжий Колпаченко-2-й в левую ногу выше колена и казаки Илья Аксенов и Герасим Мосол. Продолжая далее наступление и выбивая турок из завалов, пластуны с батальоном закатальцев и 1-й Гурийской дружиной заняли Хуцубанские позиции. Простояв здесь до 16 мая пластуны, 1-я Гурийская дружина и два батальона севастопольцев с 6-й горной батареей были двинуты для занятия Самебских высот. Переправившись в ночь на 16 мая через р. Кинтриш пластуны и гурийцы заняли высоты, провожая выстрелами поспешно отходящих турок. Заняв позиции на самебских высотах, пластуны несли сторожевую и разведывательную службу, посылая мелкие команды охотников к турецкому лагерю. С появлением турецких войск в Абхазии для охраны тыла Рионского отряда были посланы в долину Риона свежие силы. теперь отряд, в задачу которого входило дальнейшее наступление на Батум, получил название Кобулетского. Ему оставалось преодолеть последний рубеж – укрепления Цихисдзири. Но там отряд постигла неудача. Дервиш-паша сосредоточил в Цихисдзири около 30 тыс. человек, которые заняли выгодные оборонительные рубежи на высотах. 11 июня русские после артиллерийского обстрела атаковали турецкие укрепления и после 14-часового боя овладели передовыми траншеями турок. 1-й пластунский батальон наступал в левой колонне вместе с 1-й Грузинской и 1-й Гурийской дружинами и 1-м стрелковым батальоном. Едва лишь цепь пластуны показались на скате горы, как турки открыли учащенный ружейный огонь по всей линии наступления. Цепь залегла и стала поджидать резервы. Из строя выбыли командир 5-й сотни сотник Франковский и урядник 4-й сотни Ремыга. Получив подкрепления, пластуны двинулись вперед, но открытое пространство перед турецкой батареей позволяло противнику поражать на всем протяжении цепь русских стрелков. Атака вновь захлебнулась. Цепь осталась на ночь на занятых ею местах, а резерв колонны подполковник Козелков стал сосредотачивать в лесу, где начиналось мертвое пространство от неприятельских выстрелов. Однако турки подвезли горные орудия и, поставив их на траншеях, целую ночь осыпали опушки леса гранатами и ружейными залпами. Понеся огромные потери, войска вынуждены были отступить. Пластуны прикрывали отход. В бою 11 июня погибли пластуны Прохор Степанченко и Калина Мудраченко, 22 казака были ранены [61]. Дервиш-паша, убедившись в малочисленности сил противника, перешел в наступление. Русские войска отошли на Муха-Эстате. Кобулетский отряд не выполнил своей задачи – Батум взят не был. Но заслуга отряда состояла в том, что своим наступлением он оттянул на себя крупные силы противника. В сентябре турецкие силы насчитывали уже около 40 тыс. человек [62]. На Муха-Эстатской позиции 1-й пластунский батальон находился до 2 июля, а затем поступил в состав Гурийского отряда. Здесь пластунам пришлось отражать нападения кобулетских партий, стремившихся прорываться в Гурию. 3 ноября батальон вновь был выдвинут за границу в состав Кобулетского отряда. 18 января 1878 г. батальон под командованием есаула Старосило вновь участвовал в штурме Цихисдзирских укреплений. Штурм был произведен весьма ограниченными силами, в самую неблагоприятную погоду и окнчился снова неудачей, поспешным отступлением по открытой местности под сильным огнем турок. Батальон понес большие потери. Погибло 20 пластунов, ранены 86 казаков, без вести пропали трое. К вечеру остатки батальона были собраны на позиции Тетрабан. Ввиду большого числа потерь из 4-х сотен составил две. Кроме потери убитыми и ранеными после боя 18 января оказалось много больных, вследствие того, что каждому пришлось, выкупавшись в Кинтрише, пробыть около полусуток на сильном дожде и холодном ветре. Батальон был переведен к селению Чанет, где простоял 9 дней. Затем пластуны были распределены по приморским постам. За русско-турецкую войну батальон был награжден Георгиевскими серебряными сигнальными рожками с надписью: «За отличие в Турецкую войну 1877–1878 годов».

Боевые действия на кавказском театре сыграли важную роль в общем ходе войны. Кубанские казаки в составе других русских войск показали высокие морально-боевые качества, нанесли противнику большой урон. Сыны Кубани вместе с русскими солдатам и другими народами России лишили турецкое командование возможности усилить войска на Балканах за счет Анатолийской армии Мухтар-паши.


