Карта казачьих отделов ККВ
Версия для печати

Н.В. Ермакова. Коллекция знамен Кубанского казачьего войска: история, сохранность, предстоящая реставрация

04.08.2011. Количество просмотров: 6608

В 2007 г. Отдел поиска и возвращения культурных ценностей Управления по сохранению культурных ценностей Россвязьохранкультуры передал в Государственный научно-исследовательский институт реставрации (ГосНИИР) шестьдесят знамен Кубанского казачьего войска, возвращённых в Россию из Кубанского войскового музея американского штата Нью-Джерси. В состав коллекции входят знамёна запорожских казаков и регалии, пожалованные войску российскими императорами в XVIII-XIX веках. Особое значение, наряду с древнейшими реликвиями, имеют мемориальные знамёна, связанные с важными историческими событиями. Экспонаты дают возможность познакомиться с историей кубанского казачества от момента его зарождения до праздновавшегося в 1896 г. двухсотлетнего юбилея Войска.

Сохранность многих знаменных регалий кубанских казаков была неудовлетворительна уже в конце XIX в. На фотографиях, сделанных выдающимся историком и общественным деятелем Е. Д. Фелицыным в 1880-х гг. и опубликованных в книге «Кубанское казачье войско», отчётливо видны утраты на войсковом и куренных знаменах, пожалованных верным черноморским казакам Екатериной II в 1788 г. (илл. 1), и на полотнищах знамен, пожалованных полкам Черноморского казачьего войска Николаем I в 1830 г.: 1-му пешему полку - «За отличие при разбитии турецкой флотилии под Браиловым 29 мая 1828 года» и 1-му конному полку - «За отличие в Персидскую и Турецкую войны в 1827, 1828 и 1829 годах» [1] (илл. 2). До революции эти знамена хранились в правлении Кубанского казачьего войска и войсковом соборе и выносились казаками только на торжественные смотры и молебны. Сведений об их укреплении в XIX в. обнаружить не удалось, а в описи начала XX в. отмечалось: «... полотнища знамен вылиняли, от времени изменили свой первоначальный вид; масляные краски, которыми были выписаны изображения, потускнели и местами осыпались», - поэтому в 1911 г. было предложено создать для них особые условия хранения [2], однако Первая мировая война и революционные события не позволили этого сделать.

В Гражданскую войну кубанское казачество дало Белой армии 110 тысяч штыков и шашек [3]. Когда к началу 1920 г. стало очевидно, что победа будет за большевиками, войсковой атаман Букретов [4] принял решение о вывозе за границу хранившихся ранее в Кубанском областном правлении и в войсковом Александро-Невском соборе войсковых регалий, включавших, помимо старинных знамен и штандартов, булавы, бунчуки, серебряные трубы, дарственные блюда из драгоценных металлов, а главное - пожалованные российскими императорами грамоты на право владения землёй по правому берегу реки Кубани и Закубанским краем. Для вывоза войсковых святынь Кубанское правительство создало Особую делегацию по их хранению. В её состав вошли член Кубанской Краевой Рады генерал-майор П. И. Кокунько [5] (председатель), генерал-майор С. П. Звягинцев, полковник В. П. Белый, войсковой старшина Я. В. Семикобылин, а также член Краевой Рады Ф. А. Щербина [6], который в конце 1880-х гг. по поручению наказного атамана вместе с Е. Д. Фелицыным принимал участие в создании сборника «Кубанское казачье войско», где были описаны войсковые регалии. Делегация приняла 12 обитых железом ящиков, в которые были упакованы кубанские реликвии и имущество строевых частей: Кубанского гвардейского дивизиона (бывшего конвоя Его Величества), Екатеринодарского и Уманского полков [7]. Председателю делегации была передана опись регалий, составленная в Екатеринодарском войсковом штабе. Реликвии поездом доставили в Новороссийск. Там генералу П. И. Кокунько и Ф. А. Щербине удалось встретиться с представителем Королевства сербов, хорватов и словенцев М. М. Пенадовичем и оформить визу. 28 февраля 1920 г. на пароходе «Константин» реликвии покинули родину. Миновав Константинополь, они прибыли в Салоники, где ящики перегрузили на поезд. Греческие власти, не скрывая неприязни к беженцам-казакам, разрешили им сойти на берег только перед посадкой на поезд «Салоники - Белград». Отношение сербских властей к казакам оказалось также сложным. Решительные победы Красной армии над Колчаком и Деникиным не способствовали тёплому приему казачьей делегации, и все-таки её рекомендовали Белградскому военно-географическому институту, директор которого С. П. Бошкович создал комиссию, принявшую на хранение в картографическое отделение института ящики с кубанскими регалиями. Через год институт перевели в город Земун, а в 1927 г. он опять возвратился в Белград и разместился в крепости Калемегдан. Вместе с институтом перемещались и войсковые регалии.

Сохранности коллекции способствовали неоднократные проверки её состояния. Так, некоторые ящики вскрывались в 1923 и 1930 годах. В акте первого осмотра отмечено, что в Комиссию, назначенную кубанским войсковым атаманом в зарубежье В. Г. Науменко [8], входили члены Особой делегации, офицеры, представители различных казачьих общественных организаций, а также сотрудники военно-географического института. Было вскрыто несколько ящиков, однако ящики с имуществом строевых частей, представители которых отсутствовали, и с предметами, не подверженными порче, не открывались. Председатель делегации П. И. Кокунько сверил содержимое ящиков с описью. Оказалось, что все включенные в опись предметы были налицо, однако некоторые вывезенные регалии в ней не значились. В ящике N° 3 находилось «21 знамя Войска верных казаков, черноморских и полковых; 15 куренных знамен и значков», в ящике N° 4 - 26 куренных знамен и значков, в ящике N° 6 - 5 куренных значков, 18 (а не 17, как было указано в описи) войсковых и полковых знамен [9]. Генерал П. И. Кокунько отметил, что «знамена и значки были уложены свернутыми, без чехлов и обертки и, как оказалось при вскрытии, подверглись незначительной порче» [10]. После проветривания и просушки знамёна вновь были упакованы. К сожалению, в акте не сообщается, были ли предприняты меры по правильной упаковке регалий.

Замечание П. И. Кокунько об отсутствии чехлов и обёртки на знаменах очень существенно, поскольку штандарты и знамена жаловались войсковым подразделениям с этими предметами. В приложении к приказу по военному ведомству N° 352 от 22 ноября 1870 г. говорилось, что свёрнутое знамя вместе с кистями должно обвертываться замшей, а поверх обертки необходимо надеть чехол. Определялись не только образцы оберток и чехлов, но и их размеры (чехлов - по длине и окружности, а оберток - по длине и ширине), а также указывались материалы для их изготовления: обертки следовало выкраивать из замши, а при пошиве чехлов должна была использоваться кожа «черная козловая или тонкая опойковая [кожа молодого теленка]», при этом отмечалось, что для штандартов чехол кроится «из двух кож, подклеенных замшею» [11]. Отсутствие на знамёнах чехлов и оберток свидетельствует о том, что упаковка регалий Кубанского войска производилась в правлении и войсковом соборе, где знамена были выставлены без чехлов, в спешном порядке. Это, безусловно, повлияло на их сохранность, поскольку при неоднократной перегрузке ящиков регалии испытали дополнительное неблагоприятное воздействие.

26 ноября 1938 г., после образования в крепости Калемегдан Белградского военного музея, между его управой и представителями Кубанского казачьего войска был подписан договор о сдаче на временное хранение в музей войсковых регалий [12]. В договоре отмечалось, что передаваемые ценности имеют единственного хозяина - Кубанское казачье войско во главе с атаманом - и могут экспонироваться только «как единое целое» [13]. Работники музея, получившие юридическое право обеспечить надлежащие условия хранения кубанским реликвиям, привели их в порядок (к сожалению, сведений о консервационно-реставрационных работах, осуществленных в Белградском музее, обнаружить не удалось, тем не менее, на знаменах видны следы грубых штопок, а также пришивок в местах запасов, т.е. на кусках ткани, крепящейся к древкам, однако сказать, выполнялись ли эти починочные работы в 1930-х гг. или в другое время невозможно) (илл. 3). После того, как знамёна выставили на обозрение, войсковое руководство призвало казаков «сплотиться вокруг святынь»: «Все вы, отчаявшиеся, павшие духом, - идите в военный музей. Там вы узнаете, что войско не всегда переживало светлые дни, но и в самые мрачные с честью из них выходило. Выйдет, Бог даст, и теперь!» [14].

В период Второй мировой войны коллекция неоднократно подвергалась опасности. Так, в апреле 1941 г., во время налета немецкой авиации на Белград, в крепости Калемегдан взорвалась бомба. Пострадало здание музея. Знамёна оказались «в разбитых ящиках на дворе музея», часть реликвий была похищена, пропало практически всё имущество Гвардейского дивизиона, а также екатерининские литавры, сабля Чепеги, орёл с атаманской насеки, георгиевские трубы и георгиевское войсковое знамя, от «которого осталось только древко с копьем и лентами, видимо, оно понадобилось грабителям для того, чтобы завернуть в него награбленное серебро» [15].

Осенью 1944 г., когда Народно-освободительная армия Югославии, действовавшая совместно с советскими войсками, успешно освобождала страну от фашистской оккупации, атаман Науменко принял решение перевезти казачьи святыни в Германию. После долгого опасного пути, в июне 1946 г. 10 ящиков с регалиями оказались в англоамериканском лагере Мемминген под Ройте, где содержалась значительная группа казаков. Комиссия, назначенная для проверки содержимого ящиков, обнаружила, что знамена сильно слежались. Их проветрили, бережно переложили бумагой и уложили в новые ящики. 14 октября 1946 г. во время войскового праздника Покрова Пресвятой Богородицы (впервые после долгого перерыва) регалии вынесли, как выносили их раньше на парадах и молебнах во время войсковых праздников и торжеств на Кубани. В конце 1940-х гг. началось массовое переселение за океан казаков, избежавших выдачи в СССР, осуществлявшейся по Ялтинскому договору (1945), в котором предусматривалась репатриация всех советских подданных, захваченных в плен в форме вермахта, а также тех наших соотечественников, которые оказывали поддержку и помощь фашистской Германии. Переезду уцелевших казаков из Европы в Соединенные Штаты содействовал Общеказачий центр, образованный в Америке в 1947 г. [16].

В августе 1949 г. атаман Науменко отправил регалии Кубанского войска в США. Доступными для обозрения они стали только в мае 1957 г., когда войсковые реликвии разместили в Войсковом доме, приобретённом на средства казаков в Нью-Йорке. Казачьи святыни давали «ощущение твердой почвы под ногами в зыбком океане чужбины, служили нравственным оправданием добровольного расставания с родиной, заглушали укоры совести» [17]. В это время коллекция стала пополняться за счёт поступления в Войсковой дом (где был создан музей) знамён, хранившихся ранее в местных казачьих организациях.

Во время пребывания в Нью-Йорке кубанские святыни неоднократно использовались в праздничных процессиях. Так, в столетний юбилей объединения черноморского и линейного казачества в Кубанское войско 23 октября 1960 г. к нью-йоркскому Синодальному собору двинулись казаки, которые несли «четыре куренных знамени Запорожской Сечи, Георгиевское знамя Кубанского казачьего войска, штандарт Собственного Его Императорского Величества Конвоя (Кубанского дивизиона) ... два георгиевских штандарта Первого и Второго Хоперских полков, георгиевский штандарт Таманского и Полтавского Кубанского казачьего войска полков ... Процессия вошла в храм. Регалии установили по обе стороны образа Покрова Пресвятой Богородицы», после благословения митрополита каждый кубанец, преклонив колено, «приложился губами к ближайшему от него знамени» [18].

Созданная казаками в США Комиссия по хранению регалий неоднократно проверяла их состояние и принимала меры по улучшению условий их содержания. Например, после проверки в марте 1961 г., «открытые знамена поместили под пластиковые рамки» [19].

В 1981 г. коллекцию перевезли из Нью-Йорка в Кубанский войсковой музей городка Ховелл (штат Нью-Джерси). Там знамена хранились в прозрачных футлярах, при специально регулируемом тепловом режиме [20].

Сразу после того, как в конце XX в. изменилось положение на Кубани, начались переговоры о возвращении реликвий в Россию, но решение об их возврате было принято на общем собрании руководства Кубанского войска за границей только во второй половине 2006 г. [21]. Российская сторона обязалась изготовить точные копии кубанских регалий и передать их в американский музей [22].

В апреле 2007 г. российская делегация, в состав которой входил губернатор Кубани А. Н. Ткачев, привезла казачьи реликвии на родину. В мае 2007 г. в Краснодарском государственном историко-археологическом музее-заповеднике имени Е. Д. Фелицына состоялось торжественное открытие выставки «Тайна казачьих регалий», на которой была представлена часть вернувшейся коллекции: 50 казачьих знамён, атаманские булавы, царские грамоты [23].

Всю коллекцию выставить на обозрение было невозможно, поскольку многократные перемещения неблагоприятно отразились на сохранности её экспонатов. В крайне разрушенное состояние пришли многие знамёна, нуждавшиеся в укреплении ещё в начале XX в., о чём говорилось выше. Некоторые полотнища сильно истлели, имеют разрывы и утраты (илл. 4). В акте приема на временное ответственное хранение знамен в ГосНИИР заместитель начальника Отдела поиска и возвращения культурных ценностей Управления по сохранению культурных ценностей Россвязьохранкультуры А. А. Подмазо, главный хранитель института реставрации Н. Н. Жукова и художник-реставратор С. А. Мартьянова отметили, что у части знамён сломаны древки, а также есть утраты наверший, вензелей, хвостов. Помимо этого, в ходе осмотра было установлено, что масляные краски, которыми выполнены изображения, имеют осыпь (илл. 5). В связи с большими разрушениями знаменных полотнищ, каждое из них свёрнуто на древке вместе со специальной упаковкой, которая сохраняет как единое целое рассыпающиеся фрагменты (илл. 6). Для того, чтобы укрепить руинированные реликвии, необходима длительная реставрационная работа.

Сотрудники ГосНИИР обладают большим опытом приведения в экспозиционный вид старинных знамен, имевших при поступлении на реставрацию значительные утраты и повреждения. Например, в институте в 1989-1993 гг. укреплялось знамя Кубанского казачьего войска 1864 г. из собрания Краснодарского государственного историко-археологического музея-заповедника. Реставрация осуществлялась под руководством реставратора по тканям высшей квалификации Н. Ф. Сотцковой [24].

Шелковое полотнище знамени имело значительные утраты, разрывы, сечения, заломы. На лицевой стороне были вышиты крест, стоящий на полумесяце, и надпись: «К. К. В. 1864 Г. С. Р. 5-го. П.» (илл. 7). Реставрация осложнялась имеющимися на знамени следами подклейки. В ходе реставрационных работ полотнище было снято со старой подкладки, очищено от клея предыдущей реставрации и размещено между двумя слоями прозрачного газа методом полного клеевого дублирования (илл. 8). Для сохранения подлинности экспоната участок утраченной бахромы не восполнялся, поскольку отказ от создания «новоделов» в конце XX в. был признан одним из важнейших принципов научной реставрации исторических и художественных объектов.

Здесь необходимо сказать несколько слов о современной методологии реставрации. Прежде всего, она основывается на всестороннем изучении требующих укрепления экспонатов с проведением историко-архивного, искусствоведческого и технико-технологического анализа. Для последнего, как правило, требуется специальная аппаратура. Например, при изучении музейных предметов из ткани применяются световая и электронная микроскопия, инфракрасная спектроскопия, качественный химический анализ, которые позволяют получить точную информацию о материалах, использовавшихся при создании шитых предметов (нитях, красителях тканей, клеях, металлических украшениях, красках, которыми на текстиле выполнены изображения). В процессе изучения выявляются аналоги среди известных памятников. Исследования позволяют установить художественную и документальную ценность реставрируемых экспонатов, а следовательно, могут серьезно повлиять на выбор консервационно-реставрационных операций. На основе комплексного изучения объектов разрабатывается реставрационная программа, позволяющая сохранить их достоверность как документальных источников исторической науки и произведений искусства. Уже в 1980-е гг. сократилось количество реконструкций музейных предметов по аналогии с восполнением утрат в авторской технике, что вело к созданию «новоделов», утрачивающих подлинность исторических источников. В настоящее время предпочтение отдается обратимым операциям, максимально сохраняющим структуру и материалы экспонатов, а для того, чтобы дать представление о первоначальном виде реставрируемых объектов, создаются их графические реконструкции или макеты, которые можно экспонировать рядом с музейным предметом.

Следует отметить, что с учётом современных требований, предъявляемых к реставрационным операциям, в ГосНИИ реставрации укреплялось не только знамя 1864 г. из Краснодарского музея, но и другие его экспонаты. В Отделе реставрации произведений станковой масляной живописи и Отделе произведений прикладного искусства ГосНИИР реставрировались картины и такие музейные предметы, как женские головные уборы XIX в. (кокошник, повойник, девичья повязка и другие), а также мундиры есаулов и трубача Собственного Его Императорского Величества Конвоя 1880-х гг. При поступлении на реставрацию мундиры были сильно загрязнены, имели повреждения, значительные утраты, следы предыдущего ремонта.

Для примера рассмотрим реставрацию мундира, принадлежавшего есаулу царского Конвоя. Известно, что в 1813 г. при образовании Черноморского эскадрона из Черноморской сотни, входившей с 1811 г. в состав Лейб-гвардии казачьего полка, «в награду отличной службы ... и во изъявление благоволения ... к войску казачьему Черноморскому» Александр I повелел оставить черноморцам их историческую форму [25]. Несмотря на то, что за столетие некоторые детали военного обмундирования черноморских, а позднее кубанских казаков были изменены, в целом мундиры офицеров Кубанских сотен конвоя оставались образцами старинных казачьих чекменей, шившихся из сукна в талию, с широкими рукавами. Грудь была открыта почти до пояса (илл. 9). Эти кафтаны-черкески с 1840 г. для офицеров Лейб-гвардии Черноморского эскадрона изготавливались из тёмно-синего сукна, оторачивались широкой серебряной тесьмой и на груди имели чёрные бархатные патронники, также отороченные серебряной тесьмой [26]. Парадные черкески шились из красного сукна. Образец повседневной формы 1910 г. [27] (илл. 10) практически полностью совпадает с реставрировавшимся синим мундиром есаула 2-й Кубанской сотни Конвоя ЕИВ.

Грудь мундира украшает красная клинообразная вставка и чёрные бархатные газыри, отороченные галуном из металлических нитей. Галуном оторочены также полочки, низ мундира и манжеты. В реставрационном паспорте, помимо утрат и повреждений, отмечаются следы предыдущей реставрации: «Ткань мундира полностью сдублирована на х/б тюль. Сукно выцвело, проступают пятна мучного клея, по всей поверхности большое количество утрат различной величины и многочисленные молевые повреждения ... Бархат на газырях деструктирован, имеет разрывы и утраты ворса. Галуны из металлических нитей потемнели и деформировались, есть утраты и отставание нитей. Красное сукно на воротнике в многочисленных мелких утратах. Подложка под погонами изъедена молью». Представление о сохранности экспоната дает сделанная перед реставрацией фотография фрагмента (илл. 11). Современные принципы проведения консервационно-реставрационных работ потребовали включить в программу многочисленные операции, основанные на различных методах очистки, крашения, дублирования. Анализ вида и структуры волокон ткани мундира под микроскопом позволил установить, что экспонат сшит из шерстяного сукна высшего качества. Исследование текучести его красителей показало, что они стойкие, поэтому возможно применение водной очистки. Общая очистка выполнялась сухой жесткой кистью. Затем удалялись реставрационные вставки. Для восполнения утрат было отобрано белое сукно, близкое по фактуре ткани мундира. Его покрасили искусственными красителями в нужные цвета. Затем приступили к восполнению утрат путём подведения дублировочного сукна, которое укрепляли на экспонате шелковой нитью. Красная ткань у ворота, подборта и обшлагов рукавов перекрывалась шелковым прозрачным газом в один слой и укреплялась игольной техникой (использовался газ, предварительно окрашенный светостойкими красителями). Металлические галуны и погоны чистились ватным тампоном, смоченным водно-спиртовым раствором (использовался этиловый спирт). Разрушенный бархат газырей с внутренней стороны (без демонтажа) дублировался клеем АК-45 на тонкий шёлк (также предварительно покрашенный). С лицевой стороны утраты ворса перекрыли чёрным газом и укрепили иглой. Погоны демонтировали, и их красную суконную подложку также перекрыли газом. Использование окрашенного прозрачного шелка позволило не только придать реставрированному объекту экспозиционный вид, что демонстрирует фотография очищенного и укрепленного фрагмента (илл. 12), но сохранить под шёлком подлинные материалы мундира.

Итак, рассмотрим предстоящую реставрацию экспонатов коллекции знамён Кубанского казачьего войска. Мы уже сказали, что реставрационные мероприятия всегда предваряются комплексным исследованием объектов для выявления их технико-технологических особенностей и исторической ценности. Для знаменных экспонатов необходим анализ цветов, формы, размеров полотнищ и косиц (кусков ткани обычно треугольной формы у свободного края), а также изучение надписей и изображений (живописных, вышитых, аппликативных), наверший (верхних украшений древка), скоб (металлических колец с надписями на древке), орденских лент, шнуров с кистями и других атрибутов, включающих кайму, бахрому и т.д.

В настоящее время историческая наука рассматривает знамёна как особый вид исторических источников, составляющих «знаковую систему ... средств накопления, хранения и передачи информации» [28]. Их изучением занимается относительно новая вспомогательная историческая дисциплина - вексиллология. Вексиллологические объекты принято делить на следующие группы: 1) знамёна; 2) имеющие меньшие размеры штандарты (кавалерийские и личные); 3) флаги (в отличие от знамён, они могут тиражироваться в любом количестве экземпляров различных размеров и в самых разных материалах, лишь бы сохранялись форма и цвета полотнищ); 4) хоругви, крепящиеся к горизонтальной перекладине; 5) прапоры, имеющие обычно квадратную форму с двумя косицами (хвостами); 6) значки - знамена небольшого размера, служащие для обозначения местонахождения командира или подразделения; 7) не являющиеся регалиями флюгера - узкие длинные значки, прикрепляемые к пикам и служащие для обозначения принадлежности личного состава к определенному подразделению (в расцветке их полотнищ часто используются цвета обмундирования данной части) [29].

Исследователи вексиллологических объектов обращают внимание на то, что семиотическая, вещественная и художественная составляющие культурно-исторического значения знамён подчинены их главной социальной функции - почитаемой святыни [30], в качестве которой они вызывают особое эмоциональное чувство спустя долгое время после события, с которым связаны [31].

Для атрибуции знаменной коллекции Кубанского казачьего войска проведен поиск документов о пожаловании регалий, а также старых описей, в которых упоминаются поступившие на реставрацию объекты. К настоящему времени удалось выявить ряд указов о пожаловании знамён казачьим подразделениям, из которых в 1860 г. было образовано Кубанское войско, а также обнаружить несколько составленных во второй половине XIX - начале XX в. описей кубанских регалий. Анализ выявленных документов позволяет уверенно датировать памятники, переданные на реставрацию, XVIII-XIX веками. В составе коллекции находятся: прапоры, принадлежавшие предкам кубанцев - казакам Запорожской Сечи; полковые и куренные знамена времен Екатерины II и Павла I; юбилейные знамена, пожалованные в 1896 г. Для раскрытия исторической ценности коллекции и её информативности опишем более подробно некоторые из старинных знамён и прапоров.

Значительный интерес представляет знамя с двумя косицами под N° 185 (илл. 13). Его полотнище, находящееся в крайне разрушенном состоянии, имеет двустороннюю живопись, от которой сохранились только фрагменты. В центральном круге на каждой из сторон изображён святой с золотым нимбом, на нём красный плащ, в руке копье. С одной стороны над головой святого видны остатки надписи: «СТР~Г ЕГОР!», т.е. «стратег Егорий» (илл. 5). Таким образом, перед нами иконный лик Георгия Победоносца. Около косиц написан крест. На самих косицах хорошо видны шестиконечные звёзды. Другие изображения только угадываются из-за сильного разрушения ткани. Полотнище прибито к древку с навершием в виде копья.

Знамя N° 185 имеет большую историческую ценность, поскольку его аналогами являются древнерусские знамёна, практически отсутствующие в музейных собраниях. О принадлежности знамени к древним образцам свидетельствует форма полотнища с косицами, а также образ святого в центральном круге [32]. Плат с Нерукотворным Спасом и лики почитаемых на Руси святых стали писать на знамёнах почти одновременно с принятием христианства [33]. Они показывали, что на стороне русского земного воинства - Воинство Небесное, и этим поднимали боевой дух ратников [34]. Использовавшиеся до принятия христианства стяги служили в основном для указания места пребывания князя и могли вообще не иметь полотнищ. Этимологически слово стяг связано с глаголом стягивать, т.е. собирать (например, войска) к одному месту. Его синонимами являются слова кол, шест и т.д. [35]. Стяг указывал на место сбора воинов, которые под ним сражались, а выражение поставить стяг означало изготовиться к бою [36]. Вероятно, появление иконных ликов на военных хоругвях привело к использованию для их обозначения другого слова - знамя, имевшего широкое толкование: изображение, рисунок, знак, примета, печать, клеймо, признак [37].

Если в «Слове о полку Игореве» ещё употребляется старое обозначение: «Чрьленъ стягъ» [38], то в «Сказании о Мамаевом побоище» о воинской хоругви Дмитрия Донского с образом Спаса говорится уже как о знамени: «Великий кн~зь Дмитрей Ивановичь сшедъ с коня и паде на колену прямо черномоу знамению и т~л молюся воздохнувъ из глубины срдца и возревъ на соброзъ Б~жий Г~да нашего И~са Хр~та» [39].

В царский период знамёна жаловались войскам царем, лишь в исключительных случаях для отдалённых окраин допускалась их постройка усердием воевод [40]. Опись Московской Оружейной палаты 1884 г. позволяет установить, что большинство древнерусских знамён расписано красками [41], лишь в некоторых случаях изображения вышиты золотыми, серебряными или шелковыми нитями, но священные лики даже на расшитых знаменах, как правило, всё-таки выполнены «иконным письмом» [42].

Знамёна расписывались жалованными и кормовыми иконописцами и живописцами Оружейной палаты [43]. У её мастеров существовала традиция подносить расписанные знамена царю к празднику Пасхи [44]. Автор XVII в. отмечает: «Царские знамена у самого в полку и у бояр болшие, шиты и писаны золотом и серебром на камке Спасов образ или какие победительные чюдеса» [45]. Царские и воеводские знамёна с изображением святых освящались патриархом [46].

При Борисе Годунове родовитые начальные люди заимствовали с запада обычай иметь в качестве знака своего достоинства собственное знамя - прапор, который был небольшого размера и имел, как правило, длинные хвосты [47]. Происхождение слова некоторые исследователи связывают с сербским прапорац - бубенчик [48], поскольку в древности к стягам иногда подвешивали колокольчики, чтобы по знакомому звону можно было собрать воинов в темноте [49].

С XVII в. в России получает развитие геральдика, распространявшаяся главным образом через Польшу, и появляются дворянские гербы - клейноды [50]. С польского языка слово klejnot переводится не только как драгоценность, но и как акт на дворянство (klejnoty stanu szlacheckiego) [51]. В это же время претерпевает изменения знаменная символика: на полотнищах воеводских и стрелецких знамён начинают изображаться грифы, львы, единороги, солнце, другие эмблемы [52]. Например, косицы прапора XVII в. из Оружейной палаты (N° 4193) украшены «золотыми и серебряными изображениями солнца, луны и звезд» [53].

Клейноды были и у предков кубанцев - запорожских казаков. Пожалование им польским королем клейнодов, к которым, помимо знамён, относились булавы, перначи, печати и литавры, означало признание за казаками «собственного, независимого от польских гетманов управления, подобно тому, как это делалось при назначении великих коронных и литовских гетманов» [54]. Неоднократно жаловались запорожцам клейноды русскими царями [55]. Эта традиция продолжала существовать и в XVIII в. Например, в 1763 году Екатерина II в знак «Своего Императорского благоволения и Высочайшей милости» к Запорожскому войску «по прошению их» пожаловала войсковые клейноды, в том числе и знамя [56].

Несмотря на то, что при Петре I форма и цвета знамён регулярной армии начали регламентироваться, выдача знамён казачьим войскам почти до конца XVIII в. сохраняла прежний порядок. Каждое пожалование «вызывалось особыми случаями и считалось средством поощрения верной службы» казаков, при этом «посылались знамена совершенно произвольного образца, часто из числа старых стрелецких и регулярных, "выбрав которые поновее"» [57] из знамен, выслуживших сроки в полках и хранившихся в арсеналах [58].

Знамёна «строились» и в самой Запорожской Сечи, иногда для этого из царской казны выделялась материя [59], но чаще они создавались на собственные средства: «Каждый полковник, вступивши в свою обязанность, должен был соорудить на свой кош знамя, и держать его во все время управления паланкой [округом], и когда он бывал в объездах по паланке, то оно предшествовало ему». При вступлении в должность нового полковника, старый отправлялся в Сечь и передавал знамя «в свой курень атаману»; в праздничные дни курени выставляли знамёна [60].

Из описи, опубликованной в 1888 г., видно, что в Кубанском областном правлении хранилось три знака, имевших на полотнищах изображение Святого Георгия Победоносца. Один из них был светло-зелёного цвета, сделанный «куренем Ирклиевским за атамана Семена Письменного в 1770 году»; другой - голубого цвета на ткани с узорами, сделанный «за атамана Прокопия Кабаньця куреня Брюховецкого в 1770 году» (помимо изображения святого, на нем были крест, полумесяц и звезды); третий - Кисляковского куреня - синий с государственным гербом [61]. Цвет знамени N° 185 - светло-зеленый, узор на полотнище отсутствует, нет на нём и изображения герба. Таким образом, это знамя, являющееся одним из запорожских значков XVIII в., вероятно, принадлежало Ирклиевскому куреню, а изображенные на нём крест и звёзды не были описаны при составлении списка регалий.

Запорожские значки хранились кубанскими казаками очень бережно, поскольку напоминали о прародине, которую их предки вынуждены были покинуть в 1775 г. по указу «Об уничтожении Запорожской Сечи» [62], подписанному Екатериной II «непосредственно после усмирения бунта в Яицком войске» [63]. Хотя русское правительство использовало сечевиков как военную силу в войнах с Турцией 1736-1739 и 1768-1774 гг., однако «в целях внутренней политики Империи не могло терпеть на одной из окраин вполне обособленную общину, с почти независимым народоправством, тем более что эта община принимала к себе искавших свободы от утеснений в Империи, проявляла иногда даже непокорность ... вела свою политику» и относилась враждебно к выходцам из Сербии, которым правительство раздало малозаселенные запорожские земли [64]. Возможно, что после уничтожения Запорожской Сечи клейноды были отобраны в казну, поскольку об их возвращении говорится в ордере князя Потемкина от 13 мая 1788 г. [65], т. е. после образования Войска верных черноморских казаков из той части бывших запорожцев, которые прибыли в армию князя Потемкина [66].

Образование Черноморского войска было подтверждено пожалованием клейнодов. В ордере А. В. Суворова от 27 февраля 1788 г. говорилось: «Изображение на оных креста с сияющим в средине солнцем представляет привязанность войска к вере христианской; на другой же стороне, в звезде, надпись ордена св. апостола Андрея Первозванного [«За веру и верность»] означает хранение ими веры, проповедуемой сим апостолом в странах по Днепру лежащих, и верность к государю и отечеству» [67].

Точно указать количество переданных Суворовым знамен затруднительно. У А. В. Висковатова читаем, что в феврале 1788 г. было пожаловано одно белое войсковое знамя (прямоугольное) и семь малых куренных знамён, три из которых имели в центре полотнища «сияющее солнце» и Андреевскую звезду. Два знамени со звездой были светло-зеленые, а одно - светло-малиновое с темно-малиновыми концами. Светло-зелёные знамёна отличались цветом крестов: у одного кресты были чёрные, у другого - белые [68]. И. Д. Попко говорит о пожаловании 14 малых куренных знамён «За веру и верность» [69], т.е. с Андреевской звездой, при этом цвет знамён не указывается. В перечне знамён, составленном П. П. Короленко, указаны 35 малых куренных знамён, пожалованных Екатериной II по ордеру графа Суворова к атаману Белому 27 февраля 1788 г. Перечень включает 15 знамён «За веру и верность» с Андреевской звездой и солнцем в сиянии на крестах. 5 из них - светло-розовые с белыми крестами, 5 - светло-зелёные с чёрными крестами и 5 - светло-зелёные с белыми крестами [70].

Если предположить, что А. В. Висковатов описал не сами знамёна, а их образцы, при этом часть знамён каждого вида была «построена» самими казаками, то описания перестанут противоречить друг другу в отношении количества имевшихся в войске знамен образца 1788 г. Предположение основывается на том, что у черноморских казаков в XVIII в. существовала практика самостоятельного изготовления войсковых регалий. Например, в Екатеринодарском войсковом соборе хранилось два голубых знамени, «сооруженных 21-го апреля и 26-го мая 1791 года доблестным кошевым атаманом Захарием Алексеевичем Чепегою» и одно белое атласное знамя, изготовленное войском в память Потемкина - «великого гетмана», открывшего казакам «широкий путь военной славы» [71].

Описанные в ордере Суворова эмблемы хорошо видны на знамени N° 160 (илл. 14). Его светло-зелёное полотнище имеет множество утрат, в частности отсутствуют хвосты, поэтому существенным атрибутом является ширина экспоната - 53 см. Пожалованные Екатериной II куренные знамёна имели различную длину, но общую ширину полотнища - 12 вершков, т.е. 53 см. Таким образом, знамя N° 160 можно отнести к группе малых куренных знамён, пожалованных императрицей в феврале 1788 г. (или «построенных» по их образцам).

В группу знамён 1788 г. можно включить и темно-зелёное знамя с двумя хвостами под N° 148 (илл. 15). Его цвет и форма, а также нашитые на полотнище кресты (с одной стороны в перекрестии восьмиугольник) полностью совпадают с атрибутами знамени, которое описано А. В. Висковатовым [72]. П. П. Короленко же описывает 5 знамён такого образца: «Темно-зеленое, вылинявшее, с белым крестом, средина коего розового цвета» [73].

Еще до передачи знамён войску А. В. Суворовым, 14 января 1788 г. Екатерина II подписала указ на имя князя Потемкина, в котором говорится: «Приемлем за благоусердие подполковника Сидора Белого и прочих Старшин бывшего войска Запорожского и соизволяем, чтоб вы им Наше Монаршее благоволение объявили, а что касается до просьбы и желания находившихся в помянутом войске, чтоб им отвесть для поселения земли в Керченском Куту, или на Тамани: сие весьма полезное дело вы можете распорядить по лучшему вашему усмотрению.» [74].

Однако переселение бывших запорожцев из междуречья Днестра и Буга на Кубань началось только через четыре года, после того, как черноморские казаки пролитой кровью заслужили право на кубанскую землю, отличившись при взятии крепости Березани и Очакова, при штурме Хаджибейского замка, взятии Бендер, Килии, Тульчи, Исакчи, Измаила, штурме укреплений Браилова [75]. В Высочайшей грамоте от 30 июня 1792 г. отмечалось: «Усердная и ревностная Войска Черноморского Нам служба, доказанная в течение благополучно оконченной с Портою Оттоманскою войны храбрыми и мужественными на суше и водах подвигами, ненарушимая верность, строгое повиновение начальству и похвальное поведение от самого того времени, как сие Войско, по воле Нашей, покойным генерал-фельдмаршалом, князем Григорием Александровичем Потемкиным-Таврическим учреждено, приобрели особливое Наше внимание и милость. Мы потому, желая воздать заслугам Войска Черноморского утверждением всегдашнего его благосостояния и доставлением способов к благополучному пребыванию, Всемилостивейше пожаловали оному в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию со всей землею, лежащею на правой стороне реки Кубани, от устья ее к Усть-Лабинскому редуту, так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка служили границей войсковой земли» [76]. В грамоте объявлялось о пожаловании Черноморскому войску новых клейнодов, в том числе войскового знамени, и подтверждалось употребление знамён, которые ранее были переданы Войску Потёмкиным.

Если до 1788 г. знамёна, жаловавшиеся казакам, не имели установленного образца, то в последующий период для них закрепляется форма полотнища с двумя косицами и крестом [77]. Именно такой формы знамена жаловались Черноморскому войску при Павле I и Александре I. К этому следует добавить, что в правление Павла I на казачьих знаменах появляется бахрома, а кресты изображаются в сиянии, например, знамёна этого образца, т.е. «в роде старинных прапоров», были пожалованы 6 января 1799 г. Лейб-казачьему полку: одно - белое, с золотою бахромою и с розовым крестом, в золотом сиянии, другое - розовое, с серебряной бахромою и с белым крестом, в серебряном сиянии [78]. Вероятно, именно под этим знаменем в Отечественную войну 1812 г. воевала черноморская сотня, включенная в 1811 г. в Лейб-гвардии казачий полк.

Среди регалий, поступивших на реставрацию, выделяется группа из 13 белых знамён с двумя косицами и розовым крестом в сиянии - N° 134-146 (илл. 16). Эти знамёна отличаются от знамён, пожалованных Лейб-казачьему полку формой сияния: на кубанских знамёнах - сияние представляет собой круг, а на лейб-казачьих - восьмиугольник. Все знамёна группы, за исключение N° 137, сохранили древки с бронзовыми навершиями, имеющими вензель Павла I. Форма их полотнищ - прямоугольная с двумя хвостами. Крест расположен на полотнище рядом с древком. Знамёна обрамлены серебряной бахромой. Их размер можно определить как 50^250 см. В описи, опубликованной в 1888 г. Ф. А. Щербиной и Е. Д. Фелицыным, упоминаются 14 белых полковых знамён с розовым крестом, пожалованных Черноморскому войску 16 февраля 1801 г.; подробно они не описываются, но указывается, что крест расположен в середине полотнища [79]. П. П. Короленко в 1896 г. расположение креста не указывает [80], а у А. В. Висковатова сведения о пожаловании Черноморскому войску знамён в правление Павла I отсутствуют, поэтому уточнить положение крестов невозможно. Но, несмотря на различие в описаниях, группу регалий N° 134-146 можно с уверенностью определить как полковые знамёна, пожалованные Павлом I. Об этом говорят не только вензеля на древках, цвета полотнищ и крестов, но и тот факт, что их число не превышает числа пожалованных в 1801 г. Как и раньше, пожалование знамён было связано с особым случаем - подтверждением прав черноморцев на вечное владение землей «во всех тех пределах, которые положены» грамотой от 30 июня 1792 г. [81].

В грамоте от 31 мая 1803 г. читаем: «Для учрежденных в войске Черноморском, по указу от 13-го ноября 1802 г., двадцати полков к данным от покойного Родителя Нашего Государя Императора Павла Петровича 14 знаменам, Всемилостивейше жалуем и при сем доставляем войску еще шесть знамен» [82]. В описях 1888 и 1896 гг. шесть пожалованных Александром I знамён описаны как зелёные с розовыми крестами [83]. В ходе исследования удалось установить, что к 1855 г. на хранение в областное правление Кубанского казачьего войска было передано 13 знамён образца 1801 г. Одно знамя 1801 г. продолжало оставаться во 2-м конном полку, а шесть знамён 1803 г. находились в 3-м, 4-м, 7-м, 10-м, 11-м и 12-м конных полках [84]. Обратим внимание на то, что портреты наказных атаманов Черноморского казачьего войска изображались всегда в обрамлении знамён 1801 и 1803 гг., одно из них имело Павловский вензель, а другое - вензель Александра I (илл. 17).

Войско Черноморских казаков сохраняло свое название до 19 ноября 1860 г., т. е. до того момента, когда «для большего единства управления» было «повелено сделать в положениях казачьих войск Черноморского и Кавказского линейного следующие изменения: 1. Черноморскому казачьему войску именоваться Кубанским казачьим войском. В состав Кубанского казачьего войска обратить первые шесть бригад Кавказского линейного войска, в полном составе, с землею, которою они до сих пор пользовались, со всеми войсковыми и общественными заведениями и зданиями, находящимися в районе этих бригад. 2. Из остальных бригад Кавказского линейного войска ... образовать особое войско, которому принять название Терского казачьего ... » [85].

После объединения черноморцев и части линейцев старшинство войска стало определяться по 1-му Хопёрскому полку 1696 годом. История полка началась в петровскую эпоху. В XVII в. казаки, жившие по Хопру, не представляли «самостоятельной общины», находясь «в зависимости от центральной Донской войсковой администрации» [86]. В 1696 г. хопёрцы вместе с донскими казаками «были в походе под Азовом», а затем приняли участие в «разных баталиях шведских»; со службы они были отпущены в 1717 году, а т. к. их поселения оказались разорёнными после Булавинского бунта, то Петр I издал указ, в котором говорилось, чтобы хопёрских казаков из Новохопёрской крепости «на прежние места, где они родились, не вывозить» [87]. В крепости из них была образована конная команда в 120 человек, нёсшая службу под началом регулярных офицеров. Жалованья хопёрцы не получали, а на прокормление им отвели земли возле крепости [88]. Когда в конце XVIII в. решался вопрос о строительстве новых укреплённых поселений по линии от Моздока до Азова для защиты Кубанской степи от набегов горцев и для создания в тех местах виноградных, шёлковых, бумажных заводов, умножения скотоводства, табунов, садов и хлебопашества, Потемкин предложил переселить на эту линию вместе с другими казаками и хопёрцев. Доклад Потемкина был высочайше утверждён 24 апреля 1777 г. [89].

Среди поступивших на реставрацию экспонатов знамя N° 150 (илл. 18) описано в Акте приема на временное ответственное хранение как «малое куренное знамя Хоперского полка» [90]. Его полотнище (56x95 см) сшито из 9 прямоугольных кусков ткани жёлтого и зелёного цветов. Изображение на зелёном среднике описать затруднительно из-за сильных утрат, можно говорить лишь о том, что оно имеет обрамление в виде «звезды-картуша» с лучами разной формы. В описи знамён 1888 г. указаны два значка и простое полковое знамя, пожалованные Хопёрскому казачьему полку в 1738 г., однако описания их не приводится [91], поэтому можно лишь предположить, что поступившее на реставрацию знамя является одним из значков, о которых говорится в описи. К сожалению, аналогов памятнику найти не удалось.

В состав кубанской коллекции входят юбилейные знамена N° 114 (илл. 19), 115 и 121, имеющие на малиновых полотнищах государственные гербы и надпись - 1696-1896. Размеры знамён: N° 114 и N° 115 - 69x75 см, а N° 121 - 116x120 см. На знамёнах N° 121 и 115 в центральной части полотнища над датами находится вензель Николая II под короной. С другой стороны у всех полотнищ в среднике изображён Св. Александр Невский (N° 114 и 115 - поясное изображение, N° 121 - в полный рост). Сохранность древков и наверший различна. Полностью древко с навершием сохранилось только на экспонате N° 114. У знамени N° 115 в навершии отсутствует крест. Знамя N° 121 - без навершия. Знамена N° 114 и 115 имеют георгиевские ленты. На древках всех экспонатов этой группы укреплены юбилейные скобы. Шитые надписи и тексты на скобах позволяют определить принадлежность знамён. Например, на скобе знамени N° 121 читаем:
1696 г. Казаки Хоперские
1732 г. Казаки Волгские
1788 г. Верные казаки Черноморские
1842 г. Лабинский казачий полк
1858 г. Урупский казачий полк
1860 г. Кубанское казачье войско
1880 г. За отличие в Турецкую войну 1877 и 1878 годов
1896 г. Кубанского казачьего войска в память двухсотлетнего существования.

В сообщении «Правительственного вестника»» о 200-летии Кубанского казачьего войска, отмечавшемся в начале сентября 1896 г., говорится, что накануне празднования состоялась «прибивка Высочайше жалуемых войску, при особых грамотах, новых георгиевских знамен, с Александровскою юбилейною лентою: одного - войскового, с надписью вокруг знамени В память двухсотлетнего существования Кубанского казачьего войска, и трех - полковых, жалуемых 1-му, 2-му и 3-му Хоперским полкам, запечатлевшим кровью начало своего исторического существования. Надписи вокруг полковых знамен гласят:
первого Хоперского полка - За отличие в Турецкую войну и в делах против горцев в 1828 и 1829 годах и при покорении Западного Кавказа в 1864 году;
второго - За отличие при покорении Западного Кавказа в 1864 году;
третьего - За отличие в Турецкую войну и в делах против горцев в 1828 и 1829 годах» [92].

Сохранившиеся скобы и сообщение «Правительственного вестника» позволяют установить, что знамя N° 121 являлось войсковым знаменем Кубанского казачьего войска; знамя N° 114 принадлежало 1-му Хопёрскому полку, а знамя N° 115 - 2-му Хопёрскому полку.

Обратим внимание на такие атрибуты этих знамён как ленты. У знамён из коллекции они Георгиевские, а в сообщении говорится о пожаловании знамён с Александровскими лентами. Александровские ленты указываются и в перечне знамён 1912 г., составленном В. Х. Казиным [93]. Как объяснить это несоответствие? Надписи на полковых знамёнах из коллекции кубанских регалий повторяют тексты, помещённые на георгиевские штандарты, пожалованные 20 июля 1865 г. Георгиевские знамёна За отличие в Турецкую войну и в делах против горцев в 1828 и 1829 годах и при покорении Западного Кавказа в 1864 году были пожалованы 11-му и 17-му конным полкам [94]. Надпись За отличие при покорении Западного Кавказа в 1864 году находилась на георгиевских знамёнах, пожалованных 10-му, 14-му, 15-му, 16-му, 18-му, 19-му, 20-му, 21-му и 22-му конным полкам Кубанского казачьего войска [95]. Знамёна 1865 г. оставались при штабах указанных полков до 13 июля 1874 г., т.е. пока они не были распределены по новым конным полкам и пешим батальонам, сформированным согласно Положению о воинской повинности и содержании строевых частей Кубанского и Терского казачьих войск, утвержденному 1 августа 1870 г. [96], при этом часть знамён была сдана на хранение в Областное правление и станичные церкви. Таким образом, в 1896 г. 1-му, 2-му и 3-му Хопёрским полкам были пожалованы юбилейные знамёна с сохранением надписей георгиевских штандартов. К этому времени сложились правила использования юбилейных орденских лент. В гвардии полагались Андреевские ленты (голубые), а во всех прочих частях - Александровские (красные). На лентах золотом или серебром вышивались год основания полка, его первоначальное название, надписи отличий с годами пожалования, вензеля государей, пожаловавших отличия. Ленты хранились от знамен отдельно «в полковых казенных ящиках за ключом и печатью войскового командира» и подвязывались к знамени или штандарту только в войсковые праздники, при водоосвящении, на высочайших смотрах, почетных караулах, назначаемых к особам императорской фамилии, к коронованным особам, к генерал-фельдмаршалам и к шефам [97]. Можно предположить, что в остальное время на юбилейных знамёнах Хопёрских полков и Кубанского войска находились Георгиевские ленты от старых Георгиевских штандартов.

Несколько слов следует сказать и об образе св. Александра Невского на юбилейных знамёнах N° 114, 115, 121. С петровских времен образы святых на знамёнах стали заменяться государственной символикой, однако в 1883 г. Александр III ввел новый образец, прообразом которого были древнерусские знамёна. В центре лицевой стороны полотнища стала изображаться икона полкового праздника, а с обратной стороны - императорский вензель. Государственные орлы из центра полотнища переместились в углы.

В конце обзора обратим внимание на хоругвь N°N° 113 (илл. 20). Её аналогом является описанный А. В. Висковатовым герб города Новочеркасска: синее четырехугольное полотно герба обведено золотой каймой и прибито к горизонтальному древку, изображение выполнено золотом, серебром и красками. Отличие хоругви от описанного герба заключается в том, что у экспоната отсутствуют надписи - над гербом: «Герб Войска Донского города Черкасска, Всемилостивейше пожалованный Государем Императором Александром Первым, 1803 года Октября 3 дня» и под гербом - «Щит, разделенный крестообразно на четыре части, имеет золотую вершину, в которой виден до половины вылетающий черный двуглавый, коронованный орел; под сим орлом крестообразно означены, в красном поле: золотой пернач, насека и бобылев хвост, а внизу, в голубом поле - булава, бунчук и насека; в боковых же частях, в серебряном поле, на правой стороне, крестообразно положены четыре знамя: два белых, голубое и красное, с изображением на них черных орлов, и на средине связаны лавровым венком, а на левой стороне над рекою находится красная крепость» [98].

Какое отношение донская регалия имеет к Кубанскому казачьему войску? Возможно, что она была включена в собрание кубанских святынь после создания музея в Войсковом доме в Нью-Йорке, когда в него передавались знамёна, хранившиеся казацкими общинами. Однако можно рассмотреть и другую версию.

Расширение территориальных владений России на Кавказе в первой половине XIX в. сопровождалось строительством казачьих пограничных поселений, получивших название Новой, или Лабинской линии. К 1860 г., т.е. к моменту их включения в состав Кубанского казачьего войска, число станиц Новой линии возросло до 26. Станицы заселялись выходцами с Дона и Терека [99]. Не исключено, что некоторые донские переселенцы сохранили самостоятельно изготовленную хоругвь с гербом Войска Донского. Однако этот вопрос требует дальнейшего изучения.

Таким образом, историко-архивное исследование отдельных экспонатов переданной на реставрацию коллекции знамён Кубанского казачьего войска показало, что возвращённое в Россию собрание обладает большой культурно-исторической ценностью и высокой информативностью. Впереди предстоит большая консервационно-реставрационная работа, цель которой не только придать кубанским реликвиям экспозиционный вид, но и сохранить их подлинность, уточнить атрибуцию всех музейных предметов и ввести их в научный оборот, сделав более чёткую и полную классификацию знаменного собрания.

В заключение необходимо обратить внимание на то, что в музее, где будут в дальнейшем храниться и экспонироваться кубанские регалии, должны быть созданы специальные условия хранения, поскольку на древние ткани оказывают неблагоприятное воздействие излишняя освещённость, влажность, сухость, загрязнённость воздуха. Для некоторых ветхих экспонатов необходимо изготовить специальные витрины. При оформлении реставрационных документов сотрудниками ГосНИИР будут даны рекомендации по оптимальным параметрам температурно-влажностного режима хранения.

1. Знамена, регалии, знаки отличия и прочие награды Высочайше пожалованные бывшим Черноморскому, Кавказскому линейному и ныне Кубанскому казачьему войску // Кубанское казачье войско: 1696-1888: Сборник кратких сведений о войске, изданный под ред. Е. Д. Фелицына. - Воронеж, 1888. С. 387-391.
2. Корсакова Н. А. Дневники атамана Кубанского казачества в зарубежье В. Г. Науменко как источник информации о судьбе кубанских войсковых регалий // http://slavakubani.ru/read.php?id=48.
3. Губарёв Г. В., Скрылов А. И. Энциклопедия казачества. - М., 2007. С. 221.
4. Букретов Николай Андрианович (1876-1930) - генерал-майор (1915). В Первую мировую войну командовал 2-й Кубанской пластунской бригадой. С декабря 1917 по февраль 1918 г. - командующий Кубанскими войсками. В январе 1920 г. избран Кубанской радой войсковым атаманом. В мае 1920 г. сложил с себя звание атамана, эмигрировал в Турцию, а в 1922 г. переехал в США (http://www.hrono.ru/dio_b/bukretov.html).
5. Кокунько Пётр Иванович (1851-1939) родился и вырос в станице Должанской на берегу Азовского моря. После окончания Московского Александровского военного училища два года был строевым офицером. В 1880-х преподавал историю и фортификацию в Ставропольском юнкерском училище. В 1888 г. окончил Военную Академию и был зачислен по Генеральному штабу, но уже в 1890 возвратился в строй, командовал сотней 1-го Екатеринодарского полка, состоял в должности помощника командира 1-го Хопёрского полка, командира 1-го Урупского полка. В 1910 г. произведён в чин генерал-майора, назначен атаманом Ейского отдела. В 1917 г. - представитель станицы Уманской в Кубанской Краевой Раде (Губарёв Г. В., Скрылов А. И. Указ. соч. С. 196-197).
6. Щербина Федор Алексеевич (1849-1936) родился в станице Новодеревянковской в семье казака-священника, окончил курс Ставропольской духовной семинарии. Учился в Петровско-Разумовской сельскохозяйственной академии. Как участник студенческих волнений в 1872 г. был вынужден по требованию властей её оставить. Поступил в Новороссийский университет (в Одессе), за связи с революционерами был арестован и выпущен под залог, а затем отправлен по месту жительства как неблагонадежный. Вновь был арестован и сослан в Вологодскую губернию. В 1884 г. принят на службу в Воронежское земство. Автор «Истории Кубанского казачьего войска». В 1906 г. избран председателем Кубанской Рады, а затем делегатом II Государственной думы (председатель казачьей фракции). После революции: член Кубанской краевой Рады всех созывов, член Верховного круга Дона, Кубани и Терека. В эмиграции: ректор Украинского народного университета, глава Общества кубанцев в Чехословакии (Губарёв Г. В., Скрылов А. И. Указ. соч. С. 524-525).
7. Выписка из акта комиссии об осмотре войсковых регалий и имущества разных строевых частей Кубанского войска, хранящихся в картографическом отделении Белградского географического института // Якаев С. Н. Одиссея казачьих регалий. - Краснодар, 1992. С. 20.
8. Науменко Вячеслав Григорьевич (1883-1979) родился в станице Петровской. Окончил Воронежский кадетский корпус. Служил в 1-м Полтавском казачьем полку. К 1914 г. прослушал курс Военной Академии, причислен к Генеральному штабу. В Первую мировую войну награждён Золотым оружием. В 1918 г. командовал Корниловским кубанским конным полком, бригадой, дивизией и конной группой. Дважды был ранен. После эвакуации из Крыма избран кубанским войсковым атаманом. В годы Второй мировой войны считал необходимым подчинение казачьих частей генералу Власову в составе Русской Освободительной Армии. Избежав выдачи в СССР, эмигрировал в США (Губарёв Г. В., Скрылов А. И. Указ. соч. С. 271).
9. Выписка из акта комиссии об осмотре войсковых регалий ... С. 18, 19.
10. Письмо П. И. Кокунько от 31.12.1931 // Якаев С. Н. Указ. соч. С. 26-29.
11. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Т. XXXIV. - Л., 1948. С. 80, 83.
12. Галушкин Н. В. Собственный Его Императорского Величества Конвой. - М., 2004. С. 374.
13. Договор от 20.11.1938 г. между управой военного музея и представителями Кубанского казачьего войска о передаче регалий на хранение военному музею в Белграде // Якаев С. Н. Указ. соч. С. 31-34.
14. Якаев С. Н. Указ. соч. С. 35.
15. Письмо атамана В. Г. Науменко от 25.08.1947 г. // Галушкин Н. В. Указ. соч. С. 375, 376.
16. Якаев С. Н. Указ. соч. С. 42, 43.
17. Якаев С. Н. Одиссея казачьих регалий // http://odisseyabook.narod.ru/index.html.
18. Якаев С. Н. Одиссея казачьих регалий (книга) ... С. 57-59.
19. Цапенко Т. В Америку за казачьими регалиями // http://www.cossackdom /articles/t/tsapenko_regalii.htm.
20. Корсакова Н. А. Указ. соч.
21. http://www.rian.ru/society/histori/20070420/64018827.html.
22. Жиляков В. Возвращение регалий Кубанского казачьего войска // http://vpered.fano.ru/ vozvrashchenie_ regaliy_ kubanskogo_ voyska.
23. http://www.rambler.ru/news/russia/0/10417545.htm.
24. Н. Ф. Сотцкова долгие годы работала в музеях Кремля, где осуществила реставрацию уникального знамени воеводы Д. М. Пожарского 1612 г., а также сотенных знамен XVII в., укрепила полотнища и роспись на полковых знаменах и штандартах, поступивших из Эрмитажа на выставку, организованную к 150-летию войны 1812 года. В институте реставрации участвовала в разработке тем: «Вопросы реконструкции старых русских знамен» (1980) и «Исследование, консервация и реставрация экспонатов из тканей Краснодарского государственного историко- археологического музея-заповедника» (1989). Свой опыт Н. Ф. Сотцкова передала сотрудникам ГосНИИР, в частности С. А. Мартьяновой.
25. Указ N° 25375 от 25.04.1813 г. // ПСЗ. Т. XXXII. С. 358.
26. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Т. XXVI. - Л., 1944. С. 21, рис. 1177.
27. Шенк В. К. Таблицы форм обмундирования русской армии. - СПб., 1910. Таблица 1. «Гвардия».
28. Вилинбахов Г. В. Знамена как исторический источник и их место в системе геральдических памятников //Геральдика: Материалы и исследования / Сборник научных трудов Государственного Эрмитажа. - Л., 1983. С. 98.
29. Мельцин М. О. Вспомогательные исторические дисциплины: Геральдика. Нумизматика. Сфрагистика. Униформология: Учебное пособие. - СПб., 2006. С. 237-239, 277, 296;
Корнаков П. К. Вексиллологическая терминология // Геральдика: Материалы и исследования. - Л., 1983. С. 120-124.
30. Зайцева Л. П. Знамя в музейной коллекции // Труды Историко-архивного института. Т. XXXIV: Сборник статей геральдического семинара ИАИ РГГУ Вып. 1. - М., 2000. С. 111, 112.
31. Норцов А. Н. Эволюция мундира и знамени русских войск в XVIII и XIX столетиях. - Тамбов, 1916. С. 4.
32. Несмотря на то, что русские знамёна, относящиеся к периоду ранее XVI века, не сохранились, о них можно судить по миниатюрам, иллюстрирующим летописи и жития святых (Рабинович М. Г. Древнерусские знамена (X-XV вв.) по изображениям на миниатюрах // Новое в археологии: Сб. ст. к 70-летию А. В. Арциховского. - М., 1972. С. 170, 171).
33. Знамёна как памятники древнерусской иконописи: Иконники Оружейного приказа // Николаев Н. Г. Исторический очерк о регалиях и знаках отличия русской армии. Т. I. - Приложение N° IV. С. 24, 25.
34. Артамонов В. А. Цвета и символы на стягах Руси княжеской и царской // Герб и флаг России. X-XX вв. - М., 1997. С. 412.
35. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. IV. - М., 1955. С. 351.
36. Знамя // Военная энциклопедия. Т. X. - СПб., 1912. С. 533.
37. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. I. - М., 1955. С. 688.
38. Слово о полку Игореве / Вступ. ст. и подготовка древнерусского текста Д. Лихачева. - М., 1985. С. 31.
39. Дианова Т. В. Сказание о Мамаевом побоище. Лицевая рукопись XVII века из собрания ГИМ. - М., 1980. Л. 51.
40. Знамя // Военная энциклопедия ... С. 533.
41. Опись Московской Оружейной палаты. Часть 3. Книга 1. Знамена, прапоры, значки, флаги и штандарты. - М., 1884.
42. Николаев Н. Г. Указ. соч. С. 18, 33.
43. Яковлев Л. Древности Российского государства. Дополнение к III отд. Русские старинные знамена. - М., 1865. С. 107-110.
44. Успенский А. И. Царский живописец дворянин Иван Иевлевич Салтанов // Старые годы. - 1907. Март. С. 77, 78.
45. Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. - М., 2000. С. 154, 155.
46. Маржерет Ж. Россия начала XVII в.: Записки капитана Маржерета. - М., 1982. С. 174.
47. Николаев Н. Г. Указ. соч. С. 125.
48. Сербско-хорватско-русский словарь. - М., 1970. С. 428.
49. Тимофеев В. П. Древнерусские знамена и их названия // Социум. Научные труды Московской академии экономики и права. Вып. 2. - М., 1999. С. 103.
50. Арсеньев Ю. В. Геральдика. - М., 2001. С. 350, 344.
51. Гессен Д., Стыпула Р. Большой польско-русский словарь. Т. II. - Варшава, 1988. С. 415.
52. Арсеньев Ю. В. Указ. соч. С. 350-354.
53. Висковатов А. В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Т. I. - СПб., 1899. С. 95, рис. 137.
54. Скальковский А. История Новой Сечи, или последнего Коша Запорожского. Ч. 1. - Одесса, 1846. С. 93.
55. Висковатов А. В. Указ. соч. Т. I. С. 67.
56. Указ 11748 от 6 февраля 1763 г. // ПСЗ. Т. XVI. С. 154.
57. Знамя // Военная энциклопедия ... С. 536.
58. Висковатов А. В. Указ. соч. Т. VI. - СПб., 1900. С. 62.
59. Висковатов А. В. Указ. соч. Т. I. Примечание 224. С. 107.
60. Эварницкий Д. И. История запорожских казаков. Т. I. - М., 1900. С. 308.
61. Кубанское казачье войско. 1696-1888 гг. ... С. 401-402.
62. Указ 13354 от 3 августа 1775 г. // ПСЗ. Т. XX. С. 190-193.
63. Попко И. Д. Черноморские казаки в их гражданском и военном быту. - СПб., 1858. С. 183.
64. Запорожская Сечь // Военная энциклопедия. Т. X. - СПб., 1912. С. 472, 473.
65. Казин В. Х. Казачьи войска: Краткая хроника казачьих войск и иррегулярных частей. Справочная книжка Императорской Главной квартиры. (Хроники гвардейских казачьих частей помещены в книге Императорская гвардия). / Составил В.Х. Казин. По 1 апреля 1912 года. - СПб., 1912. Репринт. издание. [Б. м.], 1992. С. 112.
66. Короленко П. П. Двухсотлетие Кубанского казачьего войска: 1696-1896. - Екатеринодар, 1896. С. 15.
67. Короленко П. П. Черноморцы. - СПб., 1874. Приложение IV
68. Висковатов А. В. Указ. соч. Т. VI. С. 61, рис. 888 d, e и f.
69. Попко И. Д. Указ. соч. С. 203.
70. Короленко П. П. Двухсотлетие Кубанского казачьего войска . С. 68, 69.
71. Короленко П. П. Черноморское казачье войско (1775-1792 гг.). - Екатеринодар, 1892. - С. 43.
72. Висковатов А. В. Указ. соч. Т. VI. С. 61, рис. 888 g.
73. Короленко П. П. Двухсотлетие Кубанского казачьего войска . С. 68.
74. Указ 16605 от 14 января 1788 г. // ПСЗ. Т. XXII. С. 1009-1010.
75. К двухсотлетию Кубанского казачьего войска // Правительственный вестник. - 1896. N° 195. С. 3.
76. Жалованная грамота Войску Черноморскому от 30 июня 1792 г. // ПСЗ. Т. XXIII. N° 17055. С. 342.
77. Знамя // Военная энциклопедия . С. 536.
78. Висковатов А. В. Указ. соч. Т. IX. - СПб., 1900. С. 71, 72, рис. 1265 g, h.
79. Кубанское казачье войско. 1696-1888 гг. . С. 388.
80. Короленко П. П. Двухсотлетие Кубанского казачьего войска . С. 69.
81. Короленко П. П. Черноморцы ... Приложение N° 12. С. 59.
82. Короленко П. П. Черноморцы . Приложение N° 13. С. 62.
83. Кубанское казачье войско. 1696-1888 гг. ... С. 389; Короленко П. П. Двухсотлетие Кубанского казачьего войска . С. 69, 70.
84. Роспись знамен, штандартов и других знаков отличий, состоящих в иррегулярных войсках. - СПб., 1855. С. 14-16.
85. Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Т. XXX. - Л., 1946. С. 105.
86. Короленко П. П. Двухсотлетие Кубанского казачьего войска . С. 1.
87. Указ 4519 от 2 июня 1724 г. // ПСЗ. Т. VII. С. 293.
88. Короленко П. П. Двухсотлетие Кубанского казачьего войска . С. 6.
89. Указ 14607 от 24 апреля 1777 г. // ПСЗ. Т. XX. С. 518-520.
90. Акт приёма на временное ответственное хранение // Делопроизводственная документация Отдела произведений прикладного искусства ГосНИИР. - N° п/п 34.
91. Кубанское казачье войско. 1696-1888 гг. ... С. 401.
92. К двухсотлетию Кубанского казачьего войска ... N° 195. С. 2.
93. Казин В. Х. Указ. соч. С. 132-139.
94. Короленко П. П. Двухсотлетие Кубанского казачьего войска . С. 86, 89.
95. Казин В. Х. Указ. соч. С. 132-139.
96. Кубанское казачье войско. 1696-1888 гг. ... С. 394; Губарёв Г. В., Скрылов А. И. Указ. соч. С. 218.
97. Висковатов А. В. Указ. соч. Т. XXVII. С. 63; Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Т. XXXIV. С. 83, 84.
98. Висковатов А.В. Указ. соч. Т. XVIII. С. 36, 37, рис. 2496.
99. Губарёв Г. В., Скрылов А. И. Указ. соч. С. 279.


Кубанский сборник, 2008 г.
Материал с сайта Историко-культурное наследие Кубани
http://www.gipanis.ru

ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Назад в раздел: Символы ККВ // Регалии Кубанского казачьего войска

Рейтинг@Mail.ru