Примечания

1. Золотарев В.А. Противоборство империй. Война 1877–1878 гг. – апофеоз восточного кризиса. М., 2005. С. 90.
2. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 378. Л. 13.
3. Гулыга И.Е. 1-ый Полтавский Кошевого атамана Сидора Белого полк Кубанского казачьего войска. 1788–1912. Составил И.Е. Гулыга. Тифлис, 1913. С. 134.
4. Шкуро В.И. Георгиевские кавалеры-кавказцы на службе в кубанских казачьих частях // Дворяне Северного Кавказа в историко-культурном и экономическом развитии региона. Краснодар, 2002. С. 156.
5. Гулыга И.Е. Указ. соч. С. 134.
6. Тупикин Ив. Описание боевой жизни 5-й конно-артиллерийской батареи Кубанского казачьего войска в минувшую войну 1877–1878 г. // Кубанский сборник. Т. Х. Екатеринодар, 1903. С. 181.
7. Гулыга И.Е. Указ. соч. С. 138.
8. Шкуро В.И. Указ. соч. С. 156.
9. Кияшко. И.И. Именной список генералам, штаб- и обер-офицерам, старшинам, нижним чинам и жителям Кубанского казачьего войска (бывших Черноморского и Кавказского Линейного казачьих войск) убитым, умершим от ран и без вести пропавшим в сражениях, стычках и перестрелках с 1788 по 1908 г. Екатеринодар, 1911. С. 286.
10. Там же. С. 284.
11. Там же. С. 295.
12. Там же. С. 299.
13. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 2475. Т. 1. Л. 78.
14. Тупикин Ив. Указ. соч. С. 185.
15. Там же. С. 186.
16. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 396. Л. 105–106 об.
17. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 2475. Т. 1. Л. 78.
18. Там же. Л. 78 об.
19. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 378. Л. 1–5 об.
20. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 2475. Т. 1. Л. 79.
21. Кияшко И.И. Указ. соч. С. 299.
22. Там же. С. 296.
23. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 2475. Т. 1. Л. 79 об.
24. ГАКК. Ф. 396. Оп.2. Д. 378. Л.19–21 об.
25. Там же. Л. 41.
26. Там же. Л. 35–36 об.
27. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 2475. Т. 1. Л. 82–82 об.
28. Цит. по: Гулыга И.Е. Указ. соч. С. 174.
29. Там же. С. 175.
30. Кияшко И.И. Указ. соч. С. 298–305.
31. Там же. С. 302.
32. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 396. Л. 19–22.
33. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 8407. Л. 33 об.
34. Казин В.Х. Указ. соч. С. 148.
35. Там же. С. 166.
36. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1 Д. 8407. Л. 33 об.
37. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 2475. Т. 1. Л. 84 об.
38. Там же. Л. 85.
39. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д.2475. Т. 2. Л. 220.
40. Там же.
41. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 375. Л. 65.
42. Там же. Л. 15.
43. Там же. Л. 88.
44. Толстов В.Г. Историческая памятка Кубанского полка Кубанского казачьего войска 1732–19ё12 г.г. Составил полковник Толстов. Екатеринодар, 1912. С. 23.
45. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 375. Л. 35.
46. Бабич А.В., Самовтор С.В. «Походные записки» В. Сесекина о военных действиях в Восточной Турции в марте-августе 1877 года (по материалам Государственного архива Краснодарского края) // Мир славян Северного Кавказа. Вып.1. Под ред. О.В. Матвеева. Краснодар, 2004. С. 75–76.
47. Толстов В.Г. История Хоперского полка Кубанского казачьего войска. 1696–1896. Составил есаул 1-го Кубанского полка полка В. Толстов. В двух частях. Под редакцией генерал-майора Потто. Тифлис, 1901. Ч. 2. С. 221.
48. Матвеев О.В., Фролов Б.Е. «В вечное сохранение и напоминание славных имен…» (к 100-летию пожалования Вечных шефов первоочередным полка Кубанского казачьего войска). Краснодар, 2005. С. 73.
49. ГАКК. Ф. 670. Оп. 1. Д. 4. Л. 60 об.
50. Цит. по: Русско-турецкая война 1878–1878 г. М., 1978. С. 214.
51. Ламонов А.Д. К материалам для истории 1-го Кавказского полка (Баязетское сидение) // Кубанский сборник. Екатеринодар, 1910. Т. XV. С. 376.
52. Матвеев О.В., Фролов Б.Е. Указ. соч. С. 75.
53. ГАКК. Ф. 670. Оп. 1. Д. 5. Л. 132 об.
54. Матвеев О.В., Фролов Б.Е. Указ. соч. С. 76.
55. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 380. Л. 1 – 4 об.
56. ГАКК. Ф. 670. Оп. 1. Д. 5. Л. 141 об.
57. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 380. Л. 83 об.
58. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 2475. Т. 2. Л. 319–319 об.
59. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 383. Л.85.
60. Там же. Л. 137.
61. ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 2475. Т. 2. Л. 323 об. – 324.
62. Золотарев В.А. Указ. соч. С. 102